Будь я личностью тонкой душевной организации, несомненно, меня сразило бы это новое знание и я ощутил бы настойчивую потребность выйти из вагона и немного подышать. На деле же я, стыдно сказать, объяснил вежливо, но твердо: главное, чтобы меня благополучно доставили к Паддингтону, остальное не так уж и важно. Но, когда поезд снова тронулся, я все-таки кое-что сделал – не задумываясь, просто следуя инстинктам. Я выбросил сигару. Было в этом нечто древнее, как сама Земля, и родственное траурным ритуалам. Мне показалось вдруг невыносимо ужасным, что во всем поезде едут только два человека, причем один из них мертв, а второй курит сигару. И когда ее пылающий красным золотом кончик угас, словно погребальный костер, символически затушенный во время церемонии, я осознал, что ритуал этот воистину бессмертен. Я понял его истоки и сущность, и ощутил, что перед лицом священного таинства слова излишни, зато действия несут смысл. И я решил: ритуал всегда будет требовать отказа от чего-либо – уничтожения хлеба и вина, возложенных нами к алтарю наших богов.

Когда поезд, пыхтя, дополз наконец до Паддингтона, я выскочил из него неожиданно резво. Задняя часть состава была огорожена, вокруг стояли полицейские, но никто не подходил близко. Они что-то охраняли и одновременно прятали. Возможно, это была смерть в одном из ее самых шокирующих обличий, быть может, нечто подобное Мертхэмскому делу[75], столь густо замешанному на человеческой злобе и тайнах, что почти превозносимому за это; а быть может, что-нибудь гораздо хуже. Я с облегчением покинул станцию и вышел в город, где увидел смеющиеся лица, озаренные светом фонарей. С того самого дня и по сегодняшний я не имею ни малейшего понятия о том, какой странной истории тогда коснулся и что стало с моим попутчиком во тьме.

Если издателя Джорджа Брэдшоу, организовавшего выпуск регулярно обновляемого справочника-путеводителя со страничками расписаний, называли легендой британских железных дорог, то писатель Виктор Лоренцо Уайтчерч (кстати, «по совместительству» – богослов и англиканский священник) – легенда британского «железнодорожного детектива». Современники шутили: единственным недостатком его рассказов является непременное стремление приложить к каждому из них чертеж поезда в разрезе. Но, как видим, в некоторых случаях автору удавалось превозмочь это свое стремление.

Его «сквозной» герой Торп Хэзелл не только великий специалист по железным дорогам, поездам, вагонам, вокзалам и преступлениям, связанным со всем этим, но и типичный «английский чудак», с величайшей страстью проповедующий вегетарианство и экзотические упражнения как единственно возможный путь здорового образа жизни. Впрочем, этот его «пунктик» достаточно безобиден – и уж точно не мешает деловым качествам.

Обедал Торп Хэзелл в клубе. Здесь уже привыкли к его эксцентричным выходкам, и никто не поднял головы́ от газеты, когда Хэзелл отошел в угол, показавшийся ему удобным, снял пиджак и занялся тем, что называл «зарядкой для аппетита». В столовой все уже было готово, так как он заблаговременно предупредил метрдотеля, что придет. На зарезервированном для Хэзелла столике стоял графин с молоком, лежал батон черного хлеба, на блюде были поданы его любимые бисквиты. Вскоре после того, как Хэзелл сел за стол, перед ним поставили чашку – он не признавал глубокие тарелки – с чечевичной похлебкой, и он приступил к трапезе.

Не прошло и пары минут, как его похлопали по плечу, а чей-то голос произнес:

– Привет, Хэзелл! Не объедайся, старина!

– Мастерс! Неужели это ты? – воскликнул Хэзелл, подняв глаза. – Я думал, тебя нет в городе.

– Полчаса назад так и было. Я только что приехал по Северо-Западной железной дороге и зверски голоден. Решил зайти перекусить, прежде чем отправиться домой.

