Так встретила юность Петродворца новый, 1945-й, последний фронтовой год!

На запад

Вел из Кронштадта снова путь на запад,

И за плечами, дерзостен и тверд,

Солоноватых волн вдыхая запах,

Матросов провожал глазами Петр,

И все родное, все пережитое,

Как отголосок песни камыша,

Что рос из сердца павшего героя,

В бой уносила флотская душа.

Шли катера в стремительном разбеге

Туда, где был повержен враг навек.

Бойцы Невы форсировали Прегель,

Солдаты штурмовали Кенигсберг.

1945 г.

Петергофский десант! Он вспоминался нам неотвязно, когда в апреле 1945 года в Восточной Пруссии готовился десант балтийской морской пехоты на косу Фриш-Нерунг.

В Пиллау (теперь он называется Балтийск) поражало хаотическое нагромождение размолотой фашистской военной техники, крошево камней и железа. Какой горькой насмешкой немцев над собой казались трафареты надписей на обломках зданий: «Камни рушатся — наши сердца несокрушимы!»

А поверх гордо и твердо: «Слава гвардейцам Толстикова!»

Пиллау, а после его падения узкая песчаная коса Фриш-Нерунг, идущая вдоль залива к Данцигу, стала последней дорогой отступления для разгромленной Советской Армией у Кенигсберга фашистской группировки.

На косе гитлеровцами была создана мощная, глубокоэшелонированная оборона. Туда-то и предстояло высадиться с кораблей бойцам нашей морской пехоты.

Этот десант должен был совпасть с ударом армейских частей. Командование КБФ предприняло эту операцию для того, чтобы перерезать фашистам последний путь отступления, помешать их отходу на запад.

Одновременно на косу в районе Вальхалле, в Данцигской бухте, был высажен сводный полк 38-й гвардейской стрелковой дивизии под командованием полковника Белого.

Со стороны Пиллау предпринята была высадка усиленного сводного полка 260-й бригады морской пехоты под командованием полковника Добротина и сводного полка 13-го гвардейского стрелкового корпуса; этим полком командовал подполковник Козлов.

Особая задача выпала на долю отдельного батальона морской пехоты, во главе которого находился один из опытнейших десантников Балтики подполковник Лейбович.

Штаб батальона — маленький домик неподалеку от электростанции в пригороде Кенигсберга — Пайзе. В здании электростанции щиты управления забаррикадированы невысокими кирпичными стенами. Всюду надписи: «Фюрер призывает…», «Фюрер требует…». Он уже не мог призывать, ему не с кого было требовать!

У входа в штаб — часовой в форме пехотинца, с буквами «БФ» на погонах. Его товарищ присел на крыльце, разбирает, чистит автомат. Они земляки, саратовские трактористы, комсомольцы. Вместе работали, вместе пошли воевать.

Ждем комбата.

— Вот Батя, — говорит боец, указывая на дорогу, по которой торопливо идет человек в фуражке с широким козырьком, в гимнастерке с орденами. Он кавалер четырех орденов Красного Знамени.

У Александра Оскаровича Лейбовича хорошая родословная. В маленьком городке Стародубе его дед был знаменитым кузнецом, вдохновенным мастером. Кузнецом был и отец Лейбовича.

Иная судьба выпала сыну. Она одарила его воинской удачей, послала воевать на Балтику.

На Балтике подполковник служит давно. Он участвовал во многих дерзких и опасных боях, прославивших балтийскую морскую пехоту.

Комбат входит в штаб, его окружают командиры рот и взводов.

— Готовность номер один, выход ночью, — объявляет он, открывая короткое совещание. — Мы в первом эшелоне, вместе с первым батальоном бригады. Нам нужно захватить поселок Нойтиф. Там находятся электростанция и крупнокалиберная стационарная батарея. Первому батальону майора Семенова поставлена задача соединиться с подразделениями десанта, высаживаемого в Данцигской бухте, занять оборону поперек косы и не пропустить противника на юг. Всё!

Темно-красное солнце садится за сосны. Пехотинцы в полном боевом снаряжении готовятся к посадке на катера…

Перекур, спокойная, негромкая беседа… Кажется, что люди отправляются в шахту или в цех на ночную смену.

И только по возбужденному блеску глаз, по скрытому волнению догадываешься, что чувствуют эти люди, которым предстоит в самый канул победы, когда даже воздух пронизан ею, снова идти в бой.

На прикладах автоматов бойцы выжигали горящими угольками названия родных городов, кораблей. Весь Балтийский флот, вся Родина идут с моряками в этот десант.

На опушке леса появляется девушка в шинели. Это Марта Бонжус, санинструктор. С братской любовью и уважением относятся к ней ребята. Она была с ними в самых тяжелых боях, многие обязаны ей жизнью.

Марте двадцать один год, с четырнадцати она в комсомоле. В самом начале войны добровольно вступила в дивизию народного ополчения.

Под Нарвой медсестра Марта Бонжус приняла первое боевое крещение.

Разрывы мин и снарядов, пули. Стоны, крики раненых бойцов на берегу Наровы. Кого здесь только нет — одни совсем молодые, как Марта, другие пожилые. «Девочка, — говорил ей седоусый, тяжело раненный боец, — оставь меня, сама погибнешь!»

Но Марта вынесла его, как и многих других, из-под огня.

Лишь часть батальона, в котором находилась Марта, пробилась к Ленинграду.

Так случилось, что Марта Бонжус где-то в районе Стрельны оказалась в расположении балтийской морской пехоты. И это решило судьбу девушки.

Сейчас ей даже трудно вспомнить, каким образом опа была зачислена в ряды моряков. Тельняшка, фланелевка… А вокруг черные от копоти боя матросы.

Маленькая, сероглазая, с санитарной сумкой на боку, Марта не страшилась огня.

Если говорить честно, она горевала лишь, когда в ее санитарной сумке иссякали индивидуальные пакеты, но хватало жгутов. Шприц, противостолбнячная сыворотка были для нее оружием, которым она боролась со смертью.

В зимние ночи по льду шла Марта с товарищами из Кронштадта в ледовую оборону под Петергоф. Ее видели в первых рядах десантников, штурмовавших острова Выборгского залива и Моонзундские острова. Когда требовали обстоятельства, она сама брала в руки оружие и защищала раненых бойцов.

Все вспомнилось ей теперь — и осень сорок первого, когда в одной из ожесточенных схваток под Петергофом она заменила убитого пулеметчика. Контузия, госпиталь… И вновь бои, ночные разведки па льду Финского залива…

И высадки на острова Бьергского архипелага… Какие там тяжелые ранения были у ребят! Почти все только в грудь и голову… И вступление в ряды Коммунистической партии.

На войне погибли все ее братья.

Гриша, артиллерист, отдал жизнь за Ленинград, Андрей, летчик, — за Украину. Толя, пехотинец, убит под Орлом.

…Четыре часа тридцать пять минут утра. Полная луна светит в темно-голубом небе. Катера один за другим идут к косе. Там враг, смертельно раненный и потому перед гибелью особенно опасный.

На берегу заметили приближение кораблей.

Может быть, среди фашистов были и те, что впервые встретились с балтийскими матросами лицом к лицу в Петергофе.

С флагманского катера взвивается красная ракета.

Началось!

Десантники под пулями прыгают в воду. Многим она по грудь.

Скорее, скорее!.. Пушки, пулеметы с катеров бьют по берегу, прикрывая высадку. Отовсюду несется: «За Родину!», «За Ленинград!», «За Смоленск!». Почти каждый боец произносит имя города, где он родился, за который сражался всю войну и сейчас идет в этот важный для дела победы десант.