Приданные в охранение «Солнцепёки» с «Торнадо» в боевую готовность на «раз» развернули. Ну и расчеты артполка у орудий в Миассе застыли.
Я же пытался выдрать сознание из липкой паутины сна, проваливался снова и снова, пытался вернуться в реальность. Медики лили растворы. Галя и Айка…
Галя и Айка сидели под домашним арестом. До выяснения, так сказать, всех отягчающих обстоятельств.
Если говорить как на духу, то я вообще-то сам и не видел, что на Вере тогда случилось. Не участвовал. Выпал из процесса. Провалялся в боксе интенсивной терапии стараниями двух слишком умных красоток. Ну и уколы с системами во все предусмотренные и непредусмотренные природой отверстия принимал.
А на Вере вместо группы «One» «рептилоид» в обрывках защитного снаряжения из тумана вынырнул. Выполз на карачках. Прямо под объективы парящих «Орланов». С двумя волочащимися за ним как змеи проводами заземления. Специфичный такой, головастый…
Российский разведывательный комплекс БПЛА «Орлан 30» в небе над Тургояком
В объединенном штабе паника тогда поднялась. Военные на паранойе сначала подумали — ATLASовский десант прозевали. Во всех спектрах побережье шерстить принялись.
Только ноль. Шесть активных биологических объектов с аномально высоким температурным следом. И одно просевшее в синий спектр градиента цветов. Неподвижное и остывающее. У алтарной плиты.
Я смотрел на запись уже после всего, в штабном зале школы. Анализировал. И всё равно не мог поверить своим глазам.
Объекты беспорядочно ползали в тумане у алтаря, сталкивались, шарохались как безмозглые, и волочили за собой длинные хвосты заземляющих кабелей защитных костюмов. Тех самых костюмов, в которые утром старательно закатывали нашу команду «One». В котором вчера тонул и я…
— Увеличь, — приказал операторам тогда Колдунов. Даже на записи голос у него показался мне чужим — не командный, не живой и напряжённый. А какой-то скребущий. Мертвый. Придавило мужика, понимаю…
Оператор увеличил картинку. Выползший из тумана объект как почуял, голову задрал да невозможно, за гранью человеческих возможностей, но нашарил взглядом парящий на трёхкилометровой высоте беспилотник. Вылупился, глядя прямо в камеры, рот в беззвучно крике раскрыл…
Колдунов смотрел не отрываясь, как будто взглядами с «рептилоидом» пободаться удумал. Потом как очнулся, головой тряхнул, повернулся к ученым, штабу, военным.
— Кк…кто это? — Генерал не справился с голосом, закашлял.
В ответ — тишина. Тишина замёрзшей, заворожено следящей за чужаком аудитории. И только мерные, почти механические голоса бубнящих телеметристов. Ну и связистов, пытающихся додолбиться до адресатов своею опять умершей связью.
— С группой связь есть?
— Нет, товарищ генерал. Глухо. — Майор с эмблемами «жучков» в петлицах, зачем-то встал, вытянулся. Как оправдываясь за беспомощность связи. — Очередной всплеск. Каналы забиты шумами. Даже «няньки» на катерах только световой морзянкой мигают.
— А эти? — Генерал ткнул в так и застывший на грани тумана ломаный, карикатурно нечеловеческий силуэт. Постоянно морщащий в кошмарных гримасах всё менее и менее человекоподобное лицо. — Они на связь выходят? Хоть что-нибудь есть?
— Никак нет, товарищ генерал. Только… — Связист запнулся.
— Что?
— «Ангелы» от медиков фиксировали как минимум одну смерть наших, генерал. Биоритмы Харламова не соответствуют живим… — Связист помялся, а потом как в воду нырнул. — Хотя и у остальных не сильно походят.
— Что? Не мысли, майор!
— У них температура тел сильно за 40 градусов! Человек давно бы уже погиб…
— Что это?
Мялись. Боялись.
И Галку мою тогда в штаб выдернули. Как единственного российского психолога. Кому генерал почему-то из нашей братии доверял. Может за чутьё, что меня не пустила. Может ещё за что…
Ну и Айку за ней, конечно. Куда уж без всё ещё шатающейся даже на ветру, но упрямо цепляющейся за Галю «личного астрофизика доктора Левина»!
