Тут он замолчал и подозрительно на меня посмотрел. А я сделал вид, что мне пофиг. И спросил совсем про другое:

— Ты вообще когда-нибудь видал доминионских эльфов?

— Э-э-э-э… По телику смотрел встречу в ООН, когда всю эту тему с Первым Контактом обнародовали. И потом на горной базе общался с одним лысым доктором, во время омоложения и коррекции, — Гайшун задумался. — На «Ломоносове» точно ни разу не видел. А во время гуманитарной миссии в одной покрытой песками дыре — Фасика, кажется, она называлась — там тоже была пара эльфов в черной броне. Как в кино, нахрен…

Кажется, такой мой заход его успокоил. Вопрос про эльфов он счел пустым трепом, в отличие от своей оговорки о будущем. Это тоже следовало мотать на ус: у Гайшуна лично, а может быть — у центурии «Волки Велеса» или у всей Третьей когорты имелись какие-то особые планы на время после войны. И делиться этими планами они не собирались, дорожа такой информацией куда сильнее, чем могло показаться на первый взгляд.

— Слушай, и у меня доктор был на базе… Вроде — лысый. С фиолетовыми глазами! — удивился я. — Он что там — один на всех?

Мы переглянулись. Вопрос как будто содержал в себе ответ, и мне показалось, что я нащупал что-то важное.

— Ладно. Давай приберемся тут, и я буду спать, — Тарас Гайшун хлопнул ладонями по столу. — Хорошо посидели, но «спотыкач» уже закончился…

Он резко встал и попытался предпринять какие-то активные действия, но тут его повело в сторону, и выражение лица Гайшуна резко изменилось. Сосед крепко ухватился за стол и сел на свое место.

— Сука, — сказал варяг. — Спотыкач. Теперь двигаться нужно очень осторожно, вдоль стеночки.

— Да ну, вон Евдоха ж как-то встал и до капсулы добрался! — возмутился я и решительно перевел свое тело в стоячее положение. — Ох, ёлки!

Каюта вокруг качнулась, на секунду мне показалось, что дредноут «Ломоносов» подбили коварные пираты или атаковали системные военно-космические силы, а потом я сообразил:

— Сука! Спотыкач!

— И-мен-но! Всякий раз забываю, как оно работает. А Евдоха наш — киборг, ему пофиг, — констатировал Гайшун. — Посидим еще немного, водички попьем. Отпустит минут через тридцать!

И, вопреки своим словам, он снова поднялся и решительно двинулся в сторону кровати, напевая себе под нос что-то мужественное: кажется, про орла Шестого легиона, который рвется к небесам. Что характерно, сосед до кровати добрался, грянувшись на нее лицом вниз, так, что его ноги коленками назад подлетели чуть ли не на полтора метра. Тут же раздалось богатырское сопение — сосед-«долбослав» уснул моментально, не обращая внимания на такие мелочи, как ушибленное лицо и нижние конечности, расположившиеся в весьма странной позе.

Мне показалось очень важным поправить ему ноги, по крайней мере — левую, которая теперь свисала с кровати. И потому я встал, преодолевая сопротивление спотыкача, добрался до Гайшуна и положил его ногу туда, где ей полагалось лежать — рядом с хозяином.

И тут меня осенило: Рогов обещал мне кофе! Его обещание зависло с самого «Чапая», с тех пор, как я угощал инструктора в кафетерии. Мы были несколько заняты, постоянно приходилось откладывать. Почему бы и не сейчас? Спать мне совершенно не хотелось — я не привык еще к корабельному времени, ведь здесь понятия «день», «ночь», «вечер» и «утро» были весьма условными — особенно, если не нужно дежурить, тренироваться, тяжело работать или воевать.

Добравшись до терминала, я нашел в сети контакт Рогова и написал ему:

— Как насчет кофе? У меня есть пара вопросов.

Ответ последовал неожиданно быстро, как будто старший сержант — декурион только и ждал, когда ему напишут. А может, и в самом деле сидел за терминалом: что он — не человек?

— Прямо сейчас?

— Так точно, прямо сейчас!

