— Привет. Быстрый вопрос. Вы слышали о компании Tuser Industries?

— Да, это в Нью-Бедфорде, — ответила она. — Лонни там работал.

Глава десятая

Чёрный кот запрыгнул на кухонный стол и начал скользить к нему, как маленький пантера. На полу трое других — две трёхцветные и одна с чёрно-белым окрасом, как корова, — столпились у ног Джоэла, тёрлись телами о его ноги и ножки стула и громко мурлыкали.

— Вы любите кошек? — спросила Биа, стоя у стойки.

— Да, — сказал он, лаская чёрного. — Я вообще животных люблю.

Квартира Биа была по сути той же планировки, что и у Лонни, хотя гостиная была поменьше, а кухня — полноценной. Интерьер предсказуемо был разрозненным и недорогим: хотя квартира содержалась в чистоте, она была захламлена и загромождена. Биа, судя по всему, не тратила много времени на уборку — тем не менее ей удалось превратить иначе унылое пространство во что-то привлекательное и домашнее.

— Хорошо, что любите, — иначе им бы не нравились, правда? — Она достала из шкафчика две кружки и поставила их на стойку рядом с кофемашиной. — Я никогда не доверяю людям, которых мои малыши не жалуют, знаете? Они в таких вещах всегда правы. У вас есть?

— Были собака и кошка, — сказал он. — Давно уже нет.

— Да? Почему?

— Очень тяжело, когда теряешь их.

— Всё умирает. — Она налила кофе, добавила в свой сахар и молоко. — Но это ведь не повод не любить. Может, даже наоборот.

Джоэл улыбнулся. Поэзии от Биа он не ожидал. — Вы правы, — сказал он, когда та поставила перед ним дымящуюся кружку. — Спасибо.

— Пожалуйста. — Она подхватила на руки чёрного кота, поцеловала в лоб, потом опустила на пол к остальным. — Так вот, я позвонила Кейтлин — хотела убедиться, что вы настоящий.

— Выдержал проверку?

— На отлично. Кейтлин я не то чтобы хорошо знаю, честно говоря. Между нами, немного заносчивая, знаете? Но она любила отца, и он её — безмерно. Она сказала, что вы с Лонни дружили с детства.

— Просто хотела убедиться, что вам можно доверять. Ничего личного.

— Совершенно понятно. Я здесь не затем, чтобы навредить вам или памяти Лонни. Я здесь, чтобы помочь, если смогу. Всё, что вы мне скажете, останется строго между нами. Договорились?

Биа кивнула. — Договорились.

Джоэл пригубил кофе, пока Биа взяла свою кружку и присоединилась к нему за столом, заваленным журналами о знаменитостях и моде и пепельницей, полной окурков. — Что вы можете рассказать о компании Tuser Industries?

— Не знаю, чем они занимаются и всего такого, но Лонни там работал неполный день — месяцев семь-восемь. Поначалу пару вечеров в неделю, потом в основном по выходным. По выходным даже оставался ночевать. Весь свой отпуск с основной работы он тоже провёл там — целую неделю, всё время там ночевал. Наверное, для сотрудников было что-то вроде места для сна. Поэтому он и был всегда таким чёртовски уставшим. Лонни много работал. На основной работе много не зарабатывал. Tuser — это были лишние деньги. Кофе хороший, детка?

— Отличный. — Он поднял кружку, будто в подтверждение. — Спасибо.

— Не «Данкин», но неплохо, правда? — Она сделала глоток, а потом достала со стола пачку «Кэмел» и воткнула сигарету в уголок рта.

— Что именно он делал в Tuser, знаете?

— Ночная охрана или что-то такое. — Она прикурила, откинула голову назад и выдохнула дым в потолок.

— Когда я спросил Кейтлин, она никогда об этой компании не слышала.

— Он никому не хотел рассказывать. Говорил, у них там правила и что не положено никому говорить, что там работаешь. Мне он сказал, но мне он много чего говорил. Например, как переживает, что Кейтлин вышла замуж. Они были очень близки. Он растил её сам, в квартире неподалёку от моста. Когда Кейтлин вышла замуж и уехала, ему незачем было держать такое жильё, он тут и поселился. Тогда я с ним и познакомилась. Он немного потерялся, знаете? Были у него друзья, но не особо он с ними тусил. Мне было его жаль. Наверное, потому что понимаю. Я тоже одна, и я тоже сама растила сына. Его отец — мой бывший — умер, когда тот был ребёнком.

