«Николай Николаевич, будьте справедливы, — скажет он. — Вы встретили Нину Ивановну тридцати лет. А если бы это было на десять лет раньше?»

Михаил нашел среди бумаг на столе чистый лист и написал:

«Танюша, я приду вечером. Теперь ты должна познакомить меня с родителями. Очень хочу понравиться твоему отцу! Боюсь его, понимаешь? Мать не боюсь, а его очень. Вдруг он рассердится и выгонит? Что тогда делать? Ему, очевидно, по душе геологи и физики, а тут, откуда ни возьмись, заводской человек.

О моей маме, о брате и о сестренке ты не думай: стоит им только взглянуть на тебя. Мать давно уже говорит — тебе пора жениться. Мы ее порадуем, ладно?

До свидания! М.».

В половине седьмого Михаил, хотя и небритый, но свежий и бодрый, будто и не было позади бессонной ночи, отправился на стадион — до работы ему предстояла тренировка.

На прощание оскалившийся скелет получил от него такой щелчок, что все его древние кости закачались и загремели. Хмурого Гиппократа он дружески погладил по холодной голове и пообещал:

— А с тобой, доктор, мы подружимся, вот увидишь.

* * *

В тот ранний утренний час, когда Танюша, наконец, уснула, ее родители миновали молодой березовый лесочек и лугом торопливо пошли к станции.

Пока еще не было ни поезда, ни людей на станции, но они спешили, почти бежали, волнуясь, что могут опоздать. Во что бы то ни стало они хотели попасть на первый поезд, так как следующий отходил после него только через тридцать минут. Ждать столько было невозможно, немыслимо.

ЗОЛОТОЙ МОСТ

Они сидели у реки в излюбленном месте, где деревья склонялись ветвями к самой воде: отсюда хорошо был виден мост через Алькагану — мощные бетонные устои и затейливое стальное кружево пролетного строения, перекинутого с берега на берег. Петя Федотов безошибочно нашел товарищей в кустах, молча расположился возле и тоже уставился на мост. Издалека доносился дробный стук движка, звенела в вечном своем течении река, в кустах стрекотала невидимая кедровка.

— Готов мост, совсем готов, — со вздохом сказал Миша Кольцов, покачивая стриженой головой. — Каждый день, считай, смотрели на него отсюда и отмечали, как растет он по сантиметру. Теперь даже обидно: жили почти год из-за него на этом месте, хлопотали день и ночь, переживали, а сейчас вдруг надо уходить.

— Товарищ бригадир, разрешите задать вопрос, — кротким голосом обратился к Пете Коля Сыркин, его совсем не было видно в густой траве. — Предположим, через пятнадцать минут кончится перерыв. А дальше? Мост готов. Как будем жить дальше?

— Через пятнадцать минут мы явимся к нашему прорабу товарищу Жаркову, и он даст нам работу. И не сомневайтесь: нас пятеро, работы хватит на десятерых.

— Сомневаться не приходится. Что-нибудь насчет отделки, подчистки, уборки хлама и мусора? — уточнял Сыркин.

— Точно! Приемная комиссия нагрянет вот-вот, и у нас все должно блестеть.

— А дальше?

— Строительство большое, и говорят, уже приготовлена река, через которую нам строить новый мост. Ясно?

— Вполне. Интересуюсь: пустят ли нас на недельку в Хабаровск — на родителей поглядеть, в парк заглянуть. Хорошо там сейчас: музыка, мороженое, на Амуре огоньки, — мечтал Сыркин.

— «Родителей поглядеть!» А если их нет? — сказал Миша и отвернулся.

Они помолчали. Миша кидал камешки в спокойную реку, нарушая отражение неба и облаков в ней, остальные наблюдали за разбегающимися но воде кругами.

— Почти год прожили мы тут, возле Алькаганы, однако так и не проверили: есть в речном песке золото или нет. — Федя вспомнил об этом с досадой, он был сегодня, против обыкновения, неспокоен и все ворчал. — Один нанаец из стойбища говорил на днях: в Алькагане золото. И до чего странно получается: из-за моста мы про все, даже про золото позабыли.

— Ну беда! Набил бы теперь наш Федя целый мешок золота и стал бы капиталистом, — засмеялся Михайлов.

