Боль наконец стала отступать, и Джоэл выпрямил спину, оставаясь сидеть. — Вы меня не убьёте. Слишком много людей знает, что я здесь занимаюсь расследованием. Если я тоже окажусь убитым — это будет уже невозможно объяснить.
— Убитым? Я не припомню, чтобы говорил что-то в этом роде. — Новак посмотрел на напарника. — Господин Кавон, вы помните, чтобы я говорил что-то в этом роде?
Кавон покачал головой.
— Кто вы? — настаивал Джоэл. — На кого работаете? На Tuser Industries? На правительство? На кого?
Свободной рукой Кавон влепил жестокий апперкот в челюсть Джоэла.
Зубы клацнули, голова откинулась назад и ударилась о стену, он вскрикнул, согнулся и повалился вперёд — прямо в подставленные руки Кавона. Тот поставил его обратно, прислонив к стене. Джоэл кашлял и давился, пытаясь отдышаться, — тошнота и жуткая боль разбегались вдоль всей линии челюсти, отдаваясь в висках.
— Кстати, — произнёс Новак, — мне понадобится твой телефон. Хорошо, Джоэл?
— У меня его нет, — сказал он — челюсть болела и похрустывала, затылок пульсировал. — Оставил в гостинице.
Кавон запустил широкую ладонь в карман куртки Джоэла, выдернул телефон и передал Новаку.
— Ну и хитрец же ты. Я так и чувствовал, разбойник. — Новак провёл пальцем по экрану. — Посмотрим. Стоп... и... удалить. Отдаю его обратно, Джоэл, — знаю, какая нынче дорогая эта штука и как мы все к ней привязываемся. Но если ты снова попробуешь подобный фокус, господин Кавон разнесёт её на мелкие-мелкие кусочки, договорились?
Наконец сумев снова сидеть прямо, Джоэл принял обратно протянутый телефон и убрал в карман, не спуская настороженного взгляда с Кавона. В своё время он повидал немало драк, но никто и никогда не бил его с такой силой.
— Вот в чём суть, Джоэл. — Новак присел перед ним на корточки, взял Джоэла за подбородок и мягко поднял его голову — пока они не встретились взглядами. — Как я и говорил, всё дело в правильных решениях.
Кавон подобрался к Барни, но старик, похоже, этого не заметил.
— Возьмём для примера старину Барнабаса, — продолжил Новак, не отрывая взгляда от глаз Джоэла. — Никто не рождается грязным бездомным неудачником. Готов поспорить, что этот старик на протяжении своей жалкой и бесполезной жизни принял немало решений, — ты согласен, Джоэл? Согласен, что он принял, наверное, много решений за свою жалкую, бесполезную жизнь?
Краем глаза Джоэл увидел, как Кавон вытянул руку и направил дуло пистолета в упор к виску бездомного. Продолжая хлебать и глядя в свою тарелку, Барни понятия не имел, что оружие нацелено ему прямо в висок.
— Да, — сказал Джоэл. — Согласен.
— Он решил ночевать в этом здании вчера. Он решил остаться, когда мы вошли. Он решил взять у нас рагу и задержаться. Барни мог поступить иначе. Он сделал выбор. Решения, Джоэл, решения.
Пока Джоэл смотрел в тусклые глаза Новака, он не сомневался: перед ним — жестокий садист, на счету которого немало жизней. Кавон был грубой силой, орудием, — но по-настоящему страшным был Новак. — Прекратите, — тихо сказал Джоэл. — Пожалуйста. Он не сделал вам ничего плохого. Он не имеет никакого отношения ко всему этому.
Новак поднялся. — Вот в чём штука с нашими решениями, Джоэл. Они могут нас наградить или наказать. — Он кивнул на Барни. — С одной стороны, решения Барни вознаградили его этим несомненно превосходным говяжьим рагу, которое он с таким изяществом поглощает прямо сейчас.
— Вы уже доказали свою точку зрения, пожалуйста…
— Но с другой стороны…
— Новак, не надо!
— …решения Барни также привели его не в то место не в то время. Понимаешь, о чём я, Джоэл? Видишь, как Барни оказался не в том месте не в то время?
Оглушительный выстрел сотряс здание — его эхо смешалось с криком Джоэла, когда голова бездомного разлетелась, забрызгав его туманом крови, мозгов и тканей.
Когда тело повалилось, жестяная банка с рагу упала в растекавшуюся лужу крови у изуродованной головы Барни, и Джоэл, насколько мог, отполз прочь, рвя по пути.