— Мне жаль это слышать.

— Да, встал утром, говорит — нехорошо мне. Прошёл через комнату, кашлянул и упал. Вот так, прямо. Инфаркт. Тридцать чёртовых лет, Джоэл. — Биа отвернулась, жёстко затянулась, потом через силу улыбнулась. — Теперь я бабушка, можете себе представить. Двое внуков. Двойняшки-девочки. Вижу их реже, чем хочу, — сын с женой в Коннектикуте. Ну ладно, моя мысль в том, что когда вас двое, отношения такие тесные, что очень тяжело, когда они уходят, понимаете?

— Понимаю, — сказал Джоэл. — Полиция знает, что он работал в Tuser?

— Я им говорила.

— Он ещё работал там в момент гибели?

— Уволился за пару месяцев до смерти.

— Вы знаете, почему?

— Были проблемы.

— Какого рода проблемы?

Она помолчала, пила кофе.

— Можно рассказать, Биа. Я знаю, что у Лонни были трудности.

— Мы с Лонни, — сказала она, глаза наполнились слезами, — мы попробовали что-то вроде романа недели две, ладно? Иногда было даже хорошо. Но лучше у нас получалось дружить, знаете? Он был добрым, всегда смотрел, как я, всё ли нормально, спрашивал, хорошо ли прошёл день. Никому обычно не важно, какой у меня день был. Мало кто из тех, кто не на работе, вообще со мной разговаривает. Я живу в этом доме, где никого моложе ста лет нет, все глухие как тетерева, а потом въезжает мужик моего возраста, знаете? — Она вытерла глаза, смахивая слёзы тыльной стороной свободной руки. — Он был один, подруги не было, и насколько я понимала, голубым не был. Без обид — я люблю геев. Мой брат гей. Я полностью за права геев и всё такое. Я даже сама пробовала пару раз. Мне пятьдесят, дружище. Я отрывалась в восьмидесятые и девяностые. Дайте-ка мне передохнуть, верно? Я умею развлечься, и скажу вам — я и сейчас ещё ого-го, без базара! Но в итоге я люблю мужиков, что поделаешь? — Она взорвалась глубоким смехом, который тут же перешёл в хриплый кашель.

Казалось, не оставалось ничего иного, как засмеяться вместе с ней, — что Джоэл и сделал, пока её кашель не утих. — Вы в порядке?

— Да, нормально. Прости, что говорю непотребства, но иногда так хочется смеяться, знаете? Особенно в последнее время. — Она взяла бумажную салфетку из керамической подставки на столе и вытерла рот. — Ну вот, мы просто нашли общий язык, я и Лонни, понимаете? Когда он только въехал, он был другим. Немного грустным, но очень добрым. Всё было хорошо месяцами. Потом что-то начало меняться.

— Помните, что происходило в его жизни, когда эти изменения начались?

— Не так уж долго после того, как он начал ту ночную халтуру.

— Думаете, это как-то связано?

Биа пожала плечами. — Не знаю.

— Он рассказывал что-нибудь о работе или об этой компании?

— Кажется, нет. О работе он вообще редко говорил. — Она немного подымила, ничего больше не добавляя. — Он просто в один день стал каким-то странным. Параноидным, знаете? Думал, что за ним следят и что кто-то возится с его башкой. Типа промывает мозги или что-то такое.

— Он говорил, кто эти люди?

— Не говорил мне.

— У Лонни было оружие.

— Да, знаю, девятимиллиметровый.

— В чехле внизу его нет. Знаете, что с ним?

Она отрицательно покачала головой. — Полиция тоже спрашивала.

— Значит, они его не изъяли.

— Чёртова полиция, боже мой. — Биа закатила глаза. — Будто кому-то не всё равно. Поначалу суетились насчёт убийства Лонни, потому что пресса облепила это дело, как мухи навозную кучу. Хорошая новость, правда? Мужика застрелили на улице. Это же продаёт газеты, поднимает рейтинги. Но потом — после пары дней — никому нет дела. Просто охранник в торговом центре, кому интересно? Не сенатора же шлёпнули. Ну вот, менты тащат из квартиры всё подряд. Ходят важные, как будто большие начальники. Ооо, раскроют убийство! Берегитесь! Ага, ну-ну. Придурки не могли бы поймать руку даже в публичном доме.