Вот как умер Конрад, собственный сын убил его, вероятно, намеренно позволив огню скрыть следы своей причастности.

Орион, должно быть, убил отца первым, потому что на всех остальных видео шрамы у него уже есть. Значит, он не только обернул план Конрада против него самого, но и решил вершить справедливость своими руками, минуя полицию.

Я отступаю назад, качаю головой и пытаюсь смириться с тем, что его отец совершал чудовищные вещи и заслуживал смерти. И всё же это делает Ориона убийцей, какими бы ни были обстоятельства.

Как можно это оправдать?

Законы существуют не просто так, и если каждый начнёт вершить суд по собственному кодексу справедливости, к чему это приведёт нас, как общество?

Но это ещё не всё.

С тяжёлым сердцем я нажимаю на видео с названием «Грант». За прошедшую неделю отец постоянно писал мне, пока Орион не заблокировал его номер и не велел мне не обращать на него внимания.

Он сообщил, что не будет помогать им спасать компанию, и меня это устроило.

Почему здесь есть файл с именем Гранта?

Ладони потеют, и я вытираю их о платье, прежде чем взяться за мышь и нажать на папку.

И в этот момент я жалею, что сделала это.

Потому что то, что я вижу, раз и навсегда разрушает мою сказку и напоминает, почему я всегда предпочитала мифы реальности.

По крайней мере, в мифах никогда не строят иллюзий о счастливых концах и показывают человечество во всей его низкой красе.

Я допиваю второй кофе за день, читая квартальный отчёт о только что приобретённой компании. Грант едва не довёл её до краха, и удивительно, что там вообще оставались люди, готовые работать.

Как я и говорил, она станет для меня ценным активом, и я восстановлю фирму до прежней славы, чтобы подарить её жене и наконец сделать её законной наследницей.

Это станет последним «иди к чёрту» для тех ублюдков, которые пытались погасить свет того, что принадлежит мне. Глубокое удовлетворение захлёстывает меня при мысли о том, что я наконец-то её удержал.

Моя одержимость ею растёт с каждой секундой, и чем ближе мы становимся, тем сильнее она становится.

Именно тогда двери моего кабинета распахиваются настежь. Я слышу пронзительный голос Элизабет:

— Сэр, вам нельзя сюда входить!

В этот момент в комнату входит поджарый, мускулистый мужчина в костюме-тройке, его магнетическая аура сметает всё на своём пути. Он идёт так, словно весь мир принадлежит ему, и в какой-то мере так оно и есть.

Ибо он — король в полном смысле этого слова, правящий железной рукой, которая способна убить любого по его желанию.

Тёмные волосы с несколькими серебристыми прядями выделяются на фоне смуглой кожи, а разноцветные глаза изучают меня с одновременной скукой и насмешкой, холодной и хищной по своей природе.

Несмотря на то что ему пятьдесят, все знают, с ним лучше не связываться, потому что слово «милосердие» в его лексиконе отсутствует.

— Орион Райт. Наконец-то мы встретились, — обращается он ко мне, поправляя запонки, пока Элизабет растерянно моргает, переводя взгляд с него на меня и, по всей видимости, безмолвно спрашивая, как ей поступить.

Удивительно, что охрана ещё не появилась.

— Отмените все запланированные встречи, — бросает он через плечо, и уголки моих губ непроизвольно дёргаются. Так на него похоже — раздавать приказы там, где у него нет никаких полномочий. — И принесите мне кофе.

— Последний раз, когда я проверяла, я на вас не работаю, а если вам нужен кофе — сделайте сами, — резко отвечает ему Элизабет, и его бровь ползёт вверх.

— Мистер Райт?

— Вы можете идти. Всё в порядке.

Она бросает последний сердитый взгляд на мужчину, прежде чем закрыть дверь. Я ставлю кофе на стол и поднимаюсь.

— Я не в восторге, когда незваные гости врываются в мой кабинет. Не делайте этого больше. Никогда.

Пауза.

