– Хотелось бы верить, что причина все-таки во мне.

– Что? – я удивленно уставилась на его невозмутимое лицо.

– И если тебе станет легче, то я тоже поступил так впервые. Поэтому, если хочешь, можешь звать легкодоступным и меня, – он рассмеялся, и этот грудной смех заставил меня наконец расслабиться и улыбнуться.

Однако улыбка застыла, как только теплая ладонь Тони дотронулась до моей щеки. Прохладный металл колец коснулся кожи, вызвав мгновенную дрожь. Тони почувствовал трепет моего тела, но не прервал зрительный контакт. И мне тоже хотелось смотреть ему в глаза, вот только взгляд постоянно соскакивал на его губы. На его чертовы соблазнительные губы.

– Ты очень красивая, – томно проговорил он, поглаживая мою скулу. Это незаконно… – уголок его губ на миг дернулся вверх. – Кажется, в прошлый раз все началось именно так, верно?

– О чем ты? – сглотнула я.

Но вместо ответа Тони рывком притянул меня к своей груди, я лишь успела вздохнуть, как его губы настойчиво овладели моими. Мое тело своевольно ринулось навстречу. Рот приоткрылся, впуская горячий язык. Почувствовав его вкус, я позабыла, где мы находились, и с яростью вцепилась в широкие плечи. Под моими пальцами напряглись твердые бицепсы. Грудь содрогнулась от порывистого дыхания. Мы соприкасались каждым дюймом наших тел, но даже этого казалось мало. Ладонь Тони обхватила мою шею, углубляя жадный поцелуй. Вторая рука крепко сжала мою талию и властно скользнула к бедру.

– Хочу тебя прямо здесь… – прохрипел он сквозь поцелуй, обжигая словами мои пульсирующие губы.

– У меня никогда не было секса в аудитории, – зарделась я, чувствуя, как горели румянцем щеки.

– А у меня никогда не было секса со своей ученицей.

Толкнув меня к преподавательскому столу, Тони резко развернул меня к себе задом и нагнул над столешницей.

– О боже… – всхлипнула я, упершись локтями в твердую поверхность.

Между ног просочилась влага. Спина прогнулась под требовательными руками Тони. Он резко задрал мое платье и в один миг стянул трусики до колен. Я закусила губу, борясь с новой волной стыда, охватившей мое нутро.

– Представить не мог, что при свете дня ты будешь еще прекраснее, – за спиной раздался глухой вздох. – Теперь я могу разглядеть каждый твой изгиб. И это божественно. Ты божественна, Тея. Поверь мне как профессиональному художнику. На тебя хочется смотреть. Тебя хочется писать во всех позах. – Он склонился над моим ухом, и позади я расслышала бренчание металлической пряжки ремня. – И брать во всех позах, наслаждаясь тобой до исступления.

Похоть и страсть в словах Тони заставили меня застонать прежде, чем он напористо скользнул между моих ног. Толчок был таким сильным, что я уперлась бедрами в край стола и упала грудью на крышку.

– Тони! – сорвалось с губ, как только я ощутила внезапное проникновение, но крепкая ладонь тут же накрыла мой рот.

– Тише… – прошептал он на ухо. – Иначе у нас могут возникнуть проблемы.

Только тогда я поняла, что в месте, где мы находились, не стоило кричать. Мне следовало контролировать себя. Любой странный звук из запертой аудитории мог привлечь постороннее внимание, а нам этого не хотелось. Поэтому каждый следующий вздох, всхлип или вопль рассыпался частым дыханием на руке Тони, пока он неистовыми рывками погружался в меня.

– Я чувствовал, как ты смотрела на меня во время лекции. – Он обхватил мою грудь, сдавливая ее в пальцах. – Знал, что ты наблюдала. – Его движения стали жестче и быстрее. – О чем ты думала, разглядывая меня?

Он врéзался в меня до основания, и я вцепилась ногтями в столешницу, подавляя желание, укусить ладонь Тони, как делала это ранее с другим мужчиной.

– Ответь, Тея. Что ты представляла, глядя на меня? – Его большой палец очертил контур моей нижней губы и надавил на нее.

– Я… Я вспоминала… – тихо постанывала я сквозь пальцы Тони, – как ты ласкал меня той ночью.

