— Господи Иисусе! — проговорил мистер Марвель, нервно оглядываясь по сторонам и пробуя сосчитать деньги в кармане одним только непосредственным чувством осязания.

Ему пришла новая и странная мысль.

— Экие диковины! — сказать он.

— А то нет? Говорю, за-ме-чательно! Никогда и не слыхивал прежде о невидимых людях; ну да теперь слышишь столько за-ме-чательного что…

— И это все, что он сделал? — спросил Марвель, стараясь казаться равнодушным.

— А тебе мало что ли?

— Не возвращался назад? Бежал да все тут?

— Что это ты? — сказал матрос. — Что это ты, да разве не довольно?

— За глаза, — сказал Марвель.

— Еще бы не за глаза. Чего еще?

— А товарищей у него не было? Ничего не говорится о товарищах? — с беспокойством сказал мистер Марвель.

— А тебе и таких понадобилось? — спросил матрос. — Нет, благодарение Богу, можно сказать еще таких не бывало.

Он медленно покачал головой.

— Как подумаешь, даже оторопь берет, — рыщет он теперь по всей округе! На воле, значит, и по некоторым свидетельствам, — это в листке-то, — можно заключить, что он направился в Порт-Стоу. А мы тут и есть! Уж это не то, что какие-то американские фокусы. Ты подумай только, что он натворить-то может! Ну, что поделаешь, коли он хватит лишнюю рюмку, да на тебя накинется? А коли обокрасть вздумает, — кто ему помешает? Можно ему теперь и грабят, и воровать, и через целый кордон полицейских пройти, все ровно, как нам с тобой от слепого удрать. Куда, — легче! Слепые-то эти слышат, будто, уж очень хорошо. И если где вино какое ему по вкусу…

— Конечно, положение его очень выгодное… — сказал мистер Марвель. — И…

— Уж что и говорить, — прервал матрос. — Просто хоть куда.

Мистер Марвель между тем все время смотрел по сторонам, напряженно прислушивался, улавливая чуть слышные шаги или какое-нибудь не заметное движение.

Казалось, им было принято какое-то очень важное решение. И вот он кашлянул в руку, опять осмотрелся, прислушался, повернулся к матросу и понизил голос.

— Дело в том, что мне случайно известны некоторые вещи о невидимом человеке… Из частных рук.

— Ой? — протянул матрос. — Тебе?

— Да, — сказал мистер Марвель, — мне.

— Ишь ты! А позволь тебя спросить…

— Удивляешься? — сказал мистер Марвель, прикрывая рукою рот. — Просто страсть, что такое.

— Ишь ты!

— Дело в том, — с жаром начал мистер Марвель конфиденциальным шопотом.

Но тут выражение его лица внезапно изменилось самым чудесным образом.

— О-о! — простонал он и как-то странно приподнялся на скамейке, лицо его ясно говорило о физическом страдании.

— Уоу! — сказал он.

— Что такое? — с участием осведомился матрос.

— Зуб, — сказал мистер Марвель и провел рукой по уху.

Он схватил книги.

— Однако мне пора, — сказал он и начал странно пятиться на скамейке прочь от своего собеседника.

— А как же ты хотел рассказать мне об этом Невидимом-то, — попробовал протестовать моряк.

Мистер Марвель задумался, как бы соображая.

— Враки! — сказал чей-то голос.

— Да ведь в листке написано? — сказал матрос.

— Все равно, враки… Я знаю молодца, который все это выдумал. Никакого нет невидимого человека. Болтают зря.

— А как же в листке-то? Неужели ж ты говоришь…

— Враки от слова до слова, — непоколебимо утверждал мистер Марвель.

Матрос, все еще с газетой в руке, выпучил глаза.

— Погоди, — сказал он медленно, вставая. — Так ты говоришь…

— Говорю, — сказал митр Марвель.

— Так чего ж ты раньше-то молчал? Чего ж не остановил-то меня, когда я разводил тебе всю эту околесицу? Я перед тобой этакого дурака разыгрывал, а ты что ж? Это что значит, а?

Мистер Марвель надул щеки. Матрос вдруг побагровел и сжал кулаки.

— Я, может, минут десять раздарабарывал, а ты, пузан проклятый, поганая рожа, хотя бы…

— Не изволь со мной ругаться, — сказал мистер Марвел.

