Содержание договора 1421 г. и дополнительных соглашений, принятых в Нарве, показывает, что в сношениях с Ливонией Новгород руководствовался прежде всего интересами торговли и в первую очередь добивался их удовлетворения.
Русско-ливонские отношения в 20–30-х годах XV в.
Стабилизация, достигнутая в русско-ливонских отношениях после заключения псковско-ливонского договора 1418 г. и новгородско-ливонского договора 1421 г., продолжалась до начала 40-х годов XV в.
Внешнее и внутреннее положение Ливонии в 20–30-х годах было таково, что побуждало Орден заботиться о сохранении мира с русскими землями.
Наиболее важным вопросом внешней политики Ордена являлись взаимоотношения с Литвой. В последние годы жизни Витовта отношения между Литвой и Орденом перестали носить такой враждебный характер, какой имели после Грюнвальдской битвы. Витовт, стремясь к получению королевской короны, которая рассматривалась как символ суверенного и равноправного с Польшей Литовского государства, хотел опереться на Орден. Орден со своей стороны рассчитывал оторвать Литву от Польши[166]. Стремление Ордена разрушить унию Литвы и Польши привело после смерти Витовта к заключению союза между Орденом и Свидригайлом, которого правящие круги Литвы, стремившиеся к независимости, провозгласили вопреки воле польских панов великим князем Литовским. В качестве союзника Свидригайла Орден вступил в войну с Польшей и с Сигизмундом, занявшим в 1432 г. в результате государственного переворота по инициативе польских панов великокняжеский престол в Вильно. В 1435 г. войска Свидригайла и Ливонского ордена были разбиты поляками у Вилькомира на р. Свенте. В том же 1435 г. в Бресте между Орденом и Польшей был подписан вечный мир, по которому Орден отказывался от союза со Свидригайлом, укрепившимся в восточных областях Великого княжества Литовского, и давал обязательство не оказывать помощи никакому великому князю Литовскому в борьбе с Польшей[167]. Военное поражение Ордена у Вилькомира сопровождалось и его дипломатическим поражением.
Неблагоприятный оборот для Ордена приняли в этот период и внутриливонские дела. При архиепископе Иоганне Амбундии (1418–1424 гг.) возобновилась борьба архиепископов против Ордена. Рижские архиепископы стремятся освободиться от зависимости Ордена, в которую они попали в конце XIV в. Борьба продолжается с переменным успехом вплоть до 1435 г. В декабре того же года на ландтаге в Валке было достигнуто соглашение, разрешившее спор архиепископов с Орденом. Ценою уменьшения своей власти над архиепископством и согласия на создание в Ливонии конфедерации Орден добился заключения земского мира между сословиями на 6 лет,[168] что было особенно важно после вилкомирского поражения.
Естественно, что при таких обстоятельствах Орден не склонен был осложнять свои отношения с Новгородом и Псковом.
Новгород и Псков в 20–30-е годы были заинтересованы в сохранении достигнутого status quo в отношениях с Орденом. Договоры с Орденом 1418–1421 гг. удовлетворяли в известной мере, как мы отмечали, обе русские республики. К тому же к сохранению мира с Ливонией их побуждала угроза со стороны Витовта (в 1426 г. имела место война между Литвой и Псковом, в 1428 г. — между Литвой и Новгородом[169]).
Благоприятные отношения, установившиеся между русскими вечевыми республиками и Ливонией в начале 20-х годов, нашли свое отражение в документации Ордена: комтур Динабурга в письме, датированном январем 1422 г., касаясь вопроса о внешнеполитическом положении Ордена, отмечает, что у Ордена с новгородцами и псковичами дела обстоят хорошо[170]. В 1424 г. имело место подтверждение мира между Орденом и Псковом[171].
