Мы отошли ниже, за гряду серых камней. Там склон чуть ломался, и лунный свет ложился неровно, оставляя между валунами густые пятна тени. Разместились быстро. Фокс ушёл левее, Громила лёг у прохода, Битый присел чуть выше, прикрывая спуск. Мальцев остался рядом с Ведениным. Я тоже.

Некоторое время все молчали.

Ветер теперь сухо шумел в камнях. Где-то внизу, под новым порывом, скрипнула ветка низкорослого деревца.

Ночь после найденных зарубок сразу стала другой. До этого она прятала нас. Теперь казалось, скрывает от нас кого-то другого.

Веденин стоял на колене, чуть склонив голову к карте. Фонарь включили на несколько секунд, накрыв его ладонью. Красный свет сделал лица офицеров какими-то плоскими. Будто нарисованными на алой бумаге. У Мальцева губы сжались в тонкую полоску. У майора дёрнулось веко.

— Если точка просматривается, — сказал Веденин тихо, — значит, вполне возможно, за нами уже наблюдают.

Никто не ответил.

Громила, лежавший у камня, медленно повернул голову к тёмному склону. Фокс тоже замер. Даже Битый перестал мостить автомат поудобнее.

— Но не стреляют, — проговорил Мальцев.

— Значит, наблюдают, — сказал я. — А это ещё хуже.

Он резко глянул на меня.

— Почему?

— Потому что с засадой всегда всё ясно. А раз медлят, значит, нам не до конца понятно, чего и где можно ожидать.

Мальцев криво усмехнулся. Хотел что-то сказать, но Веденин поднял ладонь.

— И что вы думаете о сложившейся ситуации, Дагдар? — спросил майор.

— Вторая группа была на точке, — сказал я. — Знак оставила сама. Значит, ушла сознательно. Вопрос — почему не отступила к точке «А». И куда делась теперь.

— Они не знали про «Тишак», — сразу сказал Мальцев. — У них исходная задача прежняя. Если они решили, что точка «Б» вскрыта, но отход к «А» опасен, логично было двигаться к кишлаку, где располагается главная база Махди. Там цель операции. Там может быть американец. По пути к ней они могли ждать нас.

Говорил он уверенно. Даже слишком. Будто хотел не столько убедить нас, сколько вернуть самому себе главенствующую позицию в группе.

Веденин слушал, опустив глаза на карту.

— Возможный вариант, — сказал он.

— Плохой вариант, — ответил я.

Мальцев медленно повернулся ко мне всем корпусом.

— Ну конечно. У тебя всегда свой особый взгляд на вещи.

— У меня обычный взгляд. Просто я смотрю на всё трезво.

Громила тихо хмыкнул у камня. Тут же заткнулся, поймав взгляд майора.

Мальцев, сидевший на корточках, придвинулся ближе так, будто просто изменил положение затёкших ног. Лицо у него немного побледнело, хотя в лунном свете и так все мы выглядели мертвецами.

— Ты опять забываешься, прапорщик.

— Я помню, где нахожусь, товарищ старший лейтенант.

— Тогда говори по существу.

— По существу, — кивнул я. — Профессионалы не уходят с точки сбора куда захотелось. Особенно ночью. Особенно при радиомолчании. Если у них была инструкция отходить к «А», они бы отошли к «А». Если не отошли, значит, либо не смогли, либо сочли, что прежний порядок уже не работает.

Веденин поднял глаза.

— И что вы предлагаете?

— Придерживаться первоначального плана и идти к «Тишаку».

Мальцев даже не сразу ответил. Сначала шумно выдохнул носом.

— Вот так? Просто плюнуть на вероятный маршрут второй группы?

— Нужно понять, что изменилось. Тишак гораздо ближе Дашти-Арча. Тишак — это, по сути, охранный пост работорговца. Логично, что оттуда ведут наблюдение за окрестностями. Могут даже патрулировать. Я думаю, если кто и раскрыл точку, то это люди Махди с Тишака. Выйдем к посту, возможно, выйдем и к позициям второй группы.

— Повторяю: вторая группа не знала про «Тишак», — жёстко сказал Мальцев.

— Мы тоже многого не знаем, — покачал я головой. — И сейчас можем только гадать, что к чему.

Мальцев встряхнул головой.

— Зато мы знаем, где главная база Махди.

