Диаспоре придется встраиваться в панрегион России, делая выбор и забывая про нейтралитет и многовекторность. Понятное дело, что это ограничит свободу, но даст гарантии и позволит получить под свое управление часть финансовых потоков панрегиона, создать резервный коммуникационный контур с другими панрегионами. Последнее — еще один шаг к формату сетевой державы и повторению успеха Иудейского проекта.

Выгодно ли это России? Да, только нужно поумерить аппетиты армян в части управления Кавказом в попытках монополизировать банковский и финансовый сектор. И не нужно забывать про запущенный процесс окончательного переноса центра Православного проекта от эллинов к нам: в рамках реализации стратегии «Новый ковчег» армяне никак не будут лишними.

И, да, военное обострение в Карабахе осенью 2020 г. наглядно показало аттрактор будущих событий, если Россия самоустранится из региона.

53. Прибалтика

Страны Прибалтики сделали свой полный и окончательный «цивилизационный выбор» в начале 1990-х гг., и долгое время им казалось, что это был правильный и единственно верный ход. Однако праволиберальный глобальный мир дал трещины и разваливается на части, а присягнувшие ему на верность «Балтийские тигры» вдруг оказались никому не нужны.

В очередной раз выбор будущего пути Эстонии, Латвии и Литвы практически полностью определяется стратегией и действиями/бездействием России. Фактически, речь идет о повторении в меньшем масштабе ситуации для мира в целом, когда решение о выборе из возможных конкретного, общемирового сценария определяется действиями США. Правда, выбор путей очень ограничен — варианта удержать в целости глобальный мир уже нет, распад будет происходить. Вопрос лишь в скорости процесса, размере и геометрии осколков.

Так и у России выбор между стратегиями «Третий Рим» и «Левый поворот», тот путь, по которому в ближайшие годы мы пойдем, определит будущее всех окрестных стран и народов.

Обратим внимание на три Прибалтийские республики: кто знает, может в ближайшее время им понадобиться срочно вспоминать русский язык и вновь с восторгом рассказывать об искренней любви и глубине творчества Толстого и Достоевского.

Такова судьба лимитрофа...

53.1. Стратегическое положение

Ситуация с проектностью в Прибалтике сложилась катастрофичная. Можно смело констатировать — интеграция в Европу прошла успешно, процесс выпадения из исторического процесса выполнен практически полностью. Помимо проблем в психоисторическом плане и экономике, с обеспечением ресурсов всё тоже плохо, ведь в 2019-2020 гг. заканчивают действовать программы европейской финансовой помощи в рамках ЕС (деньги перенаправят на юг Европы), а российский транзит фактически снижается до нуля.

В целом же ситуация такова, что рассмотрение Эстонии и Латвии имеет смыл проводить вместе, отдельно от Литвы. Первые две республики в полной мере претендуют на положение территорий без каких-либо перспектив (табл. 10):

■ национальные проекты отсутствуют, националистические идеи приносят больше вреда, чем пользы, работая не на созидание, а на внутренне разрушение;

■ региональной проектности нет, ЕС ее для себя не сформировал, а другие варианты отсутствуют;

■ обе республики максимально плотно пытались встроиться в праволиберальный глобальный мир, без права голоса, без какой-либо оглядки и страховки; исчезновение глобальной повестки становится для них катастрофой;

■ по итогам завершающегося процесса по утрате российского грузового транзита каких-либо ресурсов практически не осталось;

■ пассионарность населения минимальная.

Ситуация в Литве чуть лучше, есть элементы регионального проекта (Католический мир), часть руководящего слоя проявляет черты национальной элиты, к тому же есть остаточный исторический миф (без преемственности) о величии «Великого княжества Литовского, Русского, Жемайтского и прочих». Правда право первородства данного исторического наследства уходит к Белоруссии, считающей, что литвины — прямые предки современных белорусов, и не иначе. Разбираться, кто прав с исторической точки зрения, не вижу смысла, здесь как в западном суде — прав свой, а если оба свои, то тот, у кого больше власти и денег.

В части транзита ситуация очень показательна: изначально взятый русофобский курс в политике, в частности режим национальной сегрегации и введение категории «неграждан», даже в условиях 90-х гг., не мог не вызывать отрицательной реакции России. Понимание необходимости разрыва экономических связей с практически открытым врагом, а именно отказ от транзита, было очевидно даже тогда.

Развитие порта Усть-Луга было инициировано в 1993 г., и неспешно шло вплоть до 2003 г., когда никакого транзита через него не было. К 2012 г. объем перевалки достиг 47 млн тонн, а с 2016 г. вышел на стабильный уровень 100 млн тонн/год, и это еще далеко до завершения развития порта. Аналогичная работа ведется по южному направлению.

Значительная часть транзитного грузового потока была убрана с Украины и республик Прибалтики. Если в 2005-2011 гг. транзит грузов через Прибалтику составлял 65-70 млн тонн, то в 2016 г. он упал более чем на треть и продолжает снижаться. Речь идет о полном его прекращении в самые ближайшие годы.

В 2010-2012 гг. автор сталкивался с попытками представителей «Балтийских тигров» пролоббировать сохранение транзита нефти и нефтепродуктов — просили дать рецензию на содержание материалов и аргументацию. Но все эти просьбы жестко рубились на уровне Администрации Президента РФ, кто бы их туда не заносил. В итоге данную тему даже перестали обсуждать, собственно, как и загрузку украинских предприятий. Принципиальное решение было принято, и элитный консенсус в этом вопросе достигнут.

Положение прибалтийских стран также показывает состояние демографии, так население Эстонии, Латвии и Литвы уменьшилось за 27 лет независимости на 15%, 27% и 24% соответственно (рис. 156), собственно, вся социальная политика ориентирована на воспитание разнорабочих для стран Западной Европы. Дети целыми классами уезжают на работу за рубеж сразу после выпускного, и всё правильно — смогли построить открытый рынок рабочей силы.

Диаспоры у эстонцев, латышей и литовцев есть, в первую очередь в англо-саксонских странах, однако их вес незначителен, и они больше инструмент чужой воли, чем радетели за интересы Родины. Собственно, вся политическая история «независимых» правительств с участием диаспорян это подтверждает.

Да, и еще обратите внимание на этнический состав Эстонии и Латвии, ведь суммарное количество русского населения (обиженного и помнящего всё) в этих республиках сопоставимо с количеством латышей и эстонцев. Это как ружье, висящее на стене в первом акте.

Проблема субъектности рассматриваемых трех республик в том, что последние десятилетия у них не было даже минимальной возможности что-либо сделать, чтобы сменить текущий курс. Первые же попытки повернуть в сторону от праволиберальной линии обернулись бы жесткими мерами. Но с учетом расхождения представлений о будущем у Фининтерна и промышленных элит США проблемы будут в любом случае. Процитирую Дмитрия Джангирова: «Это как вопрос ребенку: с кем он хочет остаться, с мачехой или отчимом?»

Таким образом, можно много говорить про отсутствие проектности (психоисторических смыслов), разрушенное производство, исчезающий российский транзит, энергетические проблемы, зависимость от дотаций и т. д., но, скажем честно, если бы автору надо было написать полноценную стратегию Эстонии и Латвии, то первый вопрос был бы — есть ли понимание на каких условиях различные внешние игроки готовы принять капитуляцию, надо ли проводить референдум, или можно решить всё кулуарно?

С Литвой чуть интереснее, у нее есть шансы остаться младшим партнером, а не простой территорией. Развал праволиберального глобального мира на части, и ослабление контроля открывают небольшое окно возможностей для смены сюзерена, но не более.