– Где ласкал? Здесь? – Свободной рукой он проник мне между ног и надавил на клитор. – Или здесь? – Пальцы другой руки сорвались с моих губ и стиснули взбухший сосок сквозь ткань платья.

– Да… Здесь… И там… Тони, не останавливайся.

– Тебе нравится?

– Да! Еще! – потребовала я, двигая бедрами в такт толчкам.

– Тебе понравилось и в тот раз?

– Да… Очень…

– Хотела повторить?

– Господи, да!

Рывки глубже. Круговые движения по клитору чаще. Я задыхалась от застрявших во рту стонов, но продолжала искусывать губы, чтобы не закричать от удовольствия. Тони был невероятен. И мое тело уже было готово взорваться.

Я сжалась вокруг него, перекрывая финальный стон собственной рукой, и впилась зубами себе в запястье.

– Тебе было хорошо? – Тони почувствовал, как затряслось мое тело, и вытащил из меня набухший член.

Я смогла лишь кивнуть, все еще собирая осколки сознания от шквала оргазма. Тогда Тони повернул меня к себе лицом, зажмурился, сжал челюсти и спустя пару быстрых трений ладонью кончил мне на живот.

Дыхание обоих было сбито. Кожа взмокла. Деревянный стол не выдерживал и трясся под нашими измотанными телами. Но мои ноги онемели, поэтому я рухнула спиной на столешницу.

– Не смей больше от меня убегать. – Он вытащил из кармана платок и насухо вытер мой живот. – Имей в виду, теперь я знаю, где тебя найти.

Я улыбнулась, поправив платье, и поймала на себе проникновенный взгляд голубых глаз.

– Я не шучу, Тея. Не исчезай больше, ладно? Не хотелось бы тебя потерять.

– Обещаю, – ответила я.

Хоть и давать обещания было совсем не в моих правилах.

Два месяца спустя…

С того дня мы с Тони не расставались, и я наконец-то снова чувствовала себя счастливой. Это позабытое ощущение наделило меня крыльями, позволяя опять воспарить. Мы много времени проводили наедине, изучали искусство, совершенствовали мои навыки и все время целовались.

Тони был блестящим учителем, и благодаря ему мне удалось достигнуть высоких результатов на курсе. Его талант поражал. Им невозможно было не восхищаться. Поэтому я быстро примкнула к числу его фанаток и выбрала Энтони Марензи куратором своего итогового проекта. Он согласился при условии, что до конца курса никто не узнает о «слишком близких» отношениях между преподавателем и студенткой. И не важно, что он вел всего один курс, а я была почти его ровесницей.

Я бы соврала, если бы сказала, что это условие не напомнило мне о тайных отношениях с Нэйтом во время работы в FostTRA, но я не хотела больше проводить параллели между ними.

Они разные.

И точка.

С Тони все было иначе. С ним все было легко и просто, даже учитывая вынужденное условие на время курса. Я знала, что смогу перетерпеть. Знала, что он того стоил.

За месяцы с ним я совсем позабыла дорогу в свою квартиру, как и выбросила из головы такие понятия как: спать в одиночестве, готовить завтрак и скучать по вечерам. Тони не отпускал меня, а я и не сопротивлялась. Мне нравилось, что все свободное время я проводила рядом с ним.

Я обожала его просторную квартиру-студию в стиле лофт, где вечно присутствовал легкий творческий беспорядок, пахло красками и еще нетронутыми полотнами. Где не требовались лишние стены. Где были высокие потолки и старый, скрипучий паркет. Где солнце светило ярче, а музыка казалась приятнее и проникала прямо в сердце. Где каждую минуту хотелось творить и создавать что-то новое.

Но больше всего мне нравилось, что повсюду располагались его работы, которые я могла разглядывать часами. Я была влюблена в атмосферу этого места. Оно казалось особенным и вдохновляющим.

А еще я была влюблена в него.

Это чувство обдавало жаром изнутри, будто там, глубоко под ребрами, горело мое собственное солнце и заставляло трепетать. Я по-настоящему светилась от счастья, излучала тепло и окрашивала им мир вокруг себя. Тепла было так много, что хотелось беспрерывно делиться им с Тони. Хотелось показывать, насколько я была благодарна за то, что он снова подарил мне веру в любовь.