Хэзелл жестом пригласил приятеля за свой столик. Подбежал официант и подал гостю меню. Хэзелл подождал, пока Мастерс сделает заказ, а потом сказал:

– От супа из бычьих хвостов бросает в жар. Мерлуза пригодна к употреблению лишь в течение двух часов после того, как ее выловили. Карри убийственно воздействует на печень. Как можно переварить горячие тосты с сыром, выше моего разумения, алкоголь же в любом виде – чистый яд, доказано ведущими учеными.

Фрэнк Мастерс от души расхохотался.

– Твоя жизнь, должно быть, наполнена страданиями, Хэзелл!

– Вовсе нет. Я никогда не страдаю от несварения.

– Я тоже.

– Возможно, однако старость покажется тебе нестерпимой мукой.

– С чего ты взял, что твоя старость будет иной? Ты со своей системой еще не проверил это экспериментально!

Хэзелл грустно покачал головой, глядя, как его приятель набросился на суп. Беседы в клубе крайне редко заставляют кого-либо переменить мнение.

– Ты хорошо добрался? – спросил Хэзелл через некоторое время.

– Превосходно.

– Где был?

– В Редминстере.

– А ты приехал на экспрессе, который прибывает в семь двадцать восемь?

– Да, мистер Брэдшоу.

Мистером Брэдшоу[76] Хэзелла прозвали в клубе, и он носил это прозвище с гордостью. Любой бы поленился листать железнодорожный справочник, если поблизости был Хэзелл.

– Поезд пришел вовремя?

– Минута в минуту.

– Как обычно. Ты не заметил, его вез компаунд?

– Что?

– У поезда был паровоз-компаунд[77]?

– Мой дорогой друг, я не имею ни малейшего представления, о чем ты толкуешь. К концу путешествия мне уже было не до паровозов. Отличный поезд, кстати. Едет безостановочно, тормозит только на Уисденском узле, и то, думаю, без этой остановки можно было бы обойтись.

– Там берут билеты, – заметил Хэзелл.

– Я знаю. Но почему эти парни из железнодорожной компании бросают на них беглый взгляд во время остановки, вместо того чтобы собрать их, пока поезд едет, – это одна из тех тайн железной дороги, в которых ты разбираешься куда лучше меня.

– Конечно, их могут собрать в поезде, – ответил Хэзелл, – или даже в Редминстере. Но имеется еще одна причина, по которой составы останавливаются в Уисдене: на случай, если там есть пассажиры, едущие в Южный Лондон.

– Так почему пассажиров беспокоят во время поездки, заставляют шарить по всем карманам, только для того, чтобы едва мазнуть взглядом по билету?

– Да не делает так никто, – продолжал упорствовать Хэзелл, с аппетитом поглощая вареный рис: как раз принесли второе.

– Я тебе говорю, делают.

– Ну, значит, это какое-то новшество. Я путешествовал тем же поездом две недели назад, и тогда так не делали. Хотя… Какой же я осел! Должно быть, тебе повстречался контролер. Железнодорожные компании не столь глупы, как ты думаешь, Мастерс, и часто ловят таким образом безбилетников.

Далее разговор перешел на более общие темы. После обеда Хэзелл распрощался с приятелем, не забыв уверить его в том, что приятная компания придала трапезе особое очарование.

На следующее утро, едва Хэзелл успел позавтракать у себя в квартире, в дверь позвонили и он услышал, как слуга приглашает кого-то в кабинет. Спустя несколько секунд Хэзелл рассматривал визитную карточку, на которой значилось: «Мисс Сент-Джон Мэллеби».

Пройдя в кабинет, Хэзелл увидел весьма привлекательную девушку, выглядевшую, однако, встревоженно.

– Я надеюсь, вы не возражаете против моего визита, мистер Хэзелл, – начала она, – Но вы, насколько мне известно, знакомы с моим братом.

– Присаживайтесь, прошу вас, – ответил он. – Да, мы действительно встречались.

– Он рассказывал мне о вас, о том, какой вы отличный детектив в делах, касающихся железной дороги, и поэтому я пришла. Я подумала, может, вы могли бы дать мне совет.