— Да-да, я знаю. Он сказал, что вернется к ужину. Я прекрасно это слышал. Однако, он не вернулся, сама видишь.

— Ты немедленно должен… Ах, Кори, дай мне закончить с этим самой. Элтон давно вернулся бы, если мог… Может, он…

— Может. Может, он со своей умненькой собачкой увидел голубую сойку и увлекся охотой, — Кори сделал неопределенный жест рукой в сторону коров, — у меня впереди еще двадцать шесть недоенных голов. Мне еще нужно накормить свиней и уложить цыплят спать. Кроме того, необходимо подбросить сена лошадям, убрать навоз, отремонтировать упряжь и выгнать на ночной выпас. Еще есть дрова, которые нужно поколоть и перетаскать в дом, — минуту он доил молча, нервно кусая губу, — и ты это прекрасно знаешь.

Клисс стояла, скрестив руки на груди, и думала о том, как бы унять прилив раздражения Кори. Уже не в первый раз Элтон со своей охотой забывал о прямых обязанностях фермера…

— Так что я буду заниматься своим делом. Зачем мне отвлекать Элтона? Пускай веселится. Всякий раз, когда он вынюхивает какую-нибудь белку, я почему-то остаюсь без ужина. Мне это уже начинает надоедать, извини меня…

— Я помогу тебе, — уверила Клисс. Она вспомнила прошлую весну, когда Кимбо удерживал огромного, с полтонны весом, черного взбешенного медведя, пока Элтон не всадил тому в голову пулю. Малышка тогда нашла крошечного, оставленного на несколько минут матерью медвежонка, и понесла его домой. По дороге она споткнулась, упала в яму и поранила себе лобик. — Нельзя ненавидеть собаку, которая спасла жизнь твоего ребенка, — думала она.

— Этого, как раз, делать не нужно! — огрызнулся Кори. — Быстро возвращайся в дом. Уверяю, ты найдешь там достаточно работы. Когда освобожусь, я подойду… Ах ты, черт! Клисс, не плачь. Я не хотел тебя обидеть; честное слово… Вот незадача! — он встал и обнял ее, — я малость погорячился, слышишь? Прости. Ладно… Теперь ступай. Я не хотел быть грубым с тобой, извини. Иди к Малышке. Я должен закончить здесь все сегодня же вечером. Работы, сама видишь, немало. Тут четверым не управиться за день, а все, чем мы располагаем — это я, да еще этот… охотник. А теперь уходи, Клисс.

— Хорошо, — всхлипнула она и положила голову на его плечо. — Кори…

— Да?

— Хотя бы позови его. Вдруг он не в состоянии вернуться. Вдруг что-то случилось. Может… Не дай бог!

— Никто и ничто не может причинить вред моему брату, он превосходный стрелок. Прекрасно сам о себе сможет позаботиться. Хотя, честно говоря, не представляю, что могло его так задержать. Ну все, все… Иди в дом и накорми ребенка.

Клисс возвратилась в дом. Ее молодое красивое лицо было омрачено. Если Кори сейчас крупно поссорится с Элтоном (а все шло к этому) и отошлет его отсюда, хозяйство окажется под угрозой свертывания — они просто не справятся со всем одни. Вопрос о найме рабочих вообще не рассматривался — все ляжет на плечи одного Кори и он просто загнется, не осилит. И никто бы не осилил. Она вздохнула и закрыла за собой дверь. Было семь вечера, а ужинать еще никто и не собирался. Боже, ну почему Элтон…

Прошло два часа, Малышка была уже в кровати. Клисс слышала, как Кори копошился в амбаре: вот он в сердцах швырнул кусачки в угол и раздался металлический звон.

— Элтон не вернулся? — спросили они друг друга одновременно, как только Кори ступил на порог кухни. Клисс обреченно покачала головой. Он подошел к печке, убрал загородку и сплюнул на раскаленные угли.

— Ложись спать, — глухо сказал он.

Она отложила в сторону вязание и посмотрела на его широкую спину. Кори было двадцать восемь, по его походке и по его поведению ему можно было дать на десять лет старше, а выглядел он на все десять лет моложе.

— Сейчас, — ответила неопределенно Клисс.

Кори бросил взгляд в угол, за деревянный ящик, где обычно стояло ружье Элтона, и издал непередаваемый звук, который, впрочем, мог значить только одно — презрение. Он сел и стал стягивать свои тяжелые, грязные ботинки.

— Уже десятый час, — робко произнесла его жена. Кори не ответил, он был занят поиском домашних тапочек.

