Ими и занялась.
Разложила на столике у кресла и сразу ощутила лютое раздражение.
Ещё один афтершок после инцидента в карете, но пока даже не пытаюсь думать и тем более пытаться выйти на контакт с леди Хайд, просто игнорирую её бзики и продолжаю перебирать бумаги, более внимательно, рассматривая все детали, даты и подписи.
Гриша был прав.
Вот та самая выписка из банка в длинном конверте из очень плотного картона, номера трёх счетов, первый самый простой, пополняемый ежемесячно на мелкие расходы, к нему прилагается чековая книжка, которой, разумеется, на месте не оказалось. И какие-то расходные бланки, всего три штуки.
— Вот при помощи этих бланков Елена и обворовывала нас, просто так снять деньги не могла, а делала внушительные покупки, о которых Андрей, должно быть, и понятия не имел, а если и имел, то молчал как рыба, чувствуя зависимость от своей «как бы сестры».
Меня снова встряхнуло от бешенства.
Продолжаю изучать документы.
Второй счёт инвестиционный: акции и облигации, ценные бумаги, целый пакет, каким распоряжаться может только банковский брокер, именно с этого пакета и поступают ежемесячно доходные средства на расходный счёт. И, наконец, ячейка с драгоценностями, к которым имею доступ только члены боярской семьи Гринёвых, или мой опекун в случае доказанной моей недееспособности, но, кажется, Андрей и понятия не имеет о таинственной ячейке. Зачем эти данные Елене? Она не Гринёва, и никогда бы не получила доступ к банковской ячейке. Если только не докажет, что я невменяемая…
— Вот и первое дело, причём срочное, надо аннулировать чековую книжку и завести новую на моё имя, и отменить последние платежи. Елена Прекрасная прямо сейчас обчищает мой счёт, возможно, у неё ещё есть расходные бланки. Достаточно купить ювелирных украшений на бешеную сумму, и всё, так она выведет все доступные средства. Ох, зря раздевалась, надо в банк.
Но до того, как позвонить в колокольчик, проверила ещё один очень старый, пропитанный пылью конверт, в нём явно были какие-то ещё бумаги, но остался только небольшой «корешок» с контактами семейного нотариуса, и чек за услуги. Скорее всего, в этом конверте было завещание.
— Вот кто знает если не всё, то многое, — шепчу себе под нос, перевернув бумагу, но на обороте ничего интересного, только напечатанный текст, типичного содержания об ответственности за разглашение юридической тайны волеизъявления, что подтвердило мои предположения об утраченном завещании.
Теперь самое время позвонить в колокольчик, снова одеться и отправиться на поиски сокровищ…
Позвонить не успела, в комнате появилось нечто бесформенное, неприятное и страдающее, как израненный зверь, которого ещё и в клетке раскалённой продержали долгое время.
— Гриша? Это ты? Боже, что случилось…
Хриплый голос отозвался в моей голове стоном.
— Я попался как придурок.
— Почему как? Зато теперь не будешь шляться где попало, рассказывай и у меня важнейшее дело, скоро муж может приехать на обед, нужно съездить в банк, остановить Елену.
— Пытался проследить за инквизитором, а он заманил меня в ловушку, тёмная комната, напичканная каким-то артефактами, от которых силы иссекают мгновенно. Магический шредер.
Новость меня испугала, граф и меня может в такую ловушку закрыть в терапевтических целях, и закроет…
— Боже мой, но ты спасся? Как? Расскажи подробности.
Гриша занял собой диванчик, но пока на себя непохож — скорее облачное нечто, от которого исходит очень неприятное напряжение.
— Он учуял меня, даже смог разглядеть, посчитал нечистью, есть такие лярвы-оборотни, что меняют облики, притворяются родственниками. И заманил в ловушку…
Его рассказ взбесил меня, ненавижу неосмотрительность, а у Гриши что ни шаг, то приключение:
— А мозги включить, ах да, у тебя нет мозгов. Зачем было так рисковать? Но как ты спасся-то? — ворчу на него со злостью.
