Я спокойно выдержал его яростный взгляд.

— Вы слишком строги к себе, ваше величество. Поверьте, мы и в мыслях не держали подобного. Просто ваша горячность порой проявляется несколько бурно, но мы никогда не посмеем сомневаться в вашей способности трезво и мудро рассудить самые сложные вопросы международной политики.

Моя длинная речь поначалу поставила императора в тупик. Он мучительно искал издёвку в моих словах и, не найдя её, впал в растерянность, не зная, как реагировать.

— Объяснитесь, князь, — наконец произнёс он. — Я нисколько не сомневаюсь, что за всеми выводами и прогнозами аналитического центра стоите именно вы.

— Непременно, ваше величество. Да, я принимал активное участие в анализе и прогнозировании предстоящих потрясений в Европе. — Я сделал ударение на последнем слове. — Именно потрясений, ваше величество, а не обычного бунта бедноты и черни. Нашей агентурой отслеживаются и оцениваются все возможные риски. Выводы говорят о хорошо продуманной и скоординированной работе, проведённой революционными сообществами, группами и всеми, кто к ним примыкает. Особенно во Франции и Германии. В Австрии — несколько иная картина. Там больше сепаратизма и народно-освободительных движений: венгры, чехи, итальянцы. Мы не только не должны вмешиваться в течение всех этих событий, но и возможно, скрытно помочь некоторым из них.

— Что⁈ — император буквально задохнулся в очередном приступе гнева.

— Ваше величество, — спокойно произнёс я, — позвольте мне договорить до конца, а потом вы выскажете всё, что думаете обо мне.

Николай с трудом подавил негодование и молча уставился на меня.

— Начнём с Австрии, — продолжил я. — Кто такой император и каково его правительство по отношению к нам — вам прекрасно известно. Лицемерие, двуличность и учёт только своих интересов…

Я выдержал паузу, давая возможность императору услышать меня.

— Именно поэтому, ваше величество, скрытая поддержка венгров или итальянцев, чехов может в будущем сыграть нам на руку. Ослабление Австрийской империи — это укрепление наших позиций на Балканах и в Европе в целом.

Император слушал, не перебивая. На его лице боролись гнев и невольное любопытство.

— Продолжайте, князь, — произнёс он наконец ледяным тоном. — Посмотрим, чем вы меня удивите.

— Мы должны подготовить воинский контингент на границе с Австрией, чтобы при необходимости перейти границу и оказать давление на тех, кто возглавляет общее руководство выступлениями в Венгрии. Дать им понять: отделение от Австрии пока невозможно, но добиться большей самостоятельности и автономии в составе Австрийской империи — вполне допустимо. То же самое — по отношению к чехам. Естественно, всё это должно происходить скрытно.

Всю основную тяжесть по подавлению восстаний австрийцы должны нести сами. Нельзя допустить, чтобы мы стали для них средством тушения пожара.

Далее. Французский император обречён. Его игры в демократию, мнимая близость к народу обрекают его на падение. Спасать его нет ни возможности, ни смысла. Скорее всего, наступит очередная республика; руководители передерутся за власть, пока не победит самый сильный из них. Закон джунглей: кто сильнее — тот и прав. После недолгого периода стабильности наступит кризис во всех сферах жизни, что сильно ослабит Францию. Чего, собственно, и добиваются англичане. Нам доподлинно известно об активном участии англичан во всей этой революции. Деньги вливались значительные. Но получаемая выгода для них очевидна, ваше величество.

В Северной Америке начнётся очередной передел колоний. По этому поводу хочу напомнить, что наши колонии на Аляске нуждаются в поддержке метрополии. Появляется возможность не только расширить наши земли, но и усилить наше влияние там. По некоторым, пока не полностью подтверждённым сведениям, земли, занимаемые нами, богаты природными ресурсами. Прошу вашего разрешения на контроль над этим вопросом. Впрочем, это позже.

Германия не вызывает сомнений в своей устойчивости. Император Вильгельм в состоянии самостоятельно подавить все волнения и выступления революционных масс.

