— Маш, я — слушаю. Я тут. Если хочешь — рассказывай, если нет — давай посидим и помолчим. Тебе решать. Можем вообще пойти экипировку паковать, у нас дел полно. Но я бы лучше послушал. Тебе, кажется, это нужно.
— Тима-а-а, — она вздохнула. — Я, похоже, немножко напилась. И потом буду жалеть о том, что сейчас наговорила и наговорю. Ну, и ладно… В конце концов, ты это — ты! Не кто-то другой! Короче, этот нашел себе место в каком-то ансамбле коммерческом, сначала — в одном, потом — в другом, после — стал подрабатывать сессионным музыкантом у разных артистов и играть в казино. Сначала — музыку. Мне не нравилось все это, да и… Этот стал приходить выпивший. Не так, как мы с тобой сейчас, а всерьез. Я уже потом поняла, что там водился не только алкоголь, но и что-то еще, потяжелее. В такие минуты мне хотелось его бросить, честное слово. Это было омерзительно, он вел себя… Фу!
Ларсен передернуло, на лице появилось такое выражение… Я бы никогда не хотел стать причиной его появления у какой угодно девушки. Гадливость — вот как это называется.
— При этом я хорошо зарабатывала и без проблем платила за квартиру и все такое — разные бывают периоды, в конце концов! Когда я была студенткой — мы жили за его счет, это нормально, мы ведь семья, должны помогать друг другу, поддерживать, — Маша как будто уговаривала сама себя. — Мне казалось — дело в том, что он ушел с военной службы — а ему предлагали контракт и дальше учиться на офицера. У него был конфликт с родителями по этому поводу… А потом и Камерный оркестр бросил — тоже потрясение. Можно понять!
Она вздохнула, а потом продолжила:
— Но такая ситуация затянулась. Год, два. Постоянные неожиданные гастроли, фестивали, какие-то странные звонки среди ночи, недомолвки, отговорки… А я еще и в работу ушла с головой, погрузилась в серьезный проект с ПВТ, мы для китайцев делали кое-что клевое… Когда все пошло нафиг? Наверное, в тот самый момент, когда этот завалился домой среди ночи в совершенно невменяемом состоянии, стал лезть ко мне, говорить какие-то странные вещи. Нес всякую дребедень про то, что я скучная, что не хочу проводить время с ним в его кругу, что его друзья сильно мной интересуются, и вообще — нужно расширять горизонты, познавать новое… — Маша пожала плечами. — Звучало вообще непонятно. Я ведь домашняя девочка, мне тусовки не нравились никогда, особенно — с алкоголем и тем, что потяжелее… Едва спать его уложила. А когда закидывала его одежду в стирку, увидела, что из кармана джинсов выпала моя карточка. Банковская, та, где выплаты от Парка высоких технологий. Мелочно, да? Я никогда не задумывалась об этом, я хорошо зарабатывала, нам — хватало, есть у меня такой грех — легкомысленное отношение к деньгам.
Она выжидающе посмотрела на меня. Я и не думал осуждать: когда мне прилетали хорошие гонорары, я тоже мог просто пойти и купить что вздумается, не глядя на ценник. А когда не прилетали — брал макароны подешевле. Люди есть люди, у все свои тараканы, особенно — если этих тараканов можно себе позволить.
— А тут почему-то меня заело! Взял и взял, в конце концов, муж же, не чужой человек, — сделала свой фирменный жест рукой Маша. — Но мог бы хотя бы сказать! Я полезла в приложение на своем смартфоне, и увидела снятие наличных на банкомате — долларов на двести. Там на счету было намного больше в тот момент — мне за тот китайский заказ действительно много прилетело, и в целом можно было бы и не заметить. Я решила смотреть дальше, полистала историю и увидела, что… Черт, да там треть счета за последние пару месяцев улетело в наличку! Дело не в деньгах, дело в доверии! Я давно подозревала, что он играет. Ну, на деньги. Не знаю, во что — в рулетку, в покер, в автоматы… Я в этом не разбираюсь. У каждого — свои увлечения. Я, например, насидевшись за компом, гоняла на скалодром или в парк — бегать, или на танцы — есть у нас студия. Он после работы вот так развлекался. В конце концов — если держать себя в руках, то ничего в этом страшного нет! Но — этот уже не мог держать себя в руках, очевидно. И я сделала то, за что могла бы себя возненавидеть. Но по факту — возненавидела его.
