Искуситель…
На моей стороне кольцо отца, и я — Светлана, могу какое-то время держать его при себе, а вот Настя вряд ли могла, этой ночью я почувствовала неприятное давление, в момент сильного эмоционального всплеска, и успокоилась только после того, убрала от себя рубиновый артефакт.
Смотрю на документы и понимаю, что это единственный шанс узнать правду о себе, другого раза не предоставится. Гриша пропал, может, и навсегда, а кроме него никто не сможет собрать достоверные данные, а соблазн велик.
Но если посмотрю на клиническую картину, то назад пути не будет. Аракчеев больше не станет делать мне поблажки.
Не успеваю подумать, как руки сами взяли папку, развязали тонкую ленточку и вот оно, моё личное дело…
С красным штампом в центре первой же страницы.
«СЕКРЕТНО!»
Не удивительно, я дочь бывшего инквизитора…
В целом ничего особенного, типичная витиеватая в описаниях характеристика.
Девочка послушная, спокойная, имеет весьма посредственные способности к художественному творчеству, но за счёт упорного усердия добивается довольно неплохих результатов.
С людьми сходится крайне тяжело, время проводит зачастую с книгой, избегает активных игр с воспитанницами…
И так далее и тому подобное, типичная характеристика домашнего ребёнка, попавшего в «детский дом», и, судя по всему, сдал её туда — батюшка. Подавленное состояние личности, депрессивность, склонность к аутоагрессии из-за предательства самого близкого человека. Странно, что за всё время я ни разу не встретила информации о матери. И здесь она тоже не упоминается.
Пролистываю дальше.
Есть упоминание о «дружбе» с Еленой, которой приказали присматривать за мной постоянно во избежание…
(И вот тут впервые появилась та самая «секретность»).
… во избежание публичных проявлений опасных, тёмных сил, овладевших несчастной А. С., о подобных ситуациях Елена обязана докладывать старшим дамам незамедлительно.
Выбор пал на Елену из-за её невысокого происхождения, недостатка средств и некоторой «безопасной» одарённости. Отец Насти сам выбрал и купил «подружку» для дочери. Он платил за пребывание Елены в пансионе и потакал ей в большей степени, чем своей дочери. Об этом тоже весьма витиевато упоминается в бумагах.
Теперь всё предельно понятно, Елена возомнила себя большей дочерью Сергея Михайловича Гринёва, чем родная его дочь Настя. Но об этом я решила промолчать, чтобы не акцентировать внимание графа на навязчивом, нездоровом стремлении во всех неприятностях обвинять Елену.
— Тёмные проявления? В смысле проявление тёмных сил? Не припомню, что таковые были. Я об этом и настоятельнице сказала, что не выдержала бы и кельи, и заточения.
— Да, но у вас есть магический помощник, это для меня великая загадка. Как так получилось, что вы смогли приручить и тёмные силы, и кольцо не доставляет вам неудобств, если можно так назвать боль, какую вызывает у настоящих ведьм этот камень…
Не сдерживаюсь, раздражённо закатываю глаза, делаю тот самый французский «Пф-ф-ф!».
— Опять за рыбу деньги, начали вроде бы обсуждать научное понимание ментальных и психических проблем, а скатились в ересь. Не действует, может быть потому, что я в эту чушь не верю? Да, вокруг меня вился какой-то призрак. Призрак. Человек, который умер, и я такое уже могу допустить, но всё остальное… Извините. У девочки не было никаких тёмных способностей, она просто стала жертвой предательства, уж и не знаю, что у нас случилось в семье, но она, видимо, не могла простить своего отца. И куда делась мать?
— Почему вы о себе говорите в третьем лице? — он спросил грубее, резче, чем говорил до этого, предчувствуя во мне новый виток неадекватного поведения.
— Потому что, девочка повзрослела, и я теперь стала чуть спокойнее, увереннее, и пережила как детскую болезнь, те приступы панических атак, какие преследовали меня в детстве. Не ищите тёмную кошку в тёмной комнате, её там нет. А Елена возомнила себя хозяйкой положения, ей когда-то дали бразды правления, и она воспользовалась ими в полной мере. Довела меня до исступления, соблазнив моего мужа, и столкнула с лестницы. Вы довольны? Вот такая обычная, бытовая и весьма пошлая правда. Кому-то просто было выгодно загонять меня в рамки. Но я повторюсь, повзрослела и понимаю всё вот это не буквально, как проявление тёмных сил, а как небольшое расстройство личности, в целом поддающиеся коррекции. И этим я сейчас усиленно занимаюсь.
