— Нет! Пожалуйста, не надо!
— За Виручию, Монтарг, — сказал Дюмарест.
И всадил кинжал ему в сердце.
* * *
В городе царил праздник. На всех домах горели огни, а улицы были заполнены мужчинами и женщинами, танцующими под музыку бродячих музыкантов; на каждом перекрестке раздавали бесплатные угощения и вино. Плывя в воздухе высоко над шумом и суетой, Виручия едва могла поверить, что все это в ее честь.
— Старая традиция, — говорил Селкес. — Каждый новый Владыка должен устроить праздник. Когда Чорзел стал Владыкой, он обещал земельное владение каждому, кто сможет за день добежать до котловины Улам и вернуться обратно. Троим удалось это сделать. — Он помолчал в раздумье. — Это было до того, как он ввел игры.
— Что заставило его сделать это, Селкес?
— Посылать людей умирать на арену? Вы много раз слышали причины.
Дюмарест возразил:
— Им руководил Кибклан. Более важной причины и не надо.
Он сел около навеса, не глядя на остальных, не желая находиться вместе с ними, но Виручия настояла на своем. Она уже целый день была Владычицей, и ей еще предстояло узнать, что власть влечет за собой ответственность. И еще ей предстояло понять, что затаившаяся опасность всегда будет поджидать излишне доверчивых.
— Сарет дал ему плохой совет, — сказал Селкес. — Вы это имели в виду?
— Я имел в виду, что Кибклан преднамеренно старался разрушить этот мир и почти сделал это. Если бы Монтарг стал наследником, им удалось бы это сделать. Да вы и сами это знаете. У вас была развитая культура, но она была подорвана варварским влиянием. Вы путешествовали, Селкес, вы знаете. Немного требуется, чтобы изменить направление развития планеты. Если прекратится торговля, космические корабли не будут прилетать, а без кораблей неизбежен застой. Твоей задачей, Виручия, будет изменение этой тенденции. Закрой арену, или, что было бы лучше, пусть она станет спортивной ареной. Настоящие игры, а не кровавое зрелище.
Дюмарест подумал о Сейдуа. Арена была его жизнью. Ладно, ведь жизнь — сплошная борьба. Он выживет.
— Но почему? — спросила Виручия. — Какова причина, по которой Кибклан хотел изолировать этот мир?
Дюмарест смотрел на звезды; они слегка потускнели от ярких огней города. Но поставленный вопрос вызвал в нем работу мысли. Кибклан ничего не делает без причин. Их железная логика диктовала, что все, что они делают, приближает их к определенной цели, и он знал, насколько они хитры.
Он медленно произнес.
— Это одна из теорий, и не более. Что происходит, когда мир развивается? Увеличивается объем торговли, растет население, постоянно прилетают и улетают космические корабли, если поблизости есть подходящие планеты, они тоже участвуют в прогрессе. По-видимому, Кибклан не хотел жизнеспособной Дрейдеи, в его интересах было избежать прогресса.
А это означает, что организация киберов не желает, чтобы этот сектор Вселенной стал слишком оживленным. Может быть, они что-нибудь прячут здесь? Их цель — изолированный сектор? Мир, который остался бы нетронутым?
Быть может, рядом Земля?
Он сидел на плоту, погруженный в раздумье, а плот тем временем начал снижаться, чтобы сесть у стен знакомого дома.
— Дом, — сказала Виручия, — мой дом.
Не дворец, он был слишком велик, слишком подавлял, и поэтому, а также по личным причинам, она стремилась к уединенному и привычному жилью. Селкес понимал, что у нее на уме, и держался мягко и дипломатично.
— Я заеду за тобой завтра, — сказал он. — Нужно многое сделать, и тебе придется поехать во дворец, чтобы заняться делами. Кроме того, предстоит встреча с Советом и надо принимать новые решения. Вас я тоже хочу видеть, Эрл. Следует уладить некоторые вопросы.
Деньги, его оплату и, может быть, что-нибудь еще.
— Мы можем это сделать прямо сейчас, — сказал Дюмарест. — Я поеду с вами.
— Лучше завтра. Сегодня вечером вы нужны Виручии.
Дюмарест посмотрел на девушку, стоявшую у открытого окна своего дома. Она оглянулась с улыбкой, прежде чем войти внутрь. Вокруг стен не привлекающие внимания мужчины несли караул. Ему больше не нужно было охранять ее от убийц. У Владычицы целого мира не бывает недостатка в телохранителях.
— Она любит вас, — тихо промолвил Селкес. — Вы, без сомнения, знаете это. Для того чтобы управлять этим миром и делать это так, как надо, ей необходимы силы и уверенность. Вы можете дать ей эти силы, Эрл. Вы должны это сделать.
— Должен?
— Вы когда-нибудь любили, Эрл? Знаете ли вы, что это такое, когда одно существо целиком заполняет ваш мир? Что такое думать о будущем, всегда помня об этом существе? — Селкес увидел выражение лица Дюмареста и внезапно извинился. — Прошу прощения, Эрл. Я расшевелил в вас болезненные воспоминания. Вы должны простить меня.
Дюмарест посмотрел на дом, на навес, на его лице залегли глубокие линии. Мертвые не должны причинять такую боль, особенно если они так сильно любили.
— Когда Лиза умерла, я думал, что сойду с ума, — прошептал Селкес. — Я не мог поверить, что никогда ее больше не увижу. Мне все казалось, что она тут, за ближайшим углом, в соседней комнате, но ее нигде не было. И всегда она приходит в моих снах. Я не хочу, чтобы то же самое случилось с Виручией. Не сейчас, пока еще нет, вообще никогда, если этого можно избежать. Она в своей жизни узнала слишком много горя. Не добавляйте ей его, Эрл. Идите к ней. Вы нужны ей.
Когда он вошел в дом, он услышал ее пение. В нем звучало счастье. Услышав, что закрылась дверь, девушка окликнула его. Он вошел и встал, прислонясь к дверному косяку и оглядывая холл. Крови не было видно, сломанный стул, трупы, которые он оставил, были убраны. Только высохшая заплата на стене и следы ремонта на деревянном полу напоминали о схватке, происшедшей в этом месте.
— Эрл? Это ты, мой любимый?
— Да, Виручия.
— Так официально! Селкес ушел?
— Да.
Он прошел в кабинет и налил себе бренди. Согревая бокал в руке, он рассматривал стоящие на полках книги и старинные карты на стене. Среди них висела более современная карта Дрейдеи, и он стоял около нее и тихонько пил бренди. Вот пустыня Венд, ледник Косн. Широкий простор Элгишского моря, где они оба чуть не погибли — и где он сам погибал.