«Тридцать лет…» — думал Титунин.
В истории государства это период небольшой. Но в жизни человека, прошедшего по дорогам войны, своими глазами видевшего муки фашистского ада, он кажется долгим. А порою и тяжким, когда один за другим уходят в небытие твои боевые товарищи. И Гавриилу Титунину захотелось снова прийти одному к пирсу, к морю, на волны которого он и его побратимы опускали в память десанта венки.
Он пошел туда по вечернему Петродворцу, городу, который сегодня увидел другими глазами…
Отгоревшее не вернется. Нам не поднять с этой земли уснувших в ней навсегда. Не увидеть моряков, занимавших круговую оборону в бетонном кольце Римского фонтана. И тех, кто сражался насмерть у Самсоновского канала, шел в свою последнюю атаку возле «Шахматной горы».
Постоим возле нее, товарищ! И возле огромного разъятого пня, похожего на чашу Вечного огня. Рядом с ним возвышается стройное молодое деревцо. Красный лист, сорванный ветром, медленно парит в воздухе. У этого листа форма человеческого сердца. И куда бы он ни упал, лист укажет, где сражался насмерть боец.
Темнеет. Петродворец зажигает огни. Они вспыхивают в каждом доме, старом и только что построенном, огни мира и счастья, огня благодарной человеческой памяти.
Зажигает свои огни и Кронштадт.
Титунин проходит мимо Большого дворца, улицы Морского десанта, спускается в парк.
Где-то близко, невидимые во тьме, колышутся на воде венки.
«Значит, не забыли нас сыны. Значит, крепко держат в памяти и в своем сердце наше краснофлотское дело».
От моря веет осенним холодом. В небе прорезываются острые звезды. А он все глядит, вспоминая пережитое в этот поразительный день.
Вспоминает горячие слова друзей из Петродворца, их твердое обещание: героям десанта будет воздвигнут памятник. Это и его мечта, желание всех моряков, всех, кто сражался в петергофских парках.
Балтиец мысленно представил его себе.
Пусть встанет он на скалистом подножии, в воде, невдалеке от пирса, где высаживался десант.
Пусть отлитый из бронзы моряк с оружием в руках шагнет на берег.
Чтобы все, кто приезжает сегодня в Петродворец, в его парки, к фонтанам, дворцам, помнили, что каждый клочок, каждая пядь этой земли политы кровью отважных, кровью тех, кто защитил Ленинград, отстоял счастье будущих поколений.
Помнили вечно!
И если вновь в Петродворце, в Кронштадте,
На опаленном смертью берегу
Тебе придется побывать, читатель,
Тех вспомни, перед кем и мы в долгу.
Останутся в сердцах потомков святы
Тех имена, кто бился до конца,
Пусть улица Матросского десанта
Хранит величье каждого бойца.
С оружием в руках войдут устало
Они в спасенный свой Петродворец.
Пересеченный зеленью кварталов,
Он светится, как голубой ларец.
И множество не без вести пропавших
Стремительных и молодых парней,
И множество с твоей земли не вставших
Глядят на небывалый блеск огней.
Бойцы погибли у твоих фонтанов,
Чтобы из праха встал цветущий сад,
И, вспоминая павших ветеранов,
Матросам салютует Ленинград!
1941–1971 Кронштадт — Петродворец — Ленинград
notes
Примечания
1
Охрана водного района.
2
Сигнал прекращения стрельбы.
3
Вс. Азаров. Мы отомстим за тебя, Петергоф. «Правда», 28 января 1944 г.
4
«Красная звезда», 3 августа 1966 г.
5
«Нева», 1969, № 9.
6
Н. Г. Кузнецов. Накануне. М., Военнздат, 1966, стр. 260.
7
Г. К. Жуков. Воспоминания и размышления. М., АПИ, 1970, стр. 315.
