За моей спиной слышится скрип табурета. А потом нам мои плечи ложатся больше горячие ладони.

– Ариша…

И дыхание по шее… И вдруг в голову без предупреждения возвращается казацкий атаман: «А я тебе говорил, что борода – это тема».

Резко делаю шаг в сторону и дергаю на себя дверь холодильника. Хоть оттуда попытаться остудить этот… это…

– Там в ванной синее полотенце. Можешь воспользоваться.

Руки с моих плеч исчезают. Не сразу.

Ровное, спокойное:

– Хорошо.

Шаги. Щелкает замок ванной. Как же хочется разреветься.

Но вместо этого достаю сковороду.

Когда Богдан возвращается из ванной, я разбиваю яйца.

– Я вымылся. И даже освежил рот. Теперь мы можем поговорить?

– Нет! – последнее яйцо выскальзывает у меня из рук. На сковороду, да. Но скорлупа же… Начинаю торопливо выуживать скорлупу лопаткой.

– Арина…

– Не сейчас! – мне дико не нравятся эти панические ноты в собственном голосе. – Правда, Богдан. У меня еще сегодня дел… Торт… Завтра свадьба… Я…

Замолкаю. Понимаю, что на смену панике в мой голос пришла беспомощность. О чем ты хочешь поговорить? Ну не о торте же? Не о рецептах коктейлей? А о том, что было между нами ночью, я говорить не могу.

Это слишком сложно. Этого слишком много.

Это слишком много для меня значит.

Вот она, правда.

Так много, что я не могу говорить об этом за поеданием яичницы. Да я не знаю, о чем говорить! Мне для начала надо понять.

Кто я теперь. Кто эта «я», которая все это сделала?!

Только я совершенно не представляю, как сказать об этом Богдану. Потому что ничего не понимаю! А стоит мне чуть-чуть расслабиться, как из памяти начинают всплывать подробности… Такие, что говорить мне не хочется совсем по другой причине. А хочется снова поцелуй в шею. И все, что за ним может последовать.

Спасает меня звонок телефона.

Зизи.

– Слушай, я заскочу к тебе минут через двадцать?

Вот эта фраза резко и эффективно переключает меня. Я на время забываю и про Богдана, и про свои терзания. Потому что голосе Зизи отчетливо считывается напряжение.

– Слушай… Но торт еще не готов.

– А я и не за тортом. Все, жди.

Медленно опускаю руку с телефоном.

– Сейчас приедет Зизи.

Богдан так же медленно кивает.

Поворачивает голову к плите. Профиль у него такой красивый, четкий… И мощная шея.

– Ариш, у тебя не горит?

Я спохватываюсь, бросаюсь к плите. А он выходит из кухни.

Господи, как же неправильно все… Я выключаю плиту и спешу в прихожую.

Богдан уже обут.

– Слушай, у меня же твои бутылки остались…

– Выброси, если мешают.

Ага. Выбросить. Алкоголя на несколько тысяч. Если не на несколько десятков. Ой, да не в них же дело… Неужели он сейчас, и правда, уйдет? А что делать? Черт бы побрал Зизи!

Да что же за каша в голове!

– До завтра, Арина.

Кашу в моей голове запечатывает поцелуй – короткий, крепкий, в губы.

И вот теперь раздается стук захлопнувшейся входной двери. Только теперь я ему вообще не рада.

Еще какое-то время уходит на «потупить». Вот прямо в прихожей. Потом я снимаюсь с тормоза, возвращаюсь на кухню. И зачем-то выхожу на балкон. Чтобы увидеть, как из двора выезжает Богданов «дом на колесах».

Нет, наверное, это хорошо, что Богдан не пересечется с Зизи. Пока ноль версий, как бы я ей это объясняла. Я себе-то не могу это объяснить!

Но все последствия произошедшего надо ликвидировать. Чтобы ничего не напоминало о том, что произошло. На кухне все чисто, на плите стоит приготовленная яичница. Которую я пожарила для Богдана.

А вот в комнате… Надо пойти, убрать постель, собрать диван. Выбросить презерватив.

Которого нет.

Очередной удар под дых.

А следующий – в ванной. Синее полотенце сухое, им не пользовались. Похоже, Богдан вытирался моим, бежевым. Но дело же не в этом. Синее полотенце висит для Руслана. И я предложила одному мужчине воспользоваться полотенцем для другого мужчины.

Я идиотка.

А еще я изменила Руслану.

И на этой мысли меня окончательно добивает звонок домофона.

Пока Зизи поднимается в квартиру, мне надо собраться с мыслями. Край надо! Обо всем случившемся ночью и утром я подумаю потом, когда Зизи уйдет.

– Ты святая! – так Зизи реагирует на сковороду на плите. – Я голодная – жуть! Не успела позавтракать.

– Тогда садись, будем есть.

Раскладываю по тарелкам яичницу, которую готовила совсем не для Зизи, завариваю в кружках чай. Устраиваюсь напротив, смотрю, как Зизи размазывает вилкой желток. Как хмурятся ее тонкие брови.

– Только не говори, что ты передумала выходить замуж за моего брата! Ничего не знаю, кафе заказано, торт испечен!

После паузы Зизи смеется.

– Вы так просто от меня не отделаетесь. Хотя… – задумчиво отхлебывает чай, морщится – горячий. – Хотя мы с Сашкой с утра успели поругаться.

– Зизи! – хватаю ее за руку. – Да с ним такое очень редко… Он же у нас непьющий.. И вообще, это была твоя идея с мальчишником!

– Да при чем тут мальчишник! – отмахивается Зизи. – Дело вообще не в этом. Сашке это надо было, хоть чуть-чуть расслабился. А то мне иногда кажется, что это он меня старше на десять лет.

– А в чем тогда?!

Зизи снова возит вилкой по желтку. Да что у них случилось-то?!

– Тебе имя «Татьяна Тамбовская» что-то говорит?

Говорит – это мягко сказано. Оно меня выбивает из себя. Пока даже не осознаю – чем, просто смотрю на Зизи, позорно открыв рот.

Спохватываюсь, закрываю, медленно киваю и щедро отхлебываю чаю. И правда, еще горячий!

– Ты ее хорошо знаешь? – Зизи не устраивает мой кивок.

Мне сейчас предстоит врать. Убедительно. И достаточной способности к этому я в себе вообще не чувствую!

– Это же… – приходится сделать над собой усилие. – Это жена Богдана.

– Бывшая.

– Бывшая, – соглашаюсь.

– Ты с ней общалась? – Зизи не снижает плотности вопросов. А к чему они, собственно? Но голова на эту тему вообще не включается. Голова желает рефлексировать на словосочетание «Татьяна Тамбовская». Красиво звучит, вообще-то…

Пожимаю плечами.

– Да так… Виделись пару раз. Потом на свадьбе у них была. В качестве Сашкиного «плюс один». А что? Ты про нее зачем спрашиваешь? Ты ее… знаешь?

– До сегодняшнего дня не знала!

– Так. Ничего не понимаю! Объясни толком.

Зизи встает, открывает холодильник, достает миску с остатками крема, снова устраивается за столом.

– М-м-м-м… – даже глаза прикрывает. Натусик – сладкоежка в мать. – Это у нас такой крем на торте будет?

– Не переводи разговор!

Зизи, облизав, откладывает ложку.

– Саша позвал своего студенческого приятеля на свадьбу. А у него жена в больницу попала. На сохранение, там ничего серьезного, но надо полежать. А эта Татьяна… я так понимаю, у них там какие-то общие знакомые… В общем, она попросилась пойти вместе с этим другом. Он у меня почему-то разрешения спросил, а мне какая разница? Я говорю – конечно, не вопрос, если супруга твоя не против, чтобы ты с другой пришел. Так мне даже эта жена из больницы написала – что она, типа, не против, что она эту Татьяну знает. И что даже очень «за», если там Богдан будет, то типа пусть… Может, произойдет чудесное воссоединение бывших супругов. И какая-то такая же чушь. Ну что взять с беременной женщины, мы все дуры в этом состоянии. Но, в общем, вопрос для меня закрыт. А сегодня Сашке рассказала про это – он в штыки, категорически против, чтобы эта Татьяна была у нас на свадьбе. Слово за слово, переругались. Вот я и сбежала к тебе, чтобы остыть. И чтобы информацию собрать. Ариш, что там было с этой Татьяной Тамбовской?

Ой, не называй ее по фамилии! Тамбовский – это Богдан. Только он. Хотя она по закону имеет право носить его фамилию. Увы.

Зизи вдруг трогает меня за руку.

– У тебя было что-то с Богданом, да? Тогда, давно?

Резко встаю и тоже открываю холодильник. Смотрю на бутылки, которые там лежат. У меня теперь «Моет» в холодильнике живет.