Я завершил свой доклад. Император до конца моего выступления внимательно слушал, не перебивая, стараясь вникнуть в мои предложения.

Никто не решался нарушить тишину в кабинете.

— Слишком общее представление, — спокойно произнёс император. — Потрудитесь, князь, разработать более подробно каждый раздел вашего выступления. Вы убедили меня не торопиться с выводами. Жду вашего следующего доклада. Советую не затягивать. Точных сроков не определяю.

Он перевёл взгляд на Бенкендорфа.

— Александр Христофорович, доложите о состоянии дел в империи.

Бенкендорф доложил об усилении контроля на границе и о дополнительном расширении надзорных прав жандармских подразделений.

— Ваше величество, — продолжил он, — хочу доложить об успешном раскрытии и ликвидации активных радикальных групп революционного общества «Земля и воля» и ряда примыкающих к ним организаций. С самого начала операция проводилась агентом ГРУ, внедрённым в их ряды. С его помощью была разоблачена руководящая группа, вскрыты и захвачены склады с оружием — более двухсот единиц, — а также денежные векселя на общую сумму тридцать тысяч рублей серебром. Всё поступило из Франции.

Я вновь удостоился испытывающего взгляда императора.

— Пётр Алексеевич, и этого агента вы не представите мне?

— Нет, ваше величество. Ему возвращаться и продолжать работу. Я не могу рисковать им.

Император кивнул.

— Обязательно отметьте его службу. Такие офицеры должны знать, что о них помнят и ценят.

— Непременно ваше величество.

Не успел я перевести дух, как император, с живым интересом глядя на меня, задал вопрос:

— Пётр Алексеевич, поясните, пожалуйста, ваш приказ князю Воронцову о создании горского кавалерийского полка в четыреста человек?

Мне пришлось подробно изложить концепцию вовлечения горцев в наше влияние, рассказать о преимуществах и выгодах для нас.

— Вы уверены в своём решении, князь?

— Да, ваше величество. Мы можем использовать горцев, например, для помощи австрийскому императору. Карпаты… Население там чуждо горцам, вероятность измены мала. Уверен, польза покроет все расходы. Поэтому я отдал этот приказ, полагая, что мои полномочия это позволяют.

— Вы снова убедили меня в правильности вашего решения, — император помолчал. — Я одобряю приказ, но ответственность за него полностью на вас, князь.

— Так точно, ваше величество. Всегда готов нести ответственность.

— Все свободны, господа. Жду подробный доклад, князь.

Мы вышли из кабинета императора и перешли в кабинет Бенкендорфа. Граф Васильев вытер платком пот с лица.

— Стар я для таких переживаний, Александр Христофорович. Пора на покой. Кабинет и мемуары…

— Вы правы, Дмитрий Борисович. Сколько можно тянуть? — Бенкендорф кивнул на меня. — Пусть молодые служат и ощущают прелести близости к трону.

— Сидит и не понимает, что по краю ходит, — проворчал граф Васильев.

Бенкендорф приказал принести чаю.

После того как все немного успокоились, заговорил граф Васильев.

— Александр Христофорович, меня беспокоит Царство Польское. По данным, предоставленным Петром Алексеевичем, в Галиции идёт активная подготовка к восстанию. Наверняка оно будет поддержано и нашими поляками. Воссоединение и возрождение Царства Польского — великого и независимого… — Граф Васильев горько усмехнулся. — Любимое занятие поляков.

— Светлейший князь Паскевич извещён, — ответил Бенкендорф. — В марте к нему отправятся два драгунских полка и Торпский пехотный полк. В решительности и твёрдости Ивана Фёдоровича сомнений нет. Другое дело — Венгрия. Император поручил Генеральному штабу подготовиться и определить части, которые будут участвовать в походе на Венгрию. Это дело военных. — Он повернулся ко мне. — Скажите, Пётр Алексеевич, что вы намерены делать в этом случае?

— Я работаю над этим, Александр Христофорович, — ответил я. — Трудно сказать что-то определённое.