Стремясь в то время к сохранению мира с русскими землями, Орден не вмешивается в происходившую в 1424 г. распрю между Псковом и Дерптским епископством и не оказывает последнему помощи[172]. Руководствуясь той же целью, он отказывается поддерживать запреты, налагаемые Ганзой на торговлю с русскими. Так, в 1424 г., когда ливонские города обратились к Зигфриду Ландеру фон Шпангейму с просьбой присоединиться к запрету торговли с Новгородом, он отказался, указав, что с Новгородом заключен мир, который он не может расторгнуть. В 1425 г., когда Ганза вновь наложила запрет на торговлю с Новгородом, магистр опять отклонил просьбу ливонских городов о присоединении к запрету[173]. Отказываясь присоединиться к запретам торговли с русскими, Орден вместе с тем вводит ограничения на продажу им металлов: ландтаг, заседавший в Валке в феврале 1421 г., вынес решение о запрещении привоза русским меди, цинка и «других товаров, из которых можно делать оружие»; запрещение распространялось не только на металлы, но и на различные металлические изделия: горшки, кружки, котлы, тазы, тарелки и т. д.[174] Принимая эти меры, Орден стремился не допустить усиления военной мощи русских земель.
Очевидно, в целях сохранения мира с русскими Орден в 1426 г. отклоняет просьбу Витовта разрешить орденским рыцарям участвовать в походе Витовта против Пскова и одновременно ведет переговоры с Псковом о продлении истекающего десятилетнего мира[175]. Местный конфликт, возникший в 1427 г. на псковско-ливонской границе, когда люди из-за рубежа сожгли сено па псковской территории, а псковичи в ответ произвели разорение на ливонской, был улажен, и в 1428 г. состоялось подтверждение мира. С ливонской стороны в нем участвовал не только Орден, но и Дерптское епископство; как сообщает псковская летопись, «псковичи миръ потвердиша с местером и съ юриевцы»[176]. По-видимому, к этому времени отношения Пскова с Дерптским епископством были урегулированы, а имевшая место в предыдущие годы распря сглажена.
Отдельные инциденты, возникавшие в 30-е годы в сношениях Руси и Ливонии, не нарушали установившегося между ними мира. Так, когда в 1430–1431 гг. между Новгородом и Ливонией возникли напряженные отношения в связи с убийством одного русского в Нарве, инцидент был улажен путем переговоров, и осенью 1431 г. путем крестоцелования было заключено соглашение о продлении мира на 4 года[177]. Весной 1436 г. к магистру прибыли новгородские послы для нового подтверждения мира[178]. Осенью того же года, когда между Псковом и Дерптским епископством возникла очередная распря, магистр, очевидно с целью ее улаживания, послал своих послов в Псков[179].
Стабилизация, сохранявшаяся в русско-ливонских отношениях в 20–30-х годах и отвечавшая в сложившейся политической ситуации интересам обеих сторон, была нарушена в начале 40-х годов, когда Орден начал войну против Новгорода.
Война ордена с Новгородом 1443–1448 гг. и договор 1448 г.
Установить истинные причины новгородско-ливонской войны 1443–1448 гг. нелегко, ибо источники, рисующие довольно полно картину военных действий, о событиях, предшествовавших войне, дают лишь скудные и отрывочные данные. К тому же эти сведения имеют односторонний и малообъективный характер: все они исходят из лагеря Ордена, который был заинтересован в том, чтобы в качестве виновника войны выставить Новгород.
Исходным моментом событий, приведших к возникновению войны, является, согласно свидетельствам источников, убийство русскими жителя Нарвы Германа Кокена, служившего переводчиком у Гергарда фон Клеве, брата герцога Клевского. В 1438 г. Гергард фон Клеве решил посетить святые места. Путь он избрал дальний, через Ливонию и русские земли[180]. Из Новгорода по каким-то причинам Гергард фон Клеве повернул обратно. Когда он находился уже в Ревеле, то узнал, что его переводчик Герман Кокен, возвращавшийся домой, в Ниенслоте (Ямгороде) был заключен в темницу и затем убит[181].
Гергард фон Клеве обратился к ливонским властям с просьбой оказать ему содействие в получении удовлетворения от Новгорода. Он просил ливонские города задержать новгородские товары[182]. Однако на первых порах и ливонские ландесгерры, и города отнеслись к его просьбе весьма сдержанно. Они рекомендовали Гергарду фон Клеве требовать от русских удовлетворения законным путем, не прибегая к насильственным мерам; рижский архиепископ Геннинг прямо указывал, что идти на разрыв мира с русскими опасно «вследствие неизмеримой силы русских и, к сожалению, слабости этой бедной страны»[183]. Города на просьбу о задержании товаров ответили, что не могут ее выполнить, так как задержание новгородцев, находившихся в ливонских городах, нанесло бы большой ущерб немецким купцам, которые (200 человек) были в то время в Новгороде[184].