Звон в ушах наконец стих, и Джоэл кое-как встал на четвереньки и снова вырвал. Дрожащей рукой он вытер лицо тыльной стороной рукава.
— Ты с нами, Джоэл? — спросил Новак. — Нужно твоё внимание. Ты мог бы уделить мне ещё несколько секунд, Джоэл?
Залитый кровью, с тканями мозга на лице и подбородке, сотрясаясь всем телом, Джоэл заставил себя снова посмотреть Новаку в глаза.
— Всё в твоих руках, Джоэл. Мы не играем в игры. Полагаю, теперь ты это понял. Что скажешь, Джоэл? Это безопасное допущение с моей стороны? Ты это понял?
— Да, — ответил он тихо.
— Говори громче, чтобы я точно услышал. Ты можешь это сделать для меня, Джоэл? Говорить громче, чтобы я слышал?
— Да.
— Вот видишь. Я знал, что ты справишься. — Новак улыбнулся. — Дальше — всё в твоих руках, Джоэл. Сделай правильный выбор — и больше никогда нас не увидишь. Сделай неправильный — увидишь ещё раз. Выбор... решение... за тобой.
Джоэл опустил голову — из губы теперь капала кровь, — всё ещё в шоке, не в силах полностью осознать и переварить то, чему только что стал свидетелем. В нескольких шагах тело Барни продолжало дёргаться в посмертных конвульсиях.
— Не беспокойся о старине Барни и обо всём остальном, — сказал Новак. Голос его теперь звучал словно издалека, и Джоэл слышал, как каблуки его и Кавона стучат по бетонному полу, удаляясь. — У нас есть люди, которые придут и всё приберут. Будет как будто ничего не было. Кто знает? Может, и правда ничего не было. Может, это всё тебе приснилось. Хорошего дня, Джоэл. Пока.
Джоэл понятия не имел, сколько он пролежал там с трупом в этом разрушенном старом заводском здании, моля о том, чтобы к нему вернулись силы и рассудок, — но казалось, это длилось вечно.
В конце концов он поднялся и побрёл по зданию, пока не нашёл выход. Не оглядываясь, он пробрался через несколько метров высокой травы и вышел на обочину. Его машина стояла рядом — словно он сам её там оставил.
Живот, спина и челюсть ныли, во рту был привкус крови, голова раскалывалась, руки и ноги тряслись и подкашивались. Эмоции были обнажены и метались из стороны в сторону, ежесекундно перескакивая со слёз на ярость, со страха на неверие — и обратно. Голова шла кругом. Джоэл рухнул за руль, включил мотор и с наслаждением ощутил тёплые объятия печки.
Закрыв глаза, он увидел только Тейлор — её взгляд, устремлённый на него. Никакой жизни, никакого счастья, пока всё это не закончится. Чтобы разгадать тайны, которые его мучают, чтобы остановить этих людей и те ужасы, которые они творят, — Джоэл знал, что должен делать, и поджав хвост бежать домой не входило в этот список. Он приехал за ответами — не только о гибели Лонни, но и о себе, о других, обо всём, — он понял это только сейчас. Люди умерли ради этих ответов, и он был ближе к ним, чем когда-либо прежде и чем когда-либо сможет быть снова.
Новак был прав. Решение было за ним.
Скрючившись в машине, один в мёртвой зоне, давно забытой всеми, на краю призрачного старого города — города-призрака и теней, — Джоэл сделал выбор.
Пути назад нет. Он узнает правду или погибнет в попытке.
Глава восемнадцатая
Джоэл удержался на ногах, опёршись о стену, одолел лестницу, потом длинный коридор до своего номера. Ноги всё ещё подкашивались; он привалился к двери, сунул руку в карман куртки и вытащил ключ-карту. Медленно вдохнул, стараясь не обращать внимания на острую боль, простреливавшую бок и поднимавшуюся в грудь с каждым вздохом, и выдохнул через рот. Открыл дверь, толкнул её плечом и ввалился внутрь. Дверь закрылась сама, он прислонился к ней спиной — глаза медленно привыкали к полумраку. Тиканье часов на тумбочке перекрывало неумолкающий шум в голове; он несколько секунд прислушивался к нему, считая удары вместе с часами, сосредотачиваясь на хоть чём-нибудь — на чём угодно, — кроме боли. Во рту по-прежнему был привкус крови. Он выплёвывал кровяные сгустки всю дорогу обратно. Рукой он нашарил выключатель и щёлкнул им.
