Апофеоз костюмированного спектакля — третий сезон сериала, в котором как раз отмечается помолвка Шарлот. Именно в этом сезоне становится очевидным, что стиль выступает в сериале в качестве независимой силы и отдельного элемента, не всегда совпадающего с ролью, повествованием и контекстом. Стиль становится отвлекающим фактором и часто вступает в конфликт с другими, как правило, доминирующими факторами: наряды не подкрепляют прописанные в сценарии чувства, а, наоборот, предлагают другой взгляд, который затмевает их. Этот «диверсионный» прием применяется на протяжении всего сериала, но кульминационный момент наступает во время поездки главных героинь в Лос-Анджелес («Побег из Нью-Йорка», 3.13. и «Секс в другом городе», 3.14.). Кэрри как главная героиня сериала нагляднее всех отражает концепцию стиля как театрализованного действа, что особенно подчеркивается во время ее конфронтации с новой партнершей Бига Наташей (Бриджет Мойнэан). В серии «Атака большой жен-шины» (3.3.) Кэрри узнает о свадьбе Бига и Наташи за традиционным бранчем с подругами. Она возвращается домой со свежими газетами и утешающей ее Шарлотой, которая вслух читает ей описание их свадьбы. Потенциальная патетичность ситуации подрывается вызывающим нарядом Кэрри, выделяющимся на фоне однотонных одежд Шарлот, а также тем очевидным фактом, что сама Шарлот ничем не отличается от такой женщины как Наташа, разве что более высоким социальным положением. В этой критической ситуации на Кэрри — брюки для гольфа в голубую полоску с бахромой, малиновая рубашка в мелкий цветочек и красно-бежевый жакет от Chanel, а ее волосы собраны в высокий нетугой пучок. В этом контексте театральность несет реабилитирующую позитивную функцию: «Секс в большом городе» одобряет уникальный стиль Кэрри и подчеркивает, что в целом отдает предпочтение именно утрированному, эксцентричному стилю, а не классическому. Сериал ставит под вопрос превосходство конвенциональной элегантной женственности и посредством театрализации костюма поддерживает радикальный альтернативный стиль.
Единственная героиня, которая постоянно подчеркивает свое желание исполнять традиционные женские роли жены и матери, — это Шарлот. Наконец она выходит замуж за Трэя, и их свадьба напоминает сцену из фильма «Бригадун»: мужчины в килтах и клетчатых кушаках играют на волынках кельтские мелодии. Однако вскоре выясняется, что ее обманули: Трэй не способен выполнить кое-какие брачные обязательства. Поэтому Шарлот отправляется в Лос-Анджелес отдохнуть вместе с подругами и признается им, что «ее брак как подделка под Fendi. Блестит и светится, но только снаружи». В серии «Секс в другом городе» поддельная сумочка от Fendi становится структурирующей серию метафорой, в ней соединяются неодобрение конвенциональной женственности и повального увлечения дизайнерскими брэндами. Когда девушки загорают у бассейна, камера сознательно помещает в кадр окружающие их дизайнерские аксессуары: солнечные очки от Chanel, солнцезащитный козырек и сумочка от Louis Vuitton и сумочки от Fendi. Сцена наглядно демонстрирует принцип «потребления напоказ», сформулированный Торстеном Вебленом: «наряд с первого взгляда указывает всем наблюдателям на материальное положение его владельца». По его мнению, «агрессивное потребление товаров» новоявленными буржуа привело к жесткому разграничению функций женщин и мужчин: женщина стала «движимым имуществом», демонстрирующим товары, за которые заплатил ее муж, предназначенной для того, чтобы поддерживать «хорошую репутацию своего хозяина». Эти богатства выставляются напоказ посредством расточительства. Бесконечная демонстрация лейблов и навязчивое подчеркивание стиля в сериале иллюстрируют гипотезу Веблена, однако без свойственной ему морализаторской интонации. В этой серии акцент на «потреблении напоказ» приводит к критическому дисбалансу, при этом стиль не только становится назойливо театрализованным, он выступает в роли субстанции, выделяющей симпатичных женщин. Также важно, что через принадлежность к внешней моде женщины демонстрируют собственную покупательную способность и независимость, отступая от теории Веблена. Некоторые дизайнерские лейблы ассоциируются с личностями героинь. Иллюстрация тому — ограбление Кэрри на улице в третьем сезоне, в результате которого она лишается сумочки от Fendi и босоножек от Manolo Blahnik, распознанных даже вором («Как аукнется, так и откликнется», 3.17). Теперь, словно сообщает зрителю сериал, «потребление напоказ» — удел не только праздной буржуазии.
