— Слушай, ну это только одна точка зрения! — запальчиво возразила Стрела. — Я тут сто дней и могу тебе сказать: системные эльфы — не единственная жизнеспособная и развитая община на Фоане. Есть еще как минимум четыре крупных поселения, почти города, и они приспособились к жизни без всякой Системы. Как-то обходятся самостоятельно! Мы помогаем одной, самой перспективной… Знаешь, что самое интересное?

— М?

— Система — не вот эта, маленькая, которая на базе, а большая, глобальная, с которой воюет Доминион и Легионы — она пришла в мир при жизни этого поколения эльфов! Как я поняла, кое-кто из тех, кого ты встречал на подгорной базе — они довольно долго жили без имплантов и были уже взрослыми, созревшими личностями, когда Система стала управлять обществом! — выдала Стрела. — У них было с чем сравнивать! И кое-кто все равно выбрал Систему!

— Погоди-ка… Я, конечно, сейчас не в том состоянии, чтобы рассуждать здраво, но это, типа, максимум лет пятьдесят? Если брать земные годы, понятно, — мне казалось, даже до частичной амнезии о таких вещах я не думал и подобными фактами не располагал.

— Я думаю — меньше. Думаю, лет пятнадцать, двадцать — приблизительно так. Я искала информацию и раньше, еще на «Ломоносове», и во время планетарных операций обращала на такие вещи внимание: все системные постройки — вышки, производственные линии и прочее — все это очень новое. А большая часть техники — если не вся! — имеет аналоговый вариант управления.

— О! Кстати — да! Я тебе говорил, что как-то участвовал в угоне платформы ПКО? Там имелась кабина, кресла, руль, рычажки, кнопочки и все такое! И на фургонах — тоже! — подтвердил я. — То есть, эта техника…

— Использовалась еще ДО прихода Системы, — подтвердила мою мысль Стрела.

— Очень интересно! — восхитился я. — Вот реабилитируюсь, прочищу мозги — и точно куда-нибудь эту информацию приспособлю. И вообще, мне кажется — ты первый человек, с которым можно поговорить о таких вещах. В основном — всем пофиг! Командиры и ветераны отбрехиваются, новички — не задумываются. У них щенячий восторг от молодого тела, игрушечной войнушки и красивых девушек вокруг! Ну, или там здоровенных мужиков, кому что больше нравится…

Тут бот снова повело, и я схватился за штурвал. Нужно было залепить дырки чем угодно, хоть крышками от ящиков! Даже шкурами звероящеров! Вот ведь два дурака, занимались черт те чем, а теперь плавный подъем в болтанку превратился… В какой-то момент бот мотнуло особенно сильно, Рогова подбросило в кресле, он саданулся шлемом о потолок, но и не думал просыпаться — рухнул обратно и продолжил храпеть.

Красота, блин! Это он-то говорил мне про «толкай, если че?» Тут не толкать, тут ломом надо по макушке стучать, и то не факт, что проснется!

Теперь мне постоянно, ежеминутно приходилось орудовать маневровыми, чтобы оставаться на нужной траектории. Конечно, пару сотен метров туда-сюда ничего не решат, но вот если больше… А ну, как не хватит ресурса у бота до станции дотянуть? Как потом быть?

Так что я вцепился в штурвал руками и вглядывался в показания на экранах, регулируя подъем. Скрашивал ситуацию восхитительный вид: черное небо, крупные звезды, сияла синим светом Раномасина — вторая обитаемая планета системы Траппист… Красота!

— А тебе сколько лет? — вдруг спросила Стрела.

— Тридцать… Тридцать один? — засомневался я, и тут же снова рассмеялся: — Нет, правда — я тебя обожаю! Ты спросила, а я бах — и вспомнил! Фантастика!

— А я знала! Знала, что ты не старикан. Мне — двадцать девять, — тут же сообщила она. — Не знаю, почему — я была уверена, что ты из молодых. Хотя это тут не принято, о возрасте говорить… Но почему-то прям хотелось узнать, да. Вот Рогов, например — тот прям дед-дед, это сразу понятно. А мы с тобой — почти ровесники!

— Ого! — я сразу подумал о какой-то трагичной истории, которая наверняка стоит за вербовкой двадцатидевятилетней девушки в Легион, но развивать эту мысль не стал. — Двадцать девять лет — и смотришь советское кино?

