— Братия, — обратился прецептор Ульян, временно исполняющий должность кардинала и наиболее вероятный претендент на получение главного жезла. — пришло ли кому благоволение?
Вопрос риторический, но обязательный. Вот тут все переглянулись и поняли, что нет, до сих пор твёрдого большинства ни у одного претендента нет. У маркиза Неллерского имелось всего четыре голоса — его собственный, кузена епископа Ормайского и прецептора Молящихся — при необходимых минимум семи. Ещё прецептор Исцеляющих после тайных переговоров с ним согласился поддержать епископа Рональда, да только этот старый маразматик Игорь явно решил отправиться в чертоги Создателя, прихватив с собой целый воз сахара и столько же золота — назвал цену своей поддержки в пол миллиона империалов. Сумма огромная, но для Неллеров вполне подъёмная, и Джей согласился бы её выплатить, окажись голос виконта Игоря решающим.
Однако, всем совершенно ясно, без голосов Саворских никто из претендентов трон Марка Праведного не унаследует. У королевского рода три голоса, два из них — секретаря и казначея синода и одни Рансбургского епископа, должности которых традиционно занимают родственники монаршей семьи. Поддержка же Саворских, на которую рассчитывали Неллеры, вдруг оказалась призрачной из-за преждевременной кончины Марка Праведника. Трон кардинала освободился, а войско принца Филиппа, который обещал при восшествии на престол расплатиться кардинальским жезлом с поддержавшим его герцогским родом, увязло на юге в распутице и испытывает огромные проблемы со снабжением.
Последнее маркизу известно благодаря полученному прелатом Куртом накануне подробному письму от милорда Джека, бывшего мятежника, протеже Степа, ставшего в армии претендента на престол командиром самого крупного соединения наёмников. За всю историю королевства вряд ли кому-нибудь удавалось собрать под своё знамя столь огромное число солдат удачи. Епископу оставалось только в очередной раз изумляться талантам своего племянника. Нет, понятно, в нём кровь, кровь герцога Алекса, великого прадеда, но только ведь и тот знаменитый предок не обладал ни такой могущественной магией, ни такими яркими идеями. Всё ж умерший брат оставил роду великолепное наследство в лице своего бастарда.
Была надежда на внутренний мятеж дворянства, но ни граф Сергий Фелмский, ни графиня Ангела Тирванийская, лидеры антикоронного заговора, в последнее время, как говорит Курт, никакой активности не предпринимают, хотя сплетённая ими здесь в столице сеть недовольного Эдгаром дворянства давно готова, как к захвату городских ворот, так и королевской резиденции. Слухи о скором отречении короля в пользу сестры после их возвращения из Охотничьего замка приобрели почти достоверные очертания. Если такое действительно случится, Рональд рассчитывал свои шансы на избрания как совсем ничтожные.
— Кузен, мы едем? — прикоснувшись к спине прелата Курта маркиз вывел того из блаженной задумчивости, в которой тот пребывал. — Судя по твоей улыбке, происходящее тебя меньше волнует, чем размышления о дочери.
— Прости, Рональд, — смутился милорд Неллерский и пошёл рядом с двоюродным братом на выход из зала, где они остались почти вдвоём, если не считать с любопытством на них взирающего секретаря Священного синода. — Я действительно сейчас думал о Берте. Ты возвращайся на подворье один. Мне нужно заехать за дочуркой в университет. Сразу оттуда поедем в имение. Покажу ей её наследство.
— Курт! — удивлённо усмехнулся маркиз. — Да ты никак умирать собрался? Так тебе рано ещё.
— Наверное ты не очень внимательно всё ж прочитал тот трактат нашего дорогого племянника, — вернул улыбку кузен. — Не помнишь, как там? Дело ведь не только в том, что человек смертен, а в том, что он внезапно смертен. Я и так заставил девочку пережить очень сложные времена в начале её жизни. Не хочу, чтобы ей было трудно и после моей смерти. Введу в курс дела, покажу, где у нас и что растёт, познакомлю с управляющими. Научу, как с этими прохвостами правильно обращаться. А то ведь Берта, ты не знаешь Рональд, она слишком добрая. Управляющая её особняком мне призналась, что дочка не даёт в строгости держать слуг. Ничего, я свою девочку всему научу.