В Лос-Анджелесе размываются границы «настоящего» и неаутентичного. За ланчем Саманта триумфально демонстрирует подругам золотую сумочку от Fendi («Секс в другом городе»). Те приходят в ужас от предположения, что сумочка стоила ей трех тысяч долларов, но Саманта объявляет им, что это всего лишь хорошая подделка. Привлекая внимание к фальшивости сумочки, сериал ставит под вопрос ценность аутентичности и «подлинности» остальных дорогих покупок Саманты и ее подруг. Парные понятия «реальный — фактический» фигурируют в работе Джудит Батлер «Тела, которые значат». Под «фактическим» она понимает способность выдать нечто за объект, неотличимый от реального и имитирующий его и таким образом ставящий под вопрос само понятие «реальности». В «Сексе в большом городе» соотношение искусственности и аутентичности рассматривается иначе: сериал придерживается утопической концепции «реального». Классический панорамный кадр изображает Саманту в полный рост, важно вышагивающей по тротуару с новой поддельной сумочкой от Fendi, на высоких каблуках, в платье, солнцезащитных очках от Chanel и шляпке. Такое изображение определенно намекает на аутентичность героини. Однако этот обман смягчается двумя обстоятельствами: тем, что фальшивая Fendi достается из багажника машины, и абсурдной черной шляпой с подрезанными полями. Театральное шоу вот-вот превратится в фальшивое, однако впоследствии ситуация выправляется: Кэрри решает не покупать себе поддельную сумочку от Fendi, еще раз подтверждая ценность «реального». Эта мысль также обыгрывается в финальной сцене серии. На вечеринке журнала «Playboy» Саманта уличает Девушку-Зайчика, которая, по ее мнению, украла ее новую сумочку. Она уверена, что девушка — сплошь фальшивка, но оказывается неправа. Саманту и ее трех подруг просят покинуть вечеринку, и они рады тому, что на следующий день возвращаются в Нью-Йорк.
В третьем сезоне театрализованное использование нарядов достигает пика. Никакие последующие события не сравнятся с эпизодом на вечеринке «Playboy» по экстравагантности, или как выразился бы Веблен, по масштабу «расточительства напоказ». В четвертом сезоне и далее театральности становится меньше, но стиль остается независимой и значительной величиной, хоть и используется более продуманно. Сериал продолжает размышления на тему аутентичности, например, в серии «Моя настоящая жизнь» (4.2.) Кэрри предлагают быть моделью в показе мод «Стиль Нью-Йорка», еще раз подтверждая место героини в fashion-пантеоне. Игра с понятием «реальный» продолжается: устроители показа использует реальную Кэрри как некий собирательный, выдуманный образ жительницы Нью-Йорка, при этом на подиуме она дефилирует мимо действительно «настоящих» Франка Рича и Хайди Клам. Кэрри должна демонстрировать одежду от Dolce & Gabbana. Ее наряд состоит из ярко-синего плаща свободного кроя с прорезью спереди, черного атласного бюстгальтера и украшенных драгоценными камнями трусов. Но если первые две вещи — настоящие, то третья — работа бродвейского костюмера Уильяма Айви Лонга, которую исполнительный директор показа обнаружил на одном нью-йоркском fashion-показе. И снова понятие аутентичности ставится под вопрос. Изначально Кэрри соглашается участвовать в показе в обмен на одежду от D&G в подарок, но все, что ей достается, — трусы, причем вовсе не haut couture. Конфликт воспроизводится и на подиуме, когда после первых самоуверенных шагов не-модель Кэрри спотыкается и тотчас падает на пол из-за невообразимо высоких каблуков, которые она сама захотела надеть, чтобы смотреть самой Клам прямо в глаза. Кэрри не в силах встать на ноги, и Клам просят подойти к ней. Но Кэрри поднимается сама и заканчивает свой выход в одной туфле под восторженные возгласы публики. «Настоящее» находит искреннюю поддержку, в то время как fashion выглядит поверхностным по сравнению с «аутентичностью» Кэрри и ее подруг. Кэрри торжествует, а ее зависимость от моды ставится под вопрос. Как сообщает закадровый голос героини, «Когда “настоящие” люди падают, они встают и продолжают идти… Так что я спрятала свои драгоценные трусики в ящик шкафа и продолжила жить».