— Мы знаем, где он живёт. Но не где находится, — возразил я. — Это разные вещи.

Повисла тишина.

Веденин неподвижно склонился над картой. Только пальцы на краю карты чуть сжались. Я видел, что ему не нравятся оба варианта. Нравиться тут вообще нечему было. Один путь вёл к кишлаку, где могла ждать цель. Второй — к неизвестному посту, где, возможно, можно найти ответ на вопрос, почему сорвалась вся схема.

Майор поднял голову и посмотрел в сторону тёмных камней. Потом послушал ночь.

— Если они уже вышли к кишлаку, — сказал Мальцев уже тише, — мы тут теряем время. И можем упустить американца.

— Если они не вышли к кишлаку, — ответил я, — мы потеряем ещё больше времени. А вшестером просто ничего не сделаем у Дашти-Арча. Даже войти внутрь не сможем.

Мальцев сжал зубы. На этот раз не нашёлся что ответить.

Веденин сложил карту. Аккуратно, угол к углу. Спрятал в планшет. Потом посмотрел на меня.

— Ваши доводы зиждятся на одних только предположениях, Дагдар.

— Всё, что у нас есть сейчас, это предположения.

— Верно, — сказал он. — Поэтому я выбираю те из них, которые ближе к основной задаче.

Я нахмурился.

— Вы хотите идти к кишлаку? — спросил я.

— Да.

Мальцев едва заметно расправил плечи. Я ожидал, что он ухмыльнётся, но старлей сдержался. Только его физиономия приобрела более уверенное выражение.

Громила у камня повернул голову ко мне. Фокс тоже смотрел на нас. Битый сидел неподвижно, только пальцы его крепче легли на цевьё автомата.

Я молчал.

Веденин смотрел прямо на меня.

— Возражения есть?

— Есть.

Мальцев зло усмехнулся.

— Разумеется.

Я не посмотрел на него.

— Если вы ошибётесь, товарищ майор, — покачал я головой. — Это будет стоить нам успеха всей операции.

— Я вас услышал, — сказал Веденин невозмутимо.

Я молчал, сверля майора взглядом.

— Я командир группы, — сказал он тихо. — И отвечаю за выполнение задачи. Американец важнее догадок. Мы проверим кишлак. Если вторая группа там, соединимся. И пойдём по первоначальному плану.

— А если нет? — спросил я.

Веденин молчал. Секунду. Другую.

— А если нет? — с нажимом повторил я.

— Тогда действуем по обстоятельствам, — неопределённо сказал он.

Я смотрел на него ещё несколько секунд.

Майор был спокоен. Слишком спокоен для человека, который только что выбрал путь, неудача на котором может стоить нам всего. Но в этом спокойствии не было слепой уверенности самодура. Скорее упрямство командира, который понимает риск и всё равно берёт его на себя. Потому что нужно принимать хоть какое-то решение.

Признаюсь, я уважал такой подход. Но это не значило, что в данной ситуации считал его правильным. А потому решил, что стоит зайти с другого бока. Попытаться переубедить майора иначе. Вот только для этого нужно было дождаться подходящего момента.

— Ещё вопросы есть? — спросил Веденин.

— Нет, товарищ майор, — покачал я головой. — Вопросов больше не имею.

Теперь мы шли медленнее.

Веденин изменил порядок. Фокса пустил левее, к камням, Мальцева — правее, чуть выше по склону. Громила держался ближе ко мне, хотя приказа такого ему никто не давал. Битый замыкал.

После точки «Б» Горохов сделался тише. Смотрел под ноги, но уже не проваливался в себя. Это было видно даже в темноте. Человек может молчать по-разному. Горохов теперь молчал правильно.

Дорога к кишлаку пошла понизу, через сухое ущелье. Днём там, наверное, было жарко, пыльно и уныло. Ночью место выглядело иначе. Каменные стенки по сторонам поднимались чёрными громадами скал. Лунный свет доставал до дна не везде. Иногда мы входили в тень, и тогда вся группа будто исчезала из этой реальности. Оставались только дыхание, осторожные шаги и редкий хруст камней под подошвами.

Веденин шёл впереди. Иногда останавливался, прислушивался, потом показывал жестом двигаться дальше. Мальцев держался увереннее, но козлил на бойцов теперь пуще прежнего. После решения майора старлей словно снова нашёл под ногами твёрдую землю.