Китаю… Китаю тогда добровольно, даже можно сказать принудительно всучили Тайвань. Чтоб только не возмущался. Считали, всё равно с появлением инопланетных технологий эта спорная территория будет никому не нужна. Ну, и чтобы китайцы не требовали репараций с Японии. За геноцид.
Самые шустрые спешили делить Марс. И Венеру. И спутники Юпитера…
А когда сводная группа экспертов добралась до мегалитов на Вере, то вылез ещё один сюрпраиз…
Облом с технологиями!
Помимо первого, теплового контура защиты, древний комплекс оказался накрыт полем Каплана! Абсолютным защитным пузырём. Без затей мгновенно диссоциирующий на ионы любые пытающееся проникнуть вовнутрь тела…
А я… А мне снова звонила Айка!
* * *
Хакеры от науки
Поле Каплана. Абсолютный диссоциативный барьер. Это был вызов — вызов человечеству. Вызов, брошенный земной науке с высоты космического превосходства!
Да, много в чем «кожаных» с Земли можно обвинить, но только не в отсутствии упёртости.
Сюрпрайз? Вызов?
Ха! Человечество охнуло в изумлении. Корпорации ахнули от порядков озвученных финансовых потерь. Политики скрипнули пошатнувшимися под задницами креслами и, утирая испарину, спешно напрягли братию от науки.
Ну и военных до кучи…
Упереться. Работать.
Только не все страны тогда это восприняли одинаково. Заняты слишком были. Бюджеты новые пилили, в согласованиях деталей старательно пытались погрязнуть. Чтоб концы потом спрятать.
Бюрократы…
Вот кто-кто, а китайцы на новый сюрпрайз странника отреагировали мгновенно! Может из-за их патологической тяги к системности, а может и благодаря государственному планированию.
Всё же отсутствие рыночного хаоса в управлении — это великая вещь!
Особенно в условиях войны. Или, когда необходима срочность, когда не мямлить нужно, а проблему быстро решать…
Уже к вечеру на Тургояк перебросили выездную группу из Китайской академии наук.
Челябинский аэропорт имени Курчатова, оккупированный нашими МОшниками, гудел от десятков экстренных рейсов. Военные тоже спешили — то технику с юнитами перебрасывали, то оборудование и спецов, то опять разномастных «коллег» из дружественных государств…
За ревущими нашими ИЛами вторыми на взлётку тогда чуть не рухнули тяжёлые Y-20.
Тяжёлый военно-транспортный самолёт Y-20 НОАК заходит на посадку
Военная полиция, осатаневшая от нескончаемых нарядов, ещё отвалившиеся челюсти, с бетона взлётной полосы подымала, а специалисты SKL по физике экстремальных условий и инженеры из Цзюцюаньского центра космических технологий уже тащили баулы, корфы, цилиндры Дюара с охлаждёнными в азоте датчиками. Пёрли как трудолюбивые мураши длинные тубусы с оптоволоконными зондами…
Спешили те самые, сверхзасекреченные спецы, кто работал с мощными плазменными экранами высокоэнергетических генераторов. Кто, утерев нос японцам с их горделивыми 11 секундами, в ловушках EAST держал искусственное солнце термоядерных реакций фантастически долгие 1000 секунд. Наверное, единственные кто хоть что-либо понимал в этом чёртовом поле Каплана…
Журналисты, ранее мечтавшие хоть одно такое лицо поймать в объектив за всю свою карьеру, тогда выпадали в осадок. Не веря, что просто не задумываясь «льют» в эфир суровые челябинские коллеги. И рвали волосы, пытаясь попасть на Южный Урал.
Спецслужбам было пофиг. Спецслужбы погребли под гигантским валом фантастически срочных проблем. Повылазило разного — успевай только разгребать! Какие тут, к черту, сверхсекретные китайские ученые? Тут измученные силовики неделями о элементарном ду́ше мечтали!
А теоретики с инженерами уже рвались на Тургояк. Их задача была понять, оценить — можно ли это поле Каплана, хотя бы на миг, но стабилизировать. Поймать в ловушки. Заморозить.