— В вашем присутствии всегда летали предметы, у вас были приступы неконтролируемого страха, и агрессии, только Елена могла вас успокоить, уж не знаю, каким образом у неё это получалось, но могла. Я прикажу вызвать её и основательно поговорить о вас.
В этот момент я чуть было сама не задохнулась, он больше доверяет Елене, на её стороне все эти бумаги с описаниями инцидентов и происшествий, какие, по мнению окружающих, устраивала Настя в период острых приступов одержимости…
— Она не скажет вам ни слова правды.
— Как и вы…
— Мне просто больше нечего сказать.
— А тот призрак, как вы его называете, он похож на меня, и явно служит вам, как и другие служили, кто он?
— Понятия не имею, наверное, как все призраки, хочет, чтобы я поехала в его дом, к его семье и сказала какие-то сокровенные слова. Всё это пустое, совершенно не имеет смысла, и я не зло.
— Вы выбрали папку, а могли бы уйти, и жить спокойно, теперь я буду вынужден изучить ваше дело досконально. Потому что не мог родной отец отречься от собственной дочери, не имея на это весомых причин.
Слова Даниила Романовича неприятно резанули, по чувству защищённости, как необдуманная, жестокая попытка разрушить карточный домик — моё хлипкое равновесие. С этой секунды я готова просить Насте всё, у неё есть оправдание — жестокость отца.
— Так он отрёкся? Это слишком жестоко! Может быть, дело не во мне, а в нём, жаль, что вы не можете допросить его. Вы позволите взять вашу книгу, дочитаю на досуге. И спешу откланяться, пока у меня ещё осталось хоть немного вашего доверия в запасе.
Граф улыбнулся, но только из вежливости.
— Через некоторое время я пришлю вам повестку на повторную встречу, и таких будет несколько, я должен за вами понаблюдать, прежде чем сделать окончательный вывод.
— Мне будет приятно поговорить с вами на тему психического здоровья. И кстати, о психическом здоровье, вчера Елена инсценировала аварию, привлекла к этом какого-то лекаря, карету неотложной помощи и санитаров. Было очень много трагизма, а когда я нашла в её комнате схрон с украденными документами, и кольцом моего отца, буквально ткнула её носом в ворованное. То она, сбросив бинты, собралась и сбежала ночью в неизвестном направлении. Этот факт её очень характеризует, можете спросить у моего мужа, он обнаружил…
Настал черёд графу раздражённо, пусть не фыркнуть, как себе позволила я, но поморщится, видимо, моя дремучесть действует на него как рубиновый перстень на ведьм.
— Андрей Антонович никогда не будет вашим сторонником и опорой, отбросьте эти наивные мысли о нём, как о мужчине. Он ваш враг, так же как и Елена. Но прежде всего в настоящий момент, вы сама враг себе. Не книжку вам нужно читать, а в себе разобраться, пока не стало слишком поздно…
Я успела встать, забрать книгу и в ответ на его совершенно странную реплику замерла, удивлённо глядя на него.
— А вы?
— На вашей ли я стороне?
Киваю, не имея возможности скрыть удивление.
— Я человек, способный докопаться до истины. Вы думаете, что я вскрыл это дело из-за любопытства? Просто понаблюдать за красивой девушкой, обвинённой когда-то в одержимости? Нет, вы лишь крошечный камень в огромной мозаике, или один элемент узора на ковре, но, как оказалось, очень важный. Посему жду вас через два дня в это же время на повторную беседу.
— Хорошо, я приду…
— Да уж, сделайте милость, чтобы мне не посылать за вами казённую карету и наряд гвардейцев.
Что-то я немного потерялась и ошалела от его настойчивости, загадочности и предполагаемого эскорта гвардейцев. Дверь открыл секретарь, словно подслушивал, и я скорее пошла на выход, кажется, прямо сейчас на меня снова начало действовать кольцо и не самым приятным образом. Что он говорил — адские муки для ведьм?