Епископ и сам не смог сдержать улыбку, когда шёл с кузеном по коридору к лестнице. Как же он хорошо понимал его. Даже страшно было бы представить, какой была бы его жизнь без Юлианы, которая вот-вот должна родить ему внука или внучку, если уже не родила. Может голубь с этой радостной вестью в пути? Дай Создатель, чтобы это было так. Ну а у Курта все волнения, но и радости ещё впереди. И ведь тут тоже отличился дорогой племянник. Даже отец Берты не почувствовал родную кровь и не провёл расследование, а Степ вот заподозрил в одарённой девчонке свою кузину, пусть и четвероюродную.
На выходе из резиденции, неподалёку от экипажа Курта и паланкина епископа, стояли спешившись около десятка конных королевских гвардейцев. Взгляд лейтенанта, их командира на маркиза Неелерского, не оставлял сомнений, что воины ждут именно епископа и что офицер его признал.
— Баронет Ронтли, ваше преосвященство, — представился лейтенант. — Я здесь по приказу принцессы Хельги. Она просит вас прибыть к ней, как только у вас в ближайшее же время появится такая возможность. Она хочет обсудить что-то важное, касающееся и её лично, и ваш славный род.
Епископ жестом остановил попытавшихся оттереть королевских гвардейцев от своего господина гвардейцев неллерских во главе со старшим сержантом. Маркиза сопровождало вдвое меньшее количество солдат, но те были готовы вступить в бой немедленно, их ладони уже схватились за рукояти мечей, а кучер извлёк из-под облучка арбалет. В столице сейчас очень неспокойно и свиты благородных дворян всегда во всеоружии.
— В ближайшее же время? — хмыкнул епископ. Куранты в городе недавно только пробили по четыре раза. Рональд не чувствовал себя проголодавшимся. Кузен отправляется по своим делам. А приглашение Хельги вызывало любопытство. Да и ожидал он этого приглашения после своего посещения дворца четыре дня назад, когда аудиенция у короля оказалась совсем короткой и бессодержательной. Правда думал, что оно последует от королевы-матери, ну так тем более интересно, что ему хочет сказать сестра Эдгара. — Что ж, тогда я готов ехать прямо отсюда. — он посмотрел на прелата. — Курт, встретимся тогда за ужином.
— Боюсь, не успею, дорогой брат, — извинился счастливый отец обретённой дочери. — Мы с Берти заночуем там в имении. Не станем ночью возвращаться. Но постараюсь к завтраку вернуться пораньше.
Они по братски обнялись, а потом, будучи князьями церкви, благословили и друг друга, и свои свиты. После чего прелат поспешил в свою карету, мыслями он явно уже был с дочерью, а епископ с помощью подставившего спину раба-носильщика сел в паланкин. Королевские гвардейцы поехали впереди, неллерские позади носилок. До дворца Эдгара отсюда было недалеко, только проехали Кардинальскую площадь, как сразу же выехали на Ранский мост, а там уж и Дворцовая, и главные ворота резиденции правителей, охраняемые усиленным караулом. Впрочем, насколько маркиз знал от кузена, это усиление было никчёмным для безопасности Эдгара. Когда измена свила гнездо даже в рядах офицеров гвардии, никакие усиленные посты не спасут. Скорее даже наоборот, могут помешать королю в случае опасности покинуть дворец и мятежную столицу.
По ступеням епископ поднялся лишь в сопровождении баронета Ронтли, оставив эскорт у подъезда. Какой бы раз Рональд не появлялся во дворце, здесь на него нападали приятные воспоминания, от которых теплело на душе. В совсем юном возрасте ему пришлось почти два года провести в королевской резиденции, являясь гарантией соблюдения его отцом обещаний, данных тогдашнему правителю Кранца молодому королю Петру Третьему. И эти годы Рональд считал, если не самыми лучшими, то одними из лучших в своей жизни.
Лейтенант проводил его до гостиной апартаментов принцессы, куда рабыни почти мгновенно принесли вино и фрукты, уставив ими большой стол, будто здесь собирались принять целую делегацию. Хельга тоже не заставила себя ждать, маркиз успел лишь пригубить из кубка, как появилась она с великолепной пышной причёской, которая лишь чудом не помешала пройти сквозь двери, в бирюзовом платье и обильно украшенная драгоценностями. Принцесса действительно очень красива, отметил епископ, а мнение о том, что она пустышка давно уже развеяно, в том числе и благодаря рассказам Степа.
