Ливония в XIV в. представляла собой феодально-колониальное государство, где господствующим классом являлись немецкие феодалы. Латыши и эстонцы составляли бесправную массу феодально-зависимого крестьянства и низшие слои городского населения.

Наиболее крупной политической силой Ливонии был Орден, владевший более чем половиной всех земель страны. Ливонский орден являлся ветвью Тевтонского ордена,^[66] и ливонские магистры находились в зависимости от великих магистров Тевтонского ордена. Но уже с начала XV в. эта зависимость принимает номинальный характер. Помимо Ордена, в состав Ливонии входили Рижское архиепископство и Дерптское, Эзельское, Курляндское епископства. Ливонский магистр, рижский архиепископ, дерптский, эзельский, курляндский епископы являлись государями в своих владениях (в источниках они называются ландесгеррами). Между ландесгеррами происходили частые распри. Особенно упорный характер носили вспышки борьбы между Орденом и рижским архиепископом за главенство в Ливонии. Крупные города Ливонии имели самоуправление. Органами его являлись раты — городские советы, возглавляемые бургомистрами. С конца XIII в. наиболее крупный из городов Ливонии — Рига — вел борьбу за освобождение от власти своего феодального сеньора, рижского архиепископа, и Ордена, также претендовавшего на господство над Ригой. Борьба эта, носившая исторически прогрессивный характер (так как содержание ее составляла борьба бюргерства против феодалов), усиливала тем не менее внутренние смуты в стране, в частности потому, что она в ряде случаев переплеталась с борьбой Ордена и архиепископа между собой.

Забегая вперед, отметим, что в первой четверти XV в. в Ливонии возник (точнее, стал регулярно действующим) сословный орган власти, общий для всей страны, — ландтаги, и Ливония превратилась в конфедерацию. Ландтаги, заседавшие под председательством рижского архиепископа, состояли из четырех курий: Ордена, высшего духовенства, вассалов (дворянства) и городов. Ландтаги рассматривали важнейшие вопросы внешней и внутренней политики и принимали по ним решения. Реальное значение ландтагов было невелико, и их создание не привело к ликвидации политической раздробленности страны.

Верховная власть над Ливонией принадлежала германскому императору (рижские архиепископы являлись князьями «Священной римской империи германской нации») и римскому папе (ему в силу церковной юрисдикции подчинялись магистр Ордена, рижский архиепископ и епископы). Однако вследствие слабости Германской империи (в силу ее феодальной раздробленности) власть императора над Ливонией была номинальной. Большим влиянием в ливонских делах пользовалась римская курия.

Внешняя политика Ливонии носила агрессивный характер, что было обусловлено, в частности, главенством (фактическим) в ней Ордена, духовно-рыцарской организации, предназначенной для завоевания и насильственного распространения католицизма. Объектом экспансии Ливонского ордена в XIV–XV вв. являлись русские земли. Русско-ливонская граница тянулась более чем на 500 км. С русской стороны она распадалась на два отрезка: новгородский протяженностью 20 км — от впадения р. Наровы в Финский залив вверх по ее течению до впадения в Нарову р. Плюсы; псковский протяженностью 480 км — от устья р. Плюсы вверх по Нарове, Чудскому и Теплому озерам и далее, перейдя на западный берег Псковского озера, к югу вплоть до литовской границы. С ливонской стороны граница состояла из трех отрезков: орденского, Дерптского епископства и Рижского архиепископства, причем орденский распадался в свою очередь на три части. По Нарове и северной части Чудского озера проходила граница орденских владений; по Чудскому и Теплому озерам и по суше к юго-западу от Псковского озера тянулась граница Дерптского епископства; к югу от пего вдоль русской границы были расположены последовательно орденская область (комтурство) Мариенбург, архиепископская область Пурнау (Purnouwe) и снова орденская область (адвокатура) Розиттен^[67]. Поскольку на долю Пскова приходилась почти вся русско-ливонская граница (480 км из 500) и поскольку экономические и людские резервы Пскова были меньше, чем у Новгорода, постольку именно против Псковской земли были направлены основные удары ливонских феодалов в XIV–XV вв.