— Спокойствие! На горизонте прораб! — объявил глазастый Миша.

Молодые бетонщики зашевелились. Прораб шел по берегу, его белую гимнастерку было видно издалека.

— Почему он все-таки не носит своих орденов? — придирчиво спросил Федя.

— И ведь какие ордена!

— Хотя бы колодочку надел. Орден Ленина он за форсирование Днепра получил, — не отрывая взгляда от белой гимнастерки, движущейся среди зелени, сказал Петя. — Батальоном саперов командовал там.

— Мне, братцы, вот что нравится, — сказал Сыркин, подползая поближе к товарищам. — Наш Жарков настоящий герой войны, а поглядишь на него: ничего геройского. И до чего же человек умеет себя не выказывать! Пришел себе с фронта на наш мост, будто до этого в однодневной отлучке находился, работает потихоньку и без шума. До всяких мелочей доходит, до всего ему дело. Мост-то ведь не он строил, однако сдавать он его приготовляется, словно это его мост, собственный.

Сыркин смотрел на товарищей маленькими глазами, в них что-то светилось. Слова его произвели впечатление. На приближавшегося прораба были дружно устремлены пристальные взгляды пятерых человек, которым вместе было меньше ста лет.

— Я другое скажу, — произнес Миша, — строгий он и хмурый какой-то. Нелегко ему, видать, досталась война, не то, что нам. Мы учились, а он жизнью рисковал.

— Тихо! — звонко прошептал Петя.

Они точно из-под земли выросли перед Жарковым. Он не удивился и не улыбнулся, увидя своих бетонщиков. Парни стояли разные по росту, цвету глаз и волос, одинаковые по одежде.

— Бригада товарища То́лстого, — будто здороваясь, сказал Жарков.

— Бригада Федотова, — поправил его Петя, стараясь не смотреть на товарищей, заулыбавшихся оттого, что Жарков опять назвал тощего и длинного их бригадира то́лстым.

— Бригаде То́лстого даю задание, — сказал прораб, не обращая внимания на поправку Пети, — привести в порядок все на пролетном строении, обмести и обтереть, чтобы нигде ни соринки. Вот-вот приедет комиссия принимать мост. И другое задание, не совсем обычное. В трех местах правого берегового устоя аккуратно вырубить пробные кубики. В этих же местах одновременно взять по нескольку кусков бетона отдельно. Понятно?

— Зачем же, товарищ прораб, мост-то портить? — быстро и за всех спросил Михайлов.

Жарков неодобрительно посмотрел на него и так же быстро ответил:

— Нужно. Выбоины тщательно заделать цементным раствором. Исполняйте.

Настроение у ребят испортилось. Тем не менее они проворно взялись за дело. Сыркин замесил цементный раствор, остальные притащили и стали налаживать наверху берегового устоя маленькую деревянную люльку. Предстояла неприятная работа — ковырять мост, именно поэтому Петя Федотов решил ее выполнить собственноручно.

Миша, Федя и Коля Сыркин начали спускать своего бригадира на люльке. Михайлов побежал вниз — наблюдать оттуда.

— Стой! — звонко выкрикнул Петя.

Люлька остановилась. Бригадир наметил место и принялся с помощью молотка и зубила осторожно вырубать из бетонного массива кубики и куски пробы. Бетон не поддавался, пришлось бить тяжелым молотком изо всех сил. Серые осколки брызгами полетели во все стороны.

«Материал прочный и твердый как сталь. Зачем же портить устой?» — с досадой размышлял Петя.

Первый кубик и несколько кусков бетона были вырублены, и Федотова начали потихоньку спускать ниже. На большой высоте зыбкая деревянная площадочка под ним казалась непрочной, и Петя невольно присел.

Река сверху выглядела совсем неширокой, но ясно различались сильное течение ее и завихрения у берегов. Посредине реки поднимался островок с несколькими облизанными половодьем деревцами. Здесь ребята часто проводили часы досуга, валялись на песке. Где-то на островке жила выдра со смешной мордой и продолговатым коричневым телом, и бетонщикам нравилось выслеживать, как появлялась она из воды с рыбиной в зубах.