— Кто вы и что вам здесь нужно?

Разумеется, я знаю, кто этот человек. Нужно всегда изучать своих врагов, чтобы быть готовым, если они нанесут удар. Однако дать ему это понять было бы с моей стороны роковой ошибкой.

— А, справедливо. Вот, значит, каков этот персонаж, о котором все говорят. Должен признать, ваша репутация вас опережает, и из того, что я слышал… ничего лестного. — Он протягивает мне руку и представляется. — Гаэль Кастильо.

— Если ничего лестного — зачем вы здесь?

Я указываю на кресло напротив, и мы оба садимся одновременно. Гаэль опирается руками о подлокотники, его взгляд, острый, как у ястреба, буравит меня насквозь, ища слабое место, которое он хотел бы использовать. Хотя, зная его методы, он уже собрал досье на мою жизнь и наконец решил, что у него достаточно материала, чтобы предъявить свои требования.

Это значит, что он считает мою жену моим слабым местом. Мгновенно зверь внутри меня рычит при мысли о том, что кто-то может захотеть причинить ей вред.

Он нарушает тишину, голос ровный, черты лица непроницаемы. Кажется, я воочию наблюдаю его легендарный покерфейс, от которого даже самый смелый человек задрожит от страха.

— Я достаточно стар, чтобы знать, как вести бессмысленные вежливые беседы, ходя вокруг да около. Мы оба занятые люди, так что давайте говорить прямо. — Пауза. — Я хочу то, что ваша семья украла у меня.

Откидываясь на спинку кресла, я отвечаю, сдерживая эмоции.

— Понятия не имею, о чём вы говорите. Райты не известны как воры.

— Вы родились в богатстве, и ваша мать оставила вам наследство и у вас хватило ума, чтобы сохранить. Я восхищаюсь такой силой. При этом я сам проложил себе дорогу наверх. Вот в чём разница между нами. Не будем морочить друг другу голову и разберёмся с этим раз и навсегда.

— Вы пробились наверх, убивая людей, — напоминаю я ему, и он одаривает меня улыбкой.

— Вы вступили в картель в пятнадцать лет, и всего через восемь лет устранили босса и сами заняли его место. Позицию, которую вам удавалось удерживать последние двадцать семь лет.

Я постукиваю пальцем по подбородку и делаю вид, что напряжённо о чём-то думаю.

— Разве он не был вашим самым доверенным человеком? Он любил вас как сына, а вы ударили его в спину. Так что вы правы. Мы разные. Я ценю и уважаю верность.

Он смеётся и достаёт из кармана сигару, привычным жестом щёлкая зажигалкой. Прикуривает, выпуская дым, и никотин заполняет пространство между нами.

— Босс стал угрозой для себя и для общества. Это опасно — иметь столько власти, когда позволяешь злу в своей голове одержать верх. Верьте или нет, но убийство может быть милосердием во имя общего блага. — Ещё одна струя дыма. — Уверен, вы это понимаете, ведь вы убили собственного отца и защитили наследие своей семьи. — В ту же минуту, как он упоминает семью, всё безразличие испаряется, и злость сочится из каждого его последующего слова. — Все долги должны быть оплачены, Орион. Верните мне то, что вы украли. Время пришло.

Справедливость.

Я украл у Гаэля справедливость и возмездие, убив Конрада, и с тех пор его душа горит лишь одним.

Он так и не получил возможности отомстить за смерть дочери, и, к несчастью для него, я никогда не мог допустить единственного пути, который ему остался.

— Как я уже сказал. Понятия не имею, о чём вы говорите.

— Я был терпелив с вами. Я уважал то, как вы разобрались с отцом и со всеми сетями торговли людьми, хотя это было моим законным правом. — Он ударяет кулаком по столу, пальцы сжимаются вокруг сигары. — И я даже понял вашу привязанность к нему. У вас было с ним восемнадцать лет. Он больше не ребёнок, которого нужно беречь и защищать. Он уже мужчина, и время ответить за всё пришло.