— Я в детстве у бабушки с дедушкой месяцами жила. Вот и нахваталась! — рассмеялась Стрела. — Не знаю, советские фильмы классно цитируются, фразами из них хочется говорить. С современными не так… Ой! Слушай, мне нужно скорректировать орбиту станции. Да и ты не зевай — отклоняешься!

— Принял! — я ухватился за штурвал и больше уже не отвлекался, до тех самых пор, пока яркая точка орбитальной станции не показалась в зоне видимости.

* * *

За пределами атмосферы стало в каком-то смысле полегче. Болтанка прекратилась — открытому космосу плевать на аэродинамику. К тому же — притяжение планеты на нас влияло по минимуму, в антигравах никакой нужды уже не было, и слава Богу — датчики показывали, что фурычить фантастическому рефаимскому оборудованию осталось всего ничего.

Я почувствовал легкое головокружение — действие стимулятора заканчивалось. Меня слегка поколачивало, и я включил связь со спящим Роговым и заорал:

— Добр-р-рое утр-р-р-ро, Вьетнам!

— Кого позвать? — всполошился Рогов.

— Коня! — рявкнул я. — Меня штырить начинает, стимулятор заканчивается. Присматривай за мной. Если меня вырубит — слушай, что скажет Стрела и действуй.

— Э-э-э! Парамедик! Давай не раскисай тут, вон она — станция! Это же чистая тупость — на последнем этапе сдаться. Русские не сдаются, слышишь?

— Знаешь, Рогов, — я честно пытался бодриться и вцепился в штурвал, и навис над ним, старательно выдерживая траекторию. — Имеется у меня такая уверенность, что я ни разу не русский…

— Есть в твоей роже что-то цыганистое, хоть глаза и голубые… — признал опцион. — Но как постригли тебя — на человека стал похож! И вообще: не дури мне голову. Ты говоришь по-русски и думаешь по-русски, значит — русский. А цыган там, эфиоп, коми-пермяк или вовсе инопланетянин — это дело десятое, соображаешь?

— Сомнительно, но окей, — выдавил из себя я. — Принимается.

Меня стал бить крупный озноб, зубы клацали, но квадратная громада станции — величиной с девятиэтажный дом, не меньше — была очень близко. Километра три, рукой подать! Раскинулись в стороны солнечные панели, светились желтым светом габаритные огни, подмигивал зеленым и красным стыковочный модуль.

— Вижу вас, ребята, через иллюминатор! — радостно закричала Стрела, и спустя несколько минут мы тоже увидели силуэт девушки в черном комбезе, которая махала рукой из большого круглого обзорного окна. — Иду встречать к шлюзу. Вы в порядке?

— Что-то меня колбасит, — признался я. — Стимуляторы отпускают. Ща-а-ас меня вырубит. Ты, если что, Рогова подстрахуй там…

— Давай без этих «щас», ладно? — ее голос звучал испуганно. — Ты пристыкуй бот аварийным люком, а дальше мы о тебе позаботимся. И вообще — в крайнем случае я в космос выйду и все вручную сделаю. Главное — не раскисай.

Сжав зубы, я погасил кормовые маневровые, бот двигался по инерции, мне оставалось только понемножечку накидывать мощности бортовым двигателям, корректируя движение. Если бы наш кораблик был в порядке — стыковка шла бы в штатном режиме. Присобачил бы я кораблик кормой к шлюзу, и дело с концом. Переходи на станцию легко и свободно… А тут — подползти нужно было медленно, под углом градусов в сорок пять и задержать на месте, пока кишка не высунется и не присосется намертво.

— Есть стыковка! — раздался голос Стрелы, а потом — шипение.

Присоски вцепились в корпус бота.

— Давай ты первый, — сказал Рогов. — Тебе ж хреново.

— Перетопчусь, — буркнул я, старательно удерживая дрожь в руках и выключая одну за другой системы бота. — От тебя к выходу ближе. Как-нибудь уж на станцию я переберусь, а вы меня там принимайте. И если что — никаких капсул с нанитами. Мне лишние годы контракта нафиг не нужны…

— А…? А! Точно… Нафиг, нафиг! — замахал руками опцион и сообщил громогласно: — Эй, товарищ Стрела, мы покидаем бот.

— Счастливенько! — сказала Стрела. — До встречи на станции. Жду за воротами шлюза.