— Что ты предлагаешь? Конкретно? — спросил я, поскольку у самого червячок сомнения грыз душу.

— Давай ограничимся пятнадцатью годами, ну у нас же в СССР максимальный срок наказания пятнадцать лет, больше не дают — только расстрел — сказал Погодин. — Захочет — пролит контракт за вечную жизнь.

— Я согласен — действуй — дал я разрешение на вербовку нового сотрудника.

Интерлюдия, Черняев

Погодин решил навестить своего бывшего учителя физики Черняева, который уже не работал в школе — на инвалидность его отправили. Ему было сделано несколько операций, но врачи не смогли избавить его от рака, болезнь прогрессировала. Валера узнал в школе его точный адрес и отправился в гости. Прошелся возле дома, в котором была квартира Черняева, расспросил мальчишек, играющих во дворе об учителе.

— Он часто сидит на лавочке вот там — показал розовощекий мальчуган на лавочку возле подъезда.

— А во сколько он там бывает? — спросил Погодин.

— Да уже скоро должен выйти. Он тут сидит с полчаса, потом уходит, свежим воздухом дышать ходит — сказал мальчишка.

Погодин подождал минут двадцать, ходя со своей тростью вдоль протоптанных тропинок в снегу, тоже подышал свежим воздухом. Наконец, минут через двадцать из подъезда вышел сгорбленный мужчина, и уселся на лавочку. Погодин с трудом узнал в нем своего бывшего учителя, он сильно похудел, напоминал скорее узника концлагеря, чем цветущего мужчину, которым он был три года назад. Погодин даже засомневался, что наниты смогут его вылечить, но решился и подошел к лавочке.

— Здравствуйте Виктор Николаевич, я Валера Погодин, вы у нас физику вели — поздоровался и представился он бывшему учителю.

— Здравствуй Валера… Вспоминаю тебя, кажется, у тебя были проблемы со здоровьем, и ты из-за этого не учился — сказал Черняев, приглядевшись к Погодину.

— Да, было такое дело — упал с крыши гаража, повредил тазобедренный сустав, два года по больницам скитался — ответил Погодин.

— Ну и что же? Вылечился? — спросил Черняев.

— Вылечился, но не в больнице. Там, к сожалению, помочь мне не смогли — сказал со вздохом Погодин, вспомнив свои мытарства по больницам.

— И где же ты тогда вылечился, если не в больнице? На каком ни будь лечебном источнике? — заинтересованно спросил Черняев.

— Ну что-то вроде этого. Есть эликсир, который излечивает все заболевания, но и плата за него немаленькая, придется пятнадцать лет отработать за это — сказал Погодин.

— Где это такое предлагают? — спросил Черняев удивленно.

— Есть места, но не каждый согласится пятнадцать лет работать по контракту — ответил Погодин.

— Погоди Валера, мне тут пара лет от силы осталось землю коптить, я готов хоть в зоне пятнадцать лет отсидеть, чтобы потом жить нормально, у меня совсем другая ситуация, чем у тебя! Мне всего сорок лет, останется время и для себя пожить! Не тяни, я готов на такой контракт! — Черняев устремил свой горящий взор на Погодина.

— Вот эликсир, выпьете его, через месяц у вас все болезни исчезнут. За это будете работать на нас пятнадцать лет, ничего противозаконного мы не делаем. Через месяц встретимся, когда вы излечитесь, обсудим подробности. Выпить надо при мне — сказал Погодин, передавая учителю мензурку с жидкостью.

— Ты не шутишь? — настороженно спросил Черняев.

— Такими вещами не шутят — сказал Погодин.

— Странно это, ну просто я верю в чудеса, потому что меня только чудо может спасти — вздохнул учитель и выпил лекарство. — Ну что теперь дальше делать? — спросил он.

— Теперь начнется лечение, оно будет продолжаться один месяц. Вот через месяц, может чуть позже, я к вам подойду, обсудим вашу работу, когда вы полностью излечитесь — сказал Погодин и попрощался.

— Чудеса, да и только — вздохнул учитель, так и не поверив бывшему ученику.

Глава 26

Моя милиция

В середине февраля меня вызвал следователь Сан Саныч Ухов, который вел дело о нападении на меня бандита с ножом. С ним у меня были нормальные отношения, он как-то отличался от других милиционеров своей простотой и человеческим подходом к людям, не выставляя себя выше них. Поэтому я без разговоров пришел к нему в райотдел.