— Кори, ты же не собираешься…

— Не собираюсь что?

— О, ничего, ничего. И просто подумала, что может быть Элтон…

— Элтон! — взорвался Кори. — Собака охотится за полевой мышью, Элтон охотится за своей собакой, и теперь ты хочешь, чтобы я отправился на охоту за самим Элтоном? Скажи, ты этого хочешь?

— Я просто… Ты же знаешь, он никогда раньше так не задерживался.

— Да ни за что в жизни! Идти и искать его в девять часов вечера? В такую темень? Да черт меня побери, если я клюну на это! Уверяю тебя, что он бы не стал так беспокоиться о нас, если бы, не дай бог, с нами что…

Клисс промолчала. Она встала и приблизилась к печи. Ее невидящий, полный отчаяния взгляд, упал на давно кипящую в котле воду. Казалось, Клисс напрочь забыла про то, что котел пора снимать с огня. Ее привел в себя легкий шум сзади. Она повернулась и увидела, что Кори снова стоит одетый. Он был мрачен, как туча.

— Я знала, что ты все-таки пойдешь, — сказала она. Хотя на ее лице не было улыбки, она чувствовалась в ее голосе.

— Я скоро вернусь, — буркнул Кори, — я не думаю, что он забрел далеко. Уже поздно. Я совсем не боюсь за него, но… — он с хрустом переломил двенадцатикалибровое ружье, внимательно осмотрел ствол, вставил в него два патрона и сунул целую их коробку в карман, — все-таки не жди, — бросил он, выходя, через плечо.

— Не буду, — тихо сказала Клисс и закрыла за ним дверь. Она включила настольную лампу и снова принялась за вязание.

Тропа, ведущая в лес, была едва заметна в темноте. Поднимаясь по ней, Кори не переставал вглядываться вперед и время от времени выкрикивать имя брата. Воздух был холодным и очень спокойным, застывшим, резкий и неприятный запах перегноя растекся в нем. Кори втянул в себя этот воздух, выдохнул и снова вдохнул. Затем, на выдохе, громко выругался. «Чушь какая! — раздражительно пробормотал он, — собака эта, охота в десять вечера… Элтон!! — закричал отрывисто он. — Элтон Дру!!» — но одно лишь приглушенное, холодное эхо вторило ему. Он вошел в лес.

Воняющая груда мусора, которую он прошел в темноте, хорошо слышала и чувствовала колебания почвы, создаваемое его ногами. Но она не пошевелилась, так как считала себя мертвой.

Кори продолжал идти, оглядываясь по сторонам. Он совсем не смотрел под ноги, они сами почувствовали, что вновь вышли на тропу.

— Элтон!

— Это ты, Кори?

Кори Дру остановился, как вкопанный. Сердце его бешено забилось. Теперь он смог различить едва заметный, расплывчатый черный силуэт сидящего на земле человека. Голос, который он услышал, был спокойным, проникающим и по-настоящему жутким.

— Элтон, это ты?

— Я нашел Кимбо, Кори…

— Где ты был?! — заорал страшным голосом Кори. Ему не нравились эти сумерки, он страшился их, от голоса Элтона ему стало не по себе: слишком много в нем было какой-то безнадежности и безразличия ко всему. Он посчитал, что имеет вполне законное право не на шутку рассердиться на своего брата.

— Я звал его, Кори. Звал и свистел, но старый плешивый чертяка не отвечал мне.

— То же самое я могу сказать о тебе, ты… паршивец! Почему ты не явился на ужин? Где ты был? Ты что, попался в собственный капкан?

— Собачка всегда отвечала мне, ты же знаешь, — продолжал все тот же монотонный голос из тьмы.

— Элтон, да что с тобой? Какого дьявола? Какое мне дело до того, что твоя псина не отвечала тебе? Где…

— Это, наверное, потому, что она никогда не умирала раньше, — Элтон не любил, когда его перебивали, его голос стал несколько тверже, — да, наверное, именно поэтому…

— Что? Что ты сказал? — Кори судорожно дважды с силой сжал сухие губы и сглотнул, — Элтон, ты что, двинулся рассудком? Что ты мелешь?

— Кимбо мертв.

— Ким… О-о! О! — перед глазами Кори тут же промелькнула картина: Малышка, лежащая в беспамятстве на дне оврага, и Кимбо, который яростно лаял и прыгал на черного медведя, а потом мертвой хваткой вцепился ему в спину и держал его, пока не подоспел Элтон… Кимбо.