Крупнейшие города Ливонии — Рига, Дерпт, Ревель, — а также некоторые более мелкие являлись членами Ганзейского союза. Ганзейский союз, объединявший севернонемецкие города, представлял собой типично средневековый союз городов. Общеганзейским органом власти являлись ганзейские съезды, рассматривавшие вопросы торговли и взаимоотношений с иностранными государствами^[68]. В промежутках между съездами текущими делами ганзейского купечества руководил рат Любека. В организационном отношении Ганзейский союз делился на несколько групп городов (города вендские, прусские, ливонские и др.). Города каждой группы собирались для обсуждения касавшихся их дел на свои съезды.

Сила и богатство Ганзейского союза зиждились на посреднической торговле между Восточной и Западной Европой, которая находилась в руках ганзейского купечества. В ряде европейских стран Ганзейский союз имел свои фактории, из которых важнейшими были фактории в Брюгге, Лондоне, Бергене и Новгороде. В странах, где существовали фактории ганзейцев, а также в некоторых других, например в Дании, ганзейцы, пользуясь слабостью национальных купечеств, сумели приобрести в XIII–XIV вв. большие привилегии. В условиях средневековья Ганзейский союз играл прогрессивную роль в экономической истории Европы, ибо способствовал развитию экономических связей и товарообмена между различными частями Европы. Но по мере развития экономики европейских стран стремление Ганзы к сохранению монополии на торговлю между Западом и Востоком Европы приходит в противоречие со стремлением национальных купечеств занять первенствующее положение во внешней торговле своих стран. Правительства складывающихся централизованных монархий начинают наступление на привилегии ганзейцев.

С середины XIV в. борьбу с Ганзой с целью сокрушения ее господства на Балтийском море повела Дания, в которой происходил процесс усиления королевской власти. Датский король Вальдемар IV Аттердаг в 1361 г. взял и разграбил Висби, центр немецкого купечества на Балтийском море. Действия Вольдемара IV послужили толчком к окончательной консолидации Ганзейского союза. В 1367 г. немецкие города в Кельне заключили союз для ведения войны против Дании. После блестящей победы Ганзейского союза в Штральзунде в 1370 г. был подписан позорный для Дании мир: подтверждались все привилегии ганзейских городов в Дании, Ганза получала крепости на южном берегу Скандинавского полуострова и право голоса при замещении датского престола. Штральзундский мир был вершиной могущества и блеска Ганзейского союза, но спокойно наслаждаться плодами своей победы Ганзе долго не пришлось.

Продолжательницей политики Вальдемара IV, политики усиления Дании, явилась его дочь Маргарита. Ей удалось добиться объединения трех скандинавских государств. В 1397 г. в Кальмаре была провозглашена уния Дании, Норвегии и Швеции: впредь три государства должны были иметь одного короля. Маргарита, действовавшая осторожно, в открытые столкновения с ганзейцами не вступала. Но начиная с ее преемника Эрика XIII (самостоятельное правление с 1412 г.) борьба с Ганзой стала политической программой униатских королей.

В период до создания единого Русского государства ведущая роль в сношениях русских земель с Ганзейским союзом принадлежала Новгороду. Самые ранние зафиксированные в источниках известия о торговле Новгорода с севернонемецкими городами относятся к XII в., ко времени, когда руководство немецкой торговлей на Балтийском море находилось в руках общины немецких купцов в городе Висби на Готланде; позже, с созданием Ганзейского союза, оно перешло в руки вендских городов, составивших первоначальное ядро Ганзы.

Торговля с Ганзой имела существенное значение для экономики Новгородской земли. Основными статьями новгородского экспорта являлись главным образом продукты крестьянских промыслов: пушнина и воск, импорта — продукция западноевропейских сукноделия и горнодобывающей промышленности: различные сорта сукон, серебро, цветные металлы. Наряду с ними ганзейцы поставляли в Новгородскую землю такой продукт широкого потребления, как соль, а также пищевые продукты: сельдь, мед, вина. Ганзейский спрос на продукты новгородских промыслов способствовал подъему последних. Торговля с Ганзой стимулировала также развитие некоторых отраслей новгородского ремесла — ювелирного, металлообрабатывающего, поскольку ганзейцы поставляли необходимое для них сырье в виде металлов. Вместе с тем привоз ганзейцами сукон, соли сковывал в какой-то степени развитие местного ткацкого ремесла и соледобычи^[69].