— Что это, мать вашу? — Заорал тогда Колдунов.
— Что-что… Мутация! — Ответил тогда почему-то набычивщийся и злой на всех Келлер. — Ускоренная, взрывная. Ошибся, генерал, наш умник Левин. Ошибся! Алтарь не только, получается, убивает. Он ещё и способен перестраивать живую материю. Ищет ключ. И если находит — начинает… реплицировать.
— В смысле «реплицировать»?
— Перестраивать. Строить из попавшего на алтарь материала клоны по какой-то программе Древних. Похоже Древним была нужна не просто энергия. Им нужны были… «сосуды», носители их психоматриц.
— Это что, Древние? — Ошарашенный Колдунов мотнул головой на экран.
— Похоже на то, генерал…
— А наши…
— Наших там нет! — Это уже влезла Галка.
В штабе повисла тишина. Дрон тем временем заснял ещё одну фигуру — ещё неуверенно, ещё на четырех конечностях, постоянно падая и выписывая «вензеля», пытаясь поднять неимоверно большую для такой истончившейся шеи голову, но упрямо ковыляющую к куполу поля Каплана.
— И ещё, генерал. — Келлер зло зыркнул на влезшую в его монолог Галину. Но потом всё же кивнул. — Логично отнести их к новому, высшему уровню опасности. Уровню, лежащему за пределами существующих шкал. Как и алтарь…
Кто-то ахнул.
— Угроза экзистенциального уровня⁉ Здесь?
Галя тогда к экрану подошла. В ползущую к мегалиту фигуру пальцем ткнула.
— Владимир Анатольевич… Если трансформация завершиться, мы получим не просто мутантов. Мы получим шесть разумных операторов, имеющих полный доступ к технологиям Древних! Вы же видите куда они все ползут! За полем Каплана они будут… Рекомендую немедленное уничтожение!
— Но там Ава, Дитрих… Наши!
— Нет наших там уже генерал! — Галина Сергеевна тогда упрямо повернулась лицом к Колдунову. — Повторяю! И вашей Авы там нет! Это не наши, это солдаты Древних, генерал…
— Поддерживаю, генерал! — доктор Пин просто встал со своего места.
— Генерал Колдунофф, я настоятельно не рекомендую уничтожать эту уникальную разновидность… — представитель NATO, генерал Керрол, твердил про необходимость обеспечить дружелюбный захват. И всестороннее изучение…
А посеревший Колдунов завороженно смотрел как ещё одно пульсирующее красным пятно начало свой «забег» в сторону защитного купола…
Что не отнять, соображал Колдунов быстро. Значительно быстрее множества собравшихся «яйцеголовых» умников.
— Связь с Москвой. Код красный. Ультра. Соедини с «Гнездом»…
— «Гнездо» на связи будет через 15 минут, товарищ генерал…
Генерал только желваками катнул.
— Мистер Колдунофф, я настаиваю…
Пятнадцати минут судьба тогда Колдунову не дала. Слишком малы были дистанции. От алтаря до купола.
— Связь с «Солнцепёками»!
— Колдунофф! Я требую и настаиваю…
— Связь есть, товарищ генерал!
— Настаивать дома будешь… На связи Колдунов. Подполковник, критическая угроза! Огонь по квадрату 7Б. Полный залп! Немедленно! — И уже тише, под лай рубленных, отдаваемых на том конце провода команд. — Прощай…
Кому он адресовал своё «прощай» мы потом трактовали по разному. Айка настаивала на Аве. Галчонок — на подполковнике. Долго они вместе, как оказалось, служили. Я ж…
Я же просто смотрел на разом постаревшего на десяток лет Колдунова и ничего не говорил. Зачем…
Нанёсших удар «Солнцепёков» не стало с первым достигшим поля Каплана снарядом. Мегалит не скупился на ответные плюшки. И не тянул. Распылил машины с расчётами. И в округе пятно метров триста в диаметре в серую пыль превратил…
Но и зона проклятого ELFа начала сокращаться чуть ли не сразу, поломали военные Древним их «стартер», и алтарь поломали…