— Чудом и молитвой, да-да, сам не верю, что это сработало. Молился и так удержал себя в целости. Но когда инквизитор открыл дверь, чтобы проверить, что от меня осталось, я спокойно вышел. И всё же форму потерял. Не думал, что после смерти можно умереть ещё раз и навсегда…
— И не ты один потерял форму. Даже страшно произнести вслух, но я в этом теле не одна.
— Она себя проявила?
— Та-а-ак, и как это понимать? Ты знал? Знал, что я в теле человека с множеством личностей и не предупредил? Все эти обвинения Андрея и Елены обоснованные? Я подозревала нечто подобное, но…
Моё очередное злое ворчание только позабавило Гришу:
— Попалась? И кто из нас теперь первый претендент на звание недоумка? Ладно, не психуй, я сам сомневался. Она больше не личность, Елена всё сделала, чтобы её убить, теперь осталась только та сила, какую все боятся, типичная, наследственная магическая сила, почти как я. Это дело как раз для тебя? Психолог в одном теле с необузданной сущностью. Ты у нас вся из себя крутая, ну вот, давай, распутай это дело, а я посмотрю, и не без удовольствия…
Я чётко уловила в его звучании уже не сарказм, а издёвку, такое ощущение, что он со мной повязан, и это его бесит.
— Нет, вы посмотрите, он ещё издевается…
— А что мне остаётся? Ты куда-то собиралась? Вот и иди, а мне нужно набраться сил и восстановиться, и не делай глупостей. Я пока тебе не помощник…
— Кто бы говорил, влез в ловушку, чуть не сдох, и меня же ещё учит как себя вести. Постой, а ты не специально ли влез в ту камеру, чтобы прервать связь со мной?
— Ой, иди уже, умничай там, где собиралась, ещё психоанализа от тебя я не слушал, у тебя есть пациентка, вот её и доводи…
Не позволяя ему язвить, начинаю громко звонить в колокольчик. Пора съездить в банк и к нотариусу, а потом мужу устроить допрос по существу. Но Гриша меня взбесил, ещё один «ребёнок» на мою голову.
Глава 29
Банк
Собралась очень быстро, отдала Стеше распоряжения на случай, если муж вернётся на обед, а потом припомнила, что у нас же нет кухарки, и выдохнула. Андрей отобедает в каком-нибудь ресторане, и у меня полно времени на решение новых задач.
К несчастью, наша карета исчезла со двора, пришлось Прохору «вызвать такси» и помочь мне сесть в дешёвый экипаж городского извоза.
Поездка на общественном транспорте — не самое приятное мероприятие, в нашей карете гораздо комфортнее и запах приятнее. Теперь понимаю ценность собственного выезда, надо бы решить вопрос, чья это карета, моя или муж её купил на свои средства? Кто купил, тому и ездить!
Через двадцать минут шума, тряски, скрипа на все лады и громких криков извозчика, мы наконец, доехали до места назначения.
— Банк, госпожа! Вас обождать али нет?
Сама спустилась по ступенькам и ответила, что ждать не обязательно, понятия не имею, сколько времени займёт встреча. Отдала монетку и поспешила в банк.
В типичном банковском зале обстановка оказалась чуть беднее, чем в царском дворце, но пафос чувствуется во всём.
Здесь каждый угол кричит о богатстве и надёжности, не говоря уже о люстре, окнах, колоннах…
И не только пафос, но и патриархат здесь правит балом!
Ни единого женского лица.
Слева у окна группа богатых господ что-то оживлённо обсуждают, у стоек только мужчины. Не банк, а мужская баня…
Секунды хватило, чтобы понять, что моё появление — вопиющий нонсенс. Но я настойчива в своих целях. А господам придётся пережить сей когнитивный диссонанс.
— Сударыня, чем могу вам помочь? — какой-то клерк поспешил наперерез, чтобы пресечь незаконное проникновение особи женского пола в святая святых солидного патриархального заведения.
Пришлось остановиться в центре и негромко ответить, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания:
— Мне нужна консультация по бумагам, возможно у вас есть служащий, кто мог бы посмотреть данные, и сказать своё экспертное мнение. Это наследие семьи, и я не хотела бы без совета специалиста принять неверное решение о своих капиталах.