— Черт с тобой, Сорока. Может, оно так и надо. Фудкорт, сектор восемь, направо от «Бульбы», в закуток под большой блестящей трубой. Заведение называется «Зурбаган».

— Выхожу из комнаты.

— Буду ждать на месте.

«Зурбаган», надо же! Сразу повеяло летом, морским соленым воздухом, а еще — запахом пыльной старой книги, которая долго пролежала в открытом виде на подоконнике на даче. Я даже взбодрился!

Сунув голову под холодный душ, я вроде как слегка протрезвел, напялил на себя рефаимский черный комбез, вбил руки в рукава кожанки, которая вдруг оказалась очень тесной, и уже на выходе сообразил, что хорошо бы и ботинки надеть! Потратив минуты три на поиск и сражение с ботинками, максимально собранный и сосредоточенный, я зашагал по коридору.

виртуальная реальность Евдохи

Глава 18

Меня доставляют куда надо

Я добирался до «Зурбагана», как в тумане, и при этом наверняка вел себя по пути, как придурок: спрашивал у каждого встречного-поперечного как быстрее и удобнее выйти на фудкорт, и где там сектор восемь. Заколупал человек двенадцать, не меньше.

Меня три раза обматерили, дважды указали не то направление и один раз — узнали. Усатый парень из «булкохрустов» распознал во мне парамедика, мы вместе, оказывается, брали какое-то здание под куполом Зазавави, так что встреча получилась довольно душевной. Но, увы, совсем юный на вид офицер не знал, где находится «Зурбаган».

Фудкорт был огромен: до этого я вместе с экипажем посещал только казенную его часть, с бесплатными столовыми. Теперь же мне предстояло изучить часть условно-коммерческую, где легионеры и иммуны могли тратить нажитые потом и кровью бонусы в заведениях самого разного ценового диапазона, эстетической привлекательности и кулинарной географии.

Работали здесь калоны (не путать с «колонами») — легионная обслуга, выполняющая всю черную и низкоквалифицированную работу на дредноуте и базах, не относящуюся непосредственно к ведению боевых действий и подготовке к войне. Именно в калоны были переведены все, кто не прошел первичный отбор на горной базе в ходе симуляции и при этом не оказался списан обратно на Землю. И другие — те, которых отбраковали уже на БДК, во время курса молодого бойца.

Шансы на вторую попытку у них имелись — через два, пять и десять лет, но немногие из этих «гражданских специалистов» стремились в штурмовые центурии или — за джойстики боевых машин. Их вполне устраивала такая непрестижная, почти бесплатная, но безопасная работа. Некоторые даже устроились с комфортом, благодаря своей предприимчивости и профессиональным навыкам продвинувшись в сферах бытового обслуживания, общественного питания, систем жизнеобеспечения или клининга (уборки, если по-русски).

Мне несказанно повезло встретить компанию каких-то девчонок в ярко-желтых комбезах (женщин, бабушек — Бог знает, я уже предпочитал об этом не думать), именно из калонов — может быть, они работали официантками, парикмахершами или растениеводами. Девушки с шутками и прибаутками проводили меня сквозь бесконечные ряды кафешек, ресторанчиков и забегаловок фудкорта до самой «Бульбы». Конечно, я угостил каждую из симпатичных попутчиц глинтвейном: у калонов ведь бонусы почти никогда не водились!

А я мог повыпендриваться: благодаря тому, что Багателия осознанно бросал меня работать с легкоранеными, моя эффективность как парамедика достигала девяносто пяти процентов, и, как оказалось, те самые семь тысяч бонусов были платой именно за основную деятельность. За военкорские очерки с Зазавави и Лахарано Мафаны, фотоматериалы и видосы в соавторстве с Сомовым мне накинули еще четыре тысячи, и я чувствовал себя несусветным богачом. Почему бы и не порадовать девчонок? Сотня бонусов? Ой, ну, и ладно!

— Давай, Тимка, обязательно пиши, как протрезвеешь! — чмокнула меня в щеку смешливая шатенка с двумя косичками. — Я тебе наши контакты скинула, так что в следующий раз нечего бродить и напиваться в одиночестве, обращайся, мы с девчонками компанию составим! А еще лучше — пиши прямо мне, скучно не будет!