Ларсен наморщила носик — очень мило, совсем как в детстве, когда была маленькой девочкой, с которой мы вместе смотрели «Короля Льва»:
— Я хакнула его телефон. Я никогда до этого не лезла в его личную жизнь, не пыталась контролировать переписки, счета, что угодно. Я считала — мы взрослые люди, у нас — семья, доверие. Ну да, бывают тяжелые периоды, но…
Маша замолчала, а потом продолжила, как будто выдавливая из себя слова:
— До этого почти целый месяц у меня случались странные ситуации на улице. Ко мне подкатывали какие-то типы. Часто, очень часто. Нет, я не дурочка — я знаю, что выгляжу привлекательно, что нравлюсь многим мужчинам. Просто… В парке, где я бегаю, ко мне пристроился какой-то мажор в лосинах, с колонкой, откуда играли ремиксы на Цоя. На скалодроме мужчинка лет сорока заговорил со мной о советском кино, сказал, что я похожа на Наталью Кустинскую. Я на нее вообще не похожа, кстати! А на парковке ПВТ два парня наперебой предлагали меня подвезти — на джипе «Ранглер» с открытым верхом. И мне правда нравится эта машина, а я об этом только дома говорила! И еще три, пять таких встреч! Опять — мажор, в кофейне, потом эти двое — в супермаркете, цветы мне дарили… Можно не говорить, что вручили мне мои любимые ирисы, да? Это было очень стремно, как будто я с ума схожу. Как будто я в фильме с Джимом Керри, где он жил под куполом, внутри кино…
— «Шоу Трумэна», — вспомнил название фильма я. — Жесть какая-то пока получается. Как это связано…?
— С этим? С моим бывшим мужем? С отличным парнем и талантливым музыкантом Тимохой? — Ларсен откинулась на стуле. — Щас-щас-щас… Мне нужно это сказать вслух. Это так мерзко, что аж смеяться хочется! А еще есть выпить?
Я подвинул к ней свой стакан, и она одним глотком осушила его, как будто пила воду, а не спирт с газировкой:
— Этот меня проиграл! — проговорила Маша, помолчала некоторое время и шумно выдохнула: — Фух, сказала — и как будто камень с души упал. Он сначала проиграл все свои деньги, потом занял — и проиграл снова, потом стал тянуть у меня, чтоб отдать долги. А потом поставил меня саму — и тоже проиграл. Он поставил меня на кон! И слил все этим типам. Все про меня, всю мою жизнь. Даже цвет нижнего белья, в котором я из дому выхожу. И фото, и видео, и все, что угодно.
— Погоди-ка! — мои глаза полезли на лоб. — Мы в «Подорожнике» делали про это материал! Там целая компания таких уродов была, у них чат имелся, куда они сливали инфу про своих жен и девушек, чтобы к ним могли подкатить другие мужики. Привычки, места, где бывают, любимые цветы, музыка — все вот это… Имен там никто не называл, понятно — защита персональных данных и все такое, но даже прожженные менты в шоке ходили! Это как-то вообще за гранью…
— Ага, — Ларсен закрыла глаза. — За гранью, другого слова и не подберешь. Нормальному человеку такое и в голову не придет! Я их всех вычислила, по цепочке. И отправила материалы сначала их женам, а потом — кому надо. Работа в кибербезопасности предполагает контакты с правоохранителями, сам понимаешь. Для меня хакнуть телефоны и компы этих уродов было просто. По щелчку пальцев. И я подала на развод, конечно. И захотела сойти с планеты.
— Трындец, — сказал я. — Просто трындец. А как… А, блин… Но это же… Фуф… Ну, и хренотень!
Мы помолчали некоторое время, а потом Маша сказала:
— Поначалу я все время думала: как так вышло? Как я до этого ситуацию довела, мы ведь первые годы так жили… Хорошо жили! Любили друг друга, наверное? Может, потому, что я в работе была, из компа не вылезала? Может, на гастроли с ним нужно было ездить, больше поддерживать? А может, я просто в людях не разбираюсь, и наивная дура? Была…
— Маш, — сказал я. — Мы тут в космосе. У нас тут — второй шанс, у всех. Ты сошла с планеты, у тебя получилось. Ты — Стрела, охренительный специалист и легендарная личность. Все от тебя тут в восторге — из-за того, что ты умеешь, из-за того, как себя ведешь, как воюешь, как выглядишь, и вообще… Вообще — ты буквально вчера спасла жизни двух человек — меня и Рогова. Это кое-чего стоит, а?