— Ругаться! Вот погоди еще!

— Ступай! — сказал голос.

Что-то повернуло мистера Марвеля, и он странной судорожной походкой зашагал в сторону.

— Убирайся-ка подобру, поздорову! — крикнул ему матрос. — Так-то оно лучше!

— Кто ж убирается-то? — спросил мистер Марвель.

Он боком пятился прочь со странною торопливостью и внезапными резкими скачками. Уже отойдя немного по дороге, он начал тихий монолог, в котором слышались будто протесты и упреки.

— Чорт безмозглый! — крикнул матрос, широко расставим ноги, уперев руки в бока и наблюдая за удалявшейся фигурой. — Вот я покажу тебе, болван, как морочить меня! В листке ведь написано!

Мистер Марвель отвечал несвязно и вскоре скрылся за изгибом дороги, но матрос продолжал стоять в прежней победоносной позе, пока не согнала его с места телега мясника. Тут он повернул в Порт-Стоу.

— За-ме-чательное дурачье! — тихонько проговорил он про себя. — Видно, хотел осадить меня маленько, — вот и вся его дурацкая штука. В листке — ведь!

Вскоре пришлось ему услышать и еще одну замечательную вещь, случавшуюся очень от него близко. Это было сверхъестественное появление пригоршни монет (не более, ни менее), путешествовавшей без всяких видимых посредников вдоль стены, за углом Сент-Майкельс-Лэна. Это удивительное зрелище видел в то самое утро один из собратьев-матросов, и хотел было схватят деньги, но был тотчас сшиблен с ног, а когда встал, — мотылькообразные деньги исчезли. Наш матрос, по его же уверению, готов был в эту минуту поверить чему угодно, но последний рассказ показался ему «уж чересчур». Впоследствии рассказ, однако, заставил его призадуматься.

История о летящих деньгах была достоверна. И по всему-то околодку, даже из августейшей банкирской конторы «Лондон и Графство», из касс магазинов и трактиров, где все двери, благодаря прекрасной погоде стояли настежь, — деньги в этот день беззвучно и проворно выбирались себе вон и преспокойно летели по стенкам и темным закоулкам, пригоршнями и свитками, искусно увертываясь от взора попадавшихся на пути людей. И деньги эти, хотя никто не соследил их, неизбежно оканчивали свой таинственный полет в кармане сильно взволнованного джентльмена в истрепанной шелковой шляпе, сидевшего у входа в трактирчик на окраинах Порт-Стоу.

Только через десять дней, — когда история в Бордоке, в сущности, уже совсем устарела, — матрос сопоставил все эти факты и начал понимать, как близко ему пришлось быть от диковинного невидимого человека.

Ранним вечером доктор Кемп сидел в своем кабинете, в бельведере на вершине холма над Бордоком. Кабинет этот был очень уютной комнаткой в три окна, — на север, запад и юг, — с книжными полками, полными книг и научных изданий, просторным письменным столом и микроскопом у северного окна, среди разных миниатюрных инструментиков, стеклышек, нескольких культур в стклянках и всюду расставленных в беспорядке пузырьков с реактивами. Электрическая лампа доктора Кемпа была уже зажжена, хотя небо еще сияло зарею, и шторы подняты, так как любопытных прохожих, которые могли бы заглядывать в окна, опасаться не приходилось.

Доктор Кемп был высокий и стройный молодой человек, с белокурыми волосами и почти белыми усами, а работа, которою он был теперь занят, ценилась им так высоко, что он надеялся получить за нее знание члена Королевского общества.

Спустя некоторое время глаза его, оторвавшись от бумаги, стали блуждать вокруг и устремились на пламя заката за холмом напротив. С минуту он просидел с пером во рту, любуясь пышными золотыми тонами над вершиной холма; затем внимание его привлекла маленькая фигурка, черная как чернила, бежавшая к нему по косогору, — фигурка низенького человечка в высокой шляпе, бежавшего так быстро, что ноги его буквально только мелькали.

— Еще один из этих ослов, — подумал доктор Кемп. — Не хуже того, что бросился на меня нынче со своим: «Невидимка идет, сэр!» И что только с ними сделалось? Точно тринадцатый век, право!