– Стоять! – скомандовала она, когда расстояние между ними сократилось до десяти шагов. – Кто стрелял в инспектора?
– Я, – ответил пожилой мужчина, стоявший ближе других.
– Хотел убить? – спросила Ольга.
– Целился в плечо. Нужно было надолго уложить в постель, а от убийства слишком много шума.
– Кто ты? Назовись!
– Алексей Николаевич Скуратов.
– Всё так, как мы и думали, – сказала Ольга Нору и опять обратилась к допрашиваемому: – Иди к тем деревьям. Пройдёшь двадцать шагов и остановись.
Дождавшись, пока Скуратов отойдёт, девушка приказала остальным прицелиться ему в спину.
– По моей команде стреляйте! – приказала она браконьерам. – Пли!
Два выстрела прозвучали одновременно, и Скуратов рухнул как подкошенный.
– Жив, – сказал Нор, осмотрев его магическим зрением, – но вряд ли надолго: ранения тяжёлые. Сама сотрёшь память?
– Скуратову уже стёрла, сейчас сотру этим. Всё, быстро уходим, они скоро очухаются.
Спрятавшись на краю поляны за кустами малины, они видели, как браконьеры нерешительно приблизились к лежавшему Скуратову, осмотрели его, а потом повернулись и со всех ног бросились прочь.
– Хорошо, что у них были винтовки, – сказала Ольга, когда возвращались домой. – Иначе его могли приписать отцу. Всем известно, что они враждовали, а если проведут экспертизу пуль, легко определить, что стреляли не из нашего карабина.
– Там хватает следов, – сказал Нор. – Браконьеры наверняка побежали к машине, а помимо неё есть и прицеп. Не на руках же они собирались таскать туши. Если не пойдёт дождь, даже без пуль на инспектора никто не подумает.
– Подожди, – остановилась Ольга. – Надо позвонить Сергею, а потом отцу. – Она достала телефон и набрали номер:
– Дядя Серёжа? Это Ольга, здравствуйте!
– Здравствуй, чудо в перьях, – отозвался он. – Ты насчёт самоубийц?
– Нет, мне пока не до них, – ответила девушка. – Рядом с вами никого нет?
– Я один, – сразу посерьёзнел он. – А что у вас опять случилось?
– Отца вчера вечером подстрелили браконьеры. Сквозное ранение плеча. У меня была альтернатива: вызывать скорую и ждать месяц, пока его вылечат медики, или лечить самой. Я выбрала второе, и он через два дня будет как новенький. Но у этого выбора есть один минус – мы не смогли обратиться к вам. Слишком много вопросов вызвала бы зарастающая на глазах дырка от пули. Но в отца стреляли не ради развлечения, поэтому мы с Нором не поехали в школу, а пошли разобраться с теми, кто в него стрелял и должен был приехать чистить заказник. Один из них ранен или убит, а двое других удрали.
– Твою мать! – не выдержал Сергей. – Ну почему вы не можете жить тихо? Вы где?
– Сейчас в лесу, а через полчаса будем дома.
– Вот и сидите дома и ждите меня, сейчас приеду!
– Он не обрадовался, – сказал Нор. – Не привык пристраивать трупы, которые ты подбрасываешь.
– Мог бы обойтись без своих шуточек, – расстроенно сказала Ольга. – Действовали по твоему плану, у меня был медведь. Ты спас двух мерзавцев, а у нас теперь проблемы. Это нам нужно? А они не могли не знать о том, что Скуратов собирался стрелять в отца! А если бы у него дрогнула рука или попал не туда и убил? Не стоили они твоего снисхождения. Тебе не кажется странным, что у меня более правильное отношение к врагам? Это ведь тебя учили, что их нельзя оставлять живыми, а ты почему-то стал проявлять мягкость. А ведь вначале готов был резать тех пьяниц, хотя они ничего не успели сделать, только скандалили. Что с тобой, Нор?
– Если ты изменилась, приняв мои воспоминания, почему не мог измениться я? – пожал он плечами. – Я и сейчас зарежу врага, и рука не дрогнет. Только я не воспринимаю тех двоих как врагов. Жадные и трусливые люди. Но если за это убивать, нужно вырезать треть человечества. Смотри, машина Сергея. Пошли быстрее.
Они вошли во двор с той стороны, где была разобрана часть забора, и поспешили в дом. Сергей был у отца в спальне.
– Вот они, убивцы! – повернулся он к вошедшим ребятам. – Быстро рассказывайте, что начудили! У меня очень мало времени.
– Рассказывай ты, – перевела стрелки на Нора Ольга. – Раз твоя идея...
Юноша сжато рассказал о том, как было дело.
– Значит, Скуратов! – сказал отец. – Было у меня такое подозрение, но не хотелось верить.
– Оставить без помощи тяжело раненного человека – это преступление, – сказал Сергей.
– Они были сильно напуганы, – объяснила Ольга.
– Я не о них, я о вас говорю! Вы там наследили?
– К убитому не подходили ближе тридцати шагов, – ответил Нор, – и ходили осторожно, а там мох. Вот браконьеры наверняка наследили.
– Почему думаешь, что он убит? – спросил Егор.
– Обследовали магией. Ранения тяжёлые, а его бросили на холоде истекать кровью. Даже если бы сразу перебинтовали и понесли в машину, могли бы не довезти, а так...
– А что за план был у дочери?
– Хотела натравить на них медведя.
Отец с Сергеем изумлённо уставились на девушку.
– А что такого? – занервничала она. – Они будут в тебя стрелять, а я должна на это смотреть? А если бы у этой сволочи дрогнула рука? Ты у меня один, если не считать Нора. Не собираