Через неделю мы смотрели на огненное шоу над Тонкинским заливом. Примерно в два часа ночи с ракетных катеров, а точнее с рыбацких лодок, распределенных по акватории залива вокруг трех авианосцев, начали вылетать ракеты «Град» одна за одной, с интервалом несколько секунд. Все это было видно издалека. Корабли охранения через пять минут открыли огонь, но катера уже отошли далеко от линии поражения легкой артиллерии. По ним начала работать тяжелая артиллерия, но быстро перестала, так как цели уже пропали с радаров.

Через десять километров полета — так был выставлен таймер, и такая дистанция была до авианосцев от лодок, ракеты начали взрываться, а точнее с небольшим взрывом с яркой вспышкой в небе стали раскрываться контейнеры с термитными шашками, которые устремились вниз, разгораясь в полете — так Айк упростил конструкцию шашек, их зажигание происходило при раскрытии контейнера. Высота полета ракет на конечном участке полета была около ста пятидесяти метров, через несколько секунд шашки падали в море, и там шипя, плавали у поверхности, озаряя белым светом окрестности. Примерно с десяток ракет раскрылись точно над авианосцами, обширные пожары сразу возникли по всей взлетной палубе, загорелись самолеты, плотно стоящие на ней. Стало взрываться топливо в баках самолетов, огненное зарево поднялось над Тонкинским заливом. Корабли охранения открыли огонь по удаляющимся катерам из всех видов орудий, но катера быстро разорвали дистанцию артиллерийского огня, только несколько катеров было подбито случайными попаданиями.

Всю ночь американцы пытались бороться с огнем, но начал взрываться боезапас на самолетах и нижних палубах, затрудняя борьбу с огнем. Еще двое суток горели авианосцы, в конце концов их потушили, но результаты были плачевными. Авиагруппы на них были полностью уничтожены, сами авианосцы вышли из строя и им предстоял многолетний ремонт.

Следственная группа из Вашингтона установила точно, что нападение совершили тридцать гражданских рыбацких лодок, на которых были установлены пакетом примитивные трубы для запуска четырех ракет «Град». Несколько их нашли в заливе с поврежденными осколками снарядов двигателями. Но установить точную принадлежность лодок было трудно — там были вьетнамские газеты и цитатники Мао. Вроде бы это были вьетнамцы, но и китайцы тоже тут же засветились — цитатники Мао только они носили с собой. Да и не имело это особого значения — Китай открыто помогал Вьетнаму.

Аналитики АНБ — агентства национальной безопасности, США пришли к выводу, что вероятность поражения авианосцев при такой атаке близилась к ста процентам — сорок ракет приходилось на один корабль, даже если попадут по цели десять процентов из них, что и произошло в реальности, то это гарантирует поражение авианосца на сто процентов. Каждая ракета выбрасывала по двести термитных шашек, каждая из которых могла вызвать катастрофический пожар на корабле.

Пока шли эти разборки, самолеты США не бомбили ДРВ и Южный Вьетнам. Но АНБ выработало свои рекомендации для авианосцев — плотное охранение вокруг них в радиусе действия ракет «Град», и после этого один за другим авианосцы двинулись в Тонкинский залив, их у США было достаточно. Но это произошло только через месяц, в течение которого самолеты США не появлялись в небе Вьетнама.

Мы с Погодиным потирали руки — нам удалось реально помочь Вьетнаму избавиться от бомбардировок, хотя бы на один месяц, а это многого стоило. Мы только были недовольны тем, что никому не могли этим похвастаться. Только друг перед другом, что было неинтересно, и своими подружками с нейросетями, с запретом им делиться этими сведениями с другими людьми.

