Еще до заката флот приземлился на большой поляне, где под слоем пожухлой листвы еще чернели отметины костров десятилетней давности. Но в этот раз прибывшие сюда огня не разжигали, опасаясь привлечь к своему лагерю нежелательное внимание.
Александр поднялся по едва заметной тропинке, вьющейся среди скал, наверх, к тому месту, где виднелись руины старой крепости. С полуразрушенной смотровой башни открывался вид на поля, а за ними освещенные лучами заходящего солнца светлели едва различимые на расстоянии стены бывшей столицы. Прямо под его ногами расстилалось Клеверное Поле. Он провел наверху некоторое время, охваченный воспоминаниями о своей юности.
Между тем тревога за жизнь оставшихся в Радужном замке не отпускала Александра и с приходом темноты лишь усилилась. И хотя он знал, что природа этого чувства иная, чем того, когда-то сообщавшего ему об опасности, он всерьез начал опасаться, не вернулась ли вновь его потерянная способность.
Он поднял голову вверх и взглянул на небо, где первые, самые яркие звезды уже блистали подобно рассыпанным бриллиантам в черных волосах ночи. И внезапно небо ринулось на него с высоты, одновременно кружась и переворачиваясь. Он прислонился к каменной стене и сполз на землю, выставив перед собой руки. Он даже не успел подумать, что собственно такое с ним происходит, как стремительно приближавшиеся звезды превратились в разноцветные огненные шары.
У звезд появились лица, и лица эти смеялись, плакали, торжествовали и гневались, словно плохие актеры использующие весь доступный человеку арсенал эмоций в крайнем их проявлении на протяжении трагического монолога в какой-нибудь дешевой пьесе, представленной захудалым театром.
В течении считанных секунд размеры светил выросли настолько, что одна единственная звезда, находившаяся у него над головой, закрыла от него все другие. Ее лицо было почему-то очень знакомо Александру, хотя он не мог вспомнить кому оно принадлежало, и где он видел его раньше.
И когда небо прошло сквозь него, он ощутил это словно ураганный ветер, который в миг пронесся над местом, где он сидел, прижавшись спиной к холодным камням разрушенной стены. И кровь его закипела, словно наполнившись микроскопическими пузырьками воздуха, как пенится шампанское вино в только что откупоренной бутылке.
Сначала холодная, а потом горячая волна прошли по его телу от самых кончиков ног до волос на макушке головы. И мелькнула мысль о том, что Хрустальный Мастер ошибся, назвав число отпущенных ему лет жизни равным двенадцати. Но додумать эту мысль он не успел, потому что лицо звезды, закрывшее весь остальной мир, перестало строить гримасы и осветилось обворожительной улыбкой. И самое главное, он вспомнил наконец ту, которой оно принадлежало.
— Я хочу, вновь встретиться с тобой, — сказала Огненная Лань. И при каждом слове, слетавшем с ее губ, холодная и теплая волна проходили сквозь его тело, не такие сильные как в первый раз, и тело его радовалось и вздрагивало каждый раз при их прохождении. Ее губы были совсем рядом, и его ноздри ощущали прекрасный аромат, исходивший от ее дыхания. Александр попытался взял себя в руки и противостать необычайной силе, порабощавшей его волю.
— Разве мы уже не встретились? — спросил он, чувствуя, что его усилия приносят положительный результат.
— Нет, — сказала Лань, — Я вижу тебя и говорю с тобой, но ты видишь лишь мой образ. Я хочу чтобы мы встретились как принято встречаться у людей.
— У меня нет времени на встречи, — сказал Александр, — Я должен спешить. Эскадра поднимется в небо с наступлением рассвета.
— Разве ты не знаешь, что сегодня ночью начнется гроза? Штормовой ветер, молнии и дождь помешают кораблям взлететь.
— Я не заметил никакой перемены в погоде. Завтра будет такой же ясный день как и сегодня.
Лань рассмеялась: — Посмотри сам. Слышишь как ворчит небо на востоке? Это идет буря, и вскоре шторм обрушиться на берег.
— Это твои проделки! В это время года бурь не бывает! — крикнул Александр, потеряв самообладание. — Я все равно дам команду взлетать!
— Не стоит, — сказала Лань, — Ведь ураган разобьет твои корабли о скалы как щепки и разбросает обломки по горам.
Мир меняется, Александр. Вечные льды тают. В Македонии уже пять лет не выпадало снега. Ураганы теперь случаются и зимой.
Впрочем, в твоих обвинениях есть доля истины. Я не вызывала бурю, я просто направила ее в нужную сторону. Но я не хочу, чтобы ты сердился на меня. Мне пришлось это сделать, чтобы задержать тебя здесь ненадолго.
Для чего? Когда мы встретимся, я расскажу тебе об этом подробнее. Конечно, ты можешь остаться здесь и переждать непогоду на корабле, и тогда просто потеряешь время. Но если ты поспешишь, обещаю тебе, ни один волос не упадет с голов твоих товарищей, и ни одно судно не пострадает.
Я знаю, что ты переживаешь за тех, кто тебе дорог. За ту женщину, что ждет тебя в крепости и за маленькую девочку — твою дочь.
— Они живы?! Ты знаешь, что с ними?
— Они ждут твоего возвращения. Не тревожься. Между прочим, буря задержит и того кто приближается с севера. Так что пока она будет бушевать над страной, положение сторон, участвующих в игре, не изменится.
— Хорошо, — сказал Александр, — Но я хочу знать, что за причина заставила тебя искать этой встречи? Неужели ты не можешь сказать мне об этом сейчас?
— Мое желание, — сказала Огненная Лань, — И для того, чтобы оно исполнилось, ты должен меня навестить. Помнишь место возле городской стены, где ты вышел из под земли, после того как провел со мной день? По правде говоря, я жалела потом, что так легко дала тебе уйти. Там я буду ждать тебя этой ночью. Отращивай свои драконьи крылья и лети ко мне.
— Где же гарантия, что в этот раз ты отпустишь меня так же легко как и в прошлый?
— Тебе не стоит тревожиться. Когда исполнится то, чего я желаю, ты уйдешь без промедления. Все то время, которое ты проведешь у меня в гостях, над землей будет бушевать буря, и ни одно живое существо не покинет в это время своей норы.
Так ты прилетишь о Дракон? — в голосе Лани прозвучала насмешка и вместе с тем странная нежность.
— Я прилечу. — сказал Александр.
— Поторопись, волны, поднятые ветром уже бьют о стены башен в гавани Саррасы.
Лицо Огненной Лани исчезло, и на его месте засияли прежние далекие звезды. Александр прислушался и явственно услышал глухое ворчание грома и увидел, как далеко далеко на востоке, там где находилось море, вспыхивают отражения молний — грозовые зарницы.
Александр быстро спустился со скалы. Обратившись к первому встреченному солдату он, попросил того разыскать Альдаона и передать ему, чтобы на кораблях готовились к непогоде. Кроме того, он сообщил солдату, что на время покинет лагерь и вернется, когда закончится буря. Довольный, что таким образом ему удалось избежать объяснений с Альдаоном, Александр заспешил прочь из лагеря.
Уже много лет он не пользовался своей способностью превращаться в дракона. Даже из самых жарких переделок, в которые ему случалось попадать на службе у Енота, Александр выбирался на своих двоих. И теперь он очень надеялся, что не разучился искусству Диадавов.
К счастью, все прошло гладко, и вскоре огромная черная тень уже скользила над холмами, направляясь навстречу приближающейся грозе. Полет занял не более двадцати минут. Причем, последние несколько километров отняли у него больше всего времени и сил, ибо встречный ветер, постоянно усиливаясь скоро достиг штормовой силы. Гроза уже вовсю бушевала над морем.
Приближаясь к городу, он заметил лишь несколько одиноких огней, горевших на башнях дворца. Все остальное: улицы Верхнего и Нижнего города, порт и даже квартал развлечений были погружены во тьму. Он помнил Саррасу совсем другой, освещенной множеством факелов, с горящим в окнах ее домов светом, где течение жизни не прекращалась даже с наступлением ночи.
Резкий порыв ветра, предшествующий буре заставил его сосредоточиться на полете, и вскоре он достиг западного участка стены, о котором говорила ему Лань. Александр приземлился на опушке леса, неподалеку от сторожевой башни. Пара минут ушла на то, чтобы развязать дрожащими от холода руками узелок с одеждой, одеться и пристегнуть меч. Он не помнил точно, в каком именно месте находится выход из катакомб, поэтому пошел вдоль стены наугад, надеясь на удачу.