В Шанхае, в кампусе Национальной лаборатории интенсивных световых полей, под мобильную группу выделили удалённую команду теоретиков. Которые следили за спектром аномалии и сверяли с моделями высокодобротных резонаторов.
Наши, российские, добрались вторыми. Несмотря на кажущееся географическое преимущество.
Нет, фактически на место первыми примчалась не китайцы. Само-собой наши. Бой ещё только затихал, когда на убитых газельках прилетела инициативная группа из Троицкого института инновационных и термоядерных исследований.
Но вояки не пропустили — куда? Там бой! Стреляют! Да и «чё с них взять? Свои, местные! Не богатенькие иностранцы же, „крыши“ не имеют, так чё кипиш гнать? Подождут!»…
Стояли, одни время теряли, другие — ждали приказа. Облажались, короче. Вот…
Потом, за китайцами, экстренно переброшенными из Москвы, прибыли геофизики Института Земного магнетизма РАН. И две полевые команды «Курчатова». Те, которые привыкли работать рядом с непредсказуемым морем энергий.
Их мобильные лаборатории развернули прямо на северном берегу. И, как всегда, пока другие ещё обживались, наши, русские, уже разворачивали георадары с синтезированной апертурой. Раскидывали линии защищенных, экранированных кабелей. Долбили холёными ручками докторов наук мерзлый базальт, чтобы под контур защиты объекта воткнуть первые датчики. Спешили снять подповерхностную активность.
А в Москве, в Центре коллективного пользования «СКИФ», в аналитических секторах Курчатовского института, как в войну, сели на круглосуточные смены спектральщики с вычислителями…
США действовало более точечно. И более масштабно. На остров прибыло сразу за сотню специалистов DARPA. И физики из Ливерморской национальной лаборатории. ARGOSовцы…
Да, те самые, кто работает с моделями неевклидовых барьеров и детекторами необычных излучений.
К ним присоединилась полевая команда JPL, привезшая миниатюрные гравиметры нового поколения. А в удалённом режиме подключились группы из MIT Haystack Observatory и лаборатории Лос-Аламоса.
Последние разворачивали распределённый кластер анализа. В надежде поймать, вычислить стабильные окна в поведении непонятного поля барьера. Если такие хотя бы теоретически существовали.
Европейцы пошли самым академичным путем. На место прислали группы CERN и Немецкого института геофизики GFZ. Тех, которые работали с аномальными резонансами и тонкими возмущениями в структуре поля Земли. Отправили ловить пресловутый резонанс Шумана.
Спецбортом, посаженным почему-то на военный Шагол, а потом и армейскими МАЗами доставили мобильный спектрорадиометр. С кровью «выдранный» из проекта ELF-VLF.
Военный тягач МАЗ-537 с контейнером научного оборудования.
В гудящей как улей Женеве, на базе CERN, экстренно развернули удалённый центр анализа, подключив к задаче и теоретиков из Института Макса Планка.
Только почему-то у всех этих светил науки из-под белых халатов и полевых защитных комплектов торчали такие здоровенные «звёзды», что сборное разнонациональное боевое охранение, носящееся хвостиками за своими «опекаемыми», постоянно честь отдавало. На одних голых инстинктах… Всем. По въевшейся армейской мудрости — не сломается, не убудет. И от греха. Тоже без разбора на национальности.
К вечеру второго дня сформировалась странная интернациональная сеть, где полевые группы оккупировали большую часть ближайшего к острову побережья Тургояка, а удалённые кластеры суперкомпьютеров в Пекине, Москве, Калифорнии и Женеве жгли мегаватты, собирая в единую мозаику потоки данных о древнем защитном пузыре.
Я…
Я, разрываясь между новостями и компом с постоянно висящей на связи Айкой, осваивал нежданно свалившийся грант от японцев. Решал, глупец, казавшуюся такой интересной задачу — строил потенциально возможные поведенческие модели пришельца!