Но перед подружками мы отыгрались по полной! Показали видео, как с пустых катеров и лодок стартуют ракеты «Град», огненные стрелы устремляются к авианосцам, затем они снижаются, мажут конечно неимоверно, практически все летят мимо, но все-таки над авианосцами одна за другой разрываются ракеты, и огненный дождь падает на палубы кораблей. Один за одним загораются штурмовики «Скайхок», начинают взрываться их баки с горючим, горящее горючее разливается по палубе, стекает вниз на нижние палубы, раздаются взрывы неуправляемых ракет, подвешенных к самолетам, они начинают разлетаться и подрывать другие самолеты, начинают взрываться их боеголовки, от них детонируют другие ракеты и так пошла цепная реакция разрушения. Все это снимали наши дроны с разных сторон каждого авианосца, мы готовились нанести следующий удар, когда залижут раны от этого нашего удара.

— Ну что Валера, как тебе реакция Зои и Ларисы на нашу вьетнамскую авантюру — спросил я друга.

— Да что с них взять — девчонки! — разочарованно бросил Погодин. — Надо в команду мужиков набирать! С ними хоть нормально можно будет обсуждать боевые операции! А с девчонками только трахаться можно. Ну и нужно конечно — тут же поправился он себя.

— Да, я тоже прихожу к выводу, что нам нужны мужики. Давай думать над этим. Только надо набирать отслуживших в армии или после вуза. Но после вуза в Сусумане почти никого нет, только учителя. А вот после армии ребят достаточно — сказал я.

— Боюсь, что у этих ребят после армии интересы совсем другие — с грустью констатировал Погодин.

— Есть наверно среди них и такие, которые не против дальше служить, да не вышло. Или в ВУЗ не попали с первого раза — вот этих мы можем перехватить — сказал я.

— Костя, ты прав, я поговорю со своим окружением, кто знает таких ребят. А ты давай поговори со своим окружением, может кого найдем подходящих для работы у нас — сказал Погодин.

— Надо выходить в большие города, там народа гораздо больше, чем в Сусумане — сказал я.

— Надо посмотреть на наш комсомольский актив, может из них кого привлечь — предложил Погодин. — Ну райком ВЛКСМ имею ввиду.

— Не, подальше от этих ребят будем держаться. Ты бы пошел туда работать? — спросил я.

— Да что я там забыл? — сразу возразил он.

— Ну вот, значит туда идут те, кто не пригоден для профессиональной инженерной работы. А нам такие люди ни к чему — ответил я.

— Лады… Блин, надо узнать, у кого родичи в военкомате работают, чтобы через них найти нужных нам людей — сказал Погодин.

— Ну да, так они тебе все и выложили — усмехнулся я. — Еще и в КГБ стуканут, чего это этот парень интересуется воинами, вышедшими в запас?

— Да, тут явный клин — согласился Погодин.

— Слушай, а вот у нас в руках есть лекарство от всех болезней, это же тоже средство для привлечения кадров. У кого рак, тот не раздумывая подпишет с нами пожизненный контракт — сказал я.

— Но у них же у всех имеются семьи — возразил Погодин.

— Ну и что — просто у них работа будет связана с длительными командировками — сказал я. — Так семье и скажут.

— А если правоохранительные органы докопаются — куда ездил в командировку? — спросил Погодин.

— Мы официально их устроим старателями в свою артель, вот туда и будут ездить на наши полигоны — ответил я.

— Резонно — согласился Погодин.

— Надо теперь выходить на горздравотдел, чтобы получить списки неизлечимо больных людей с высшим образованием, у нас их наверно единицы — сказал я.

— Ну горздравотдел — это не военкомат, секретов таких нет — сказал Погодин. — Хотя погоди… Виктор Николаевич Черняев, учитель физики, уже год лечится от рака, уже не работает. У нас вел физику, потом я попал в больницу, и он тоже. Если его излечим, у нас в команде будет взрослый мужчина, для некоторых дел его помощь будет незаменима.

— Хорошо, я его даже не помню — у нас он физику не вел, у нас Екатерина Львовна ее ведет. У нее со здоровьем все в порядке — улыбнулся я, вспоминая симпатичную физичку.

— Ну что скажешь насчет Черняева? — спросил Погодин.

— Давай, поговори с ним, но только под протокол, чтобы после излечения работал на нас — подчеркнул я.

— Хм, как-то не по себе. Можем излечить человека просто так, а требуем от него пожизненного контракта — сказал Погодин.