— Костя, помоги мне. Тут мне шепнули на ушко, что ты золото можешь находить — попросил Сан Саныч после того, как мы поздоровались.

— Есть такое дело Сан Саныч, а где искать-то надо? — спросил я.

— Да у нас тут была заварушка, бандиты друг друга перестреляли, у одного из трупов нашли золотой песок, зашитый в подкладке пиджака. Потом остальные улики показали, что эта банда грабила старателей. Значит где-то у нее должны быть заначка с золотом или схрон. Мы этот дом весь обыскали как могли, с миноискателем специалисты ходили. Но ничего не нашли. А я уверен, что золото у них должно быть, как и другие ценности — деньги, они же на книжку их не кладут, в отличии от тебя — хмыкнул следователь с доброй улыбкой. Ни для кого не было секретом в Сусумане, что я заработал за лето шестнадцать тысяч и они лежат у меня на книжке.

— Да не вопрос Сан Саныч, говорите адрес и когда подойти — сказал я, не задумываясь.

— Давай сейчас и поедем — чего тянуть-то — сказал Сан Саныч, поднял трубку и вызвал опергруппу на выезд. — Сейчас тишина в оперативном плане, дежурная группа бездельничает, вот и прокатятся с нами. Как у тебя дела с учебой?

— Да нормально, одни пятерки — ответил я.

— На медаль тянешь? — спросил Сан Саныч.

— Нет, поздно уже. Поумнел поздно, в девятом классе только. На медаль надо без троек восьмилетку закончить. Да и не нужна мне медаль, ради знаний учусь — ответил я.

— Ну ты молодец! — похвалил меня следователь.

Мы сели в УАЗ-таблетку, и через полчаса подъехали к частному дому. Дик тут же сообщил мне, что это резиденция Сиплого, в которой меня пытали. Дроны-разведчики летели за нами, они тут же начали кружить над двором.

— Костя, схрон скорее всего в доме, иначе как зимой его достанешь? — сказал следователь и мы прошли в дом. Я начал обследовать с помощью коммуникаторов стены и полы, дроны обследовали крышу частного дома снаружи. Через полтора часа я наконец обнаружил тайник с золотом, это даже для меня было непросто.

— Сан Саныч, вот тут в печной трубе тайник, где шибер. Над ним выше на полметра находится какой-то металлический сосуд с золотом — сказал я.

— Точно Костя? — с сомнением спросил следователь.

— Ну насколько мне позволяет мое чутье — улыбнулся я.

— А, хрен с ним, будем ломать! — решился следователь. — Претензии предъявлять уже некому, хозяин в могиле уже лежит, горисполкому дом передадут. А с ним проблем не будет, отремонтируют.

— Ломать не потребуется. Четыре кирпича над шибером просто вставлены и щели замазаны известкой. Их надо вынуть, тогда станет доступен тайник — пояснил я.

— Ну ты даешь! — восхитился следователь и попросил эксперта вынуть кирпичи — он тут был главным рукастым мужиком.Леонид Васильевич, эксперт, подошел ко мне, я ему все разъяснил, он острым шпателем очистил швы вокруг кирпичей, после этого они легко вышли из своих гнезд. Он засунул руку в тайник и вытащил большую жестяную банку.

— Блин, тут килограмм десять! — воскликнул он, подавая банку оперативнику. Понятые вытянули шеи, смотря на банку.

— Так понятые, в тайнике найдена банка, сейчас ее откроем — сказал следователь, а эксперт начал разрезать проволоку, которой была опутана банка. Затем он вытащил из банки затычку из мешковины, а потом начал извлекать из нее мешочки, в которых старатели обычно хранили золото. Эксперт достал весы, начал взвешивать мешочки, опечатывать их и вешать на них бирки — с золотом были строгие процедуры. Но следователь обозначил золото в протоколе как «желтый металл, похожий на золото». Я спросил его — почему не обозначает как золото. Он ответил, что без квалифицированного анализа определить золото это или латунь трудно, это и сделают эксперты в золотоприемной конторе. После этого эта экспертиза будет подшита в уголовное дело — во как оказывается строго с этим делом!