Uber также покупал чеки на покупки у компаний вроде Slice Intelligence. Такие аналитические фирмы скупали распечатки анонимизированных данных о покупках с кредитных карт компаний и ритейлеров, разделяли результаты, анализировали их по секторам и перепродавали пакетами другим компаниям.
Сводные данные с квитанций по оплате поездок, например от Lyft позволяли Uber узнавать цены своего конкурента. Связав эту информацию с данными скрейпинга по локации и калькуляции цен, компания получала полную картину бизнеса Lyft. Салливан знал, что это не по правилам. Но схема работала.
Кроме наблюдения, были еще и серьезные вопросы по безопасности. Скандал с изнасилованием в Индии оказался лишь верхушкой айсберга. Посторонние не знали, что ежегодно операционные команды Uber разбираются с тысячами случаев неподобающего поведения, выражающегося в том числе и в росте численности нападений сексуального характера. По мере расширения сервиса возрастало и число поездок – миллионы, а потом миллиарды. Закон больших чисел означал, что нападения и сексуальные преступления были, вероятно, неизбежны. Но Uber так понизил требования к водителям, что на компанию работали люди, которых никогда бы не допустили к официальному такси. Проблема стояла так остро, что позднее компания разработает собственную классификацию неподобающего сексуального поведения и агрессии для более точного учета поступающих ежегодно сообщений о разного рода инцидентах.
Оглашение данных о том, что сотни водителей обвинялись в сексуальном нападении на клиентов, вызвало бы грандиозный пиар-скандал. Когда против компании или водителя выдвигалось обвинение в изнасиловании, некоторые сотрудники Uber напоминали другим, что водители «невиновны, пока не доказано обратное». Сам Каланик часто повторял эту фразу. С формальной точки зрения он был прав, и Uber тоже пострадал от ложных обвинений и претензий. Но, возможно, даже сильнее, чем подвергшиеся нападению пассажиры и обвиненные в нападениях водители, переживал каждый случай Каланик, чувствовавший, что преследованию подвергается Uber, что он – настоящая жертва. Неудачники всегда злоумышляли против его компании; враги мечтали стать свидетелями ее падения. «Невиновны, пока не доказано обратное», – напоминал сотрудникам Каланик. В тех случаях, когда пострадавший от сексуального насилия решал не обращаться в суд или полиция не находила свидетельств, достаточных для возбуждения уголовного дела, на пятом этаже штаб-квартиры звучали аплодисменты.
Кроме вопросов безопасности и вмешательства в личную жизнь была еще одна большая проблема. Услышав о ней, Салливан сначала даже не поверил. По словам администраторов, в начале 2014 года Uber подвергся мощной хакерской атаке, приведшей к утечке данных, в результате которой были скомпрометированы имена и регистрационные номера более 50 тысяч водителей Uber152. Компания скрывала факт атаки, не представляя, как предать гласности этот факт и стоит ли вообще это делать. Каланик не знал законов и ликвидировать этот пробел не стремился. Разумеется, он не хотел, чтобы общественность проведала о случившемся задним числом и отреагировала соответственно, и всегда считал, что решение должны принимать юристы, и, самое главное, чтобы все как-нибудь ушло в прошлое. Салливан понимал, что не все так просто. Согласно законам штата Калифорнии, Uber был обязан уведомить власти об утечке информации.
Атака на базу данных случилась в мае, но ее последствия проявились только в сентябре. Переговоры с Uber Салливан вел в декабре – и к тому времени компания так ничего и не признала.
В предварительном разговоре с Салливаном Каланик попросил его провести презентацию для старших администраторов и представить им, как будет устроена система безопасности компании, если он получит предлагаемую работу. Салливан сказал, что хочет сделать безопасность интегральной частью маркетинговой стратегии Uber. Клиенты, полагал он, должны считать, что поездка на Uber намного безопаснее, чем на такси. «Безопасность должна быть для нас брендовым дифференциатором, а не минимально жизнеспособным компонентом», – сказал Салливан.
Он обдумал свои варианты. Ему предложили работу ответственного за информационную безопасность, руководителя разношерстной команды из примерно тридцати человек, разбросанных по нескольким группам внутри компании. Салливан понимал, что ему придется укрепить и увеличить штат команды. Он также попросил – и эта просьба была удовлетворена – отчитываться непосредственно перед CEO.
Uber нуждался в Салливане куда сильнее, чем Салливан в Uber. Но Джо был готов принять вызов. Кроме того, он уже купился на обещания и проникся симпатией к сладкоречивому гендиректору компании, Трэвису Каланику.
Мир технологий не был для Салливана родным. Старший из семи детей, он пошел против родителей-хиппи – его отец был скульптором и художником, мать школьной учительницей и писательницей – и поступил в юридическую школу153. В то время, когда юные предприниматели с воодушевлением создавали софт, федеральный обвинитель Салливан потратил молодые годы на борьбу с худшими пороками человечества. Роберт С. Мюллер, отмеченный наградами герой войны и впоследствии спецпрокурор, проводивший расследование в отношении президента США Д. Трампа, лично выбрал Салливана для работы на престижной должности в подразделении по борьбе с киберпреступлениями офиса прокурора Северного дистрикта Сан-Франциско.
Салливан изучал право в университете Майами, где получил степень доктора, после чего занялся практической работой над коммерческими секретами и корпоративным шпионажем времен бума конца 90-х. К 2000 году, когда лопнул пузырь, он уже сделал себе имя.
Высокий, около 188 сантиметров, слегка сутулый, Салливан имел привычку совать руки в карманы. Кустистые каштановые брови и аккуратно причесанные волосы придавали ему мягкий, безобидный вид. Со строгого костюма он перешел сначала на джинсы в стиле «как у папы» и рубашку на пуговицах, а закончил джинсами же, но из разряда «как удобней» и футболкой. Высокие скулы, открытый лоб и широко расставленные глаза придают ему выражение спокойного стоицизма перед лицом сложных проблем информационной безопасности.
Говорил Салливан быстро и четко, с невозмутимостью человека, чье хладнокровие закалено годами юридической практики. Самое большее, что он мог позволить себе, – это легкое движение бровью или сдержанную улыбку, сопровождающую рассказ о славных деньках времен работы прокурором. Он никогда не смеялся, разве что усмехался рассказанной шутке, которую долго хранил как секрет.
Не обладая природной харизмой многословного судебного юриста, он тем не менее нравился людям. Немного странный, но не замкнутый, он был готов много и упорно работать и ловить плохих парней. Все знавшие Джо отзывались о нем как о человеке надежном и заслуживающем доверия.
Несколько лет Салливан расследовал киберпреступления на правительственную зарплату, а потом решил поработать на себя. В 2002 году он получил должность в eBay, энергично развивающейся технологической компании с растущим доходом, блестящими перспективами и миллионами ежедневных аукционов от онлайновых покупателей и продавцов.
И конечно, там хватало жулья. Занимая должность директора по доверию и безопасности, Салливан денно и нощно гонялся за мошенниками, использовавшими платформу, чтобы нагревать новичков на тысячи долларов. Миллионы людей, впервые приходивших на сайт, не были готовы к встрече с обманщиками, выставляющими фейковые серийные игрушки и несуществующие коллекционные бейсбольные биты.
Большинство мошенников не отличались изобретательностью и, совершив сделку, просто не посылали товар покупателю. Но встречались и случаи более изощренные. Так, например, злоумышленник мог предложить доверчивому продавцу провести оплату вне eBay, а потом послать невозвращенный чек. Если продавец жаловался, помочь ему компания не могла, поскольку операция совершалась без ее участия. Самое злостное мошенничество отличалось и особой простотой: продавец отправлял покупателю пустую коробку. Количество таких случаев ежегодно исчислялось десятками тысяч и увеличивалось по мере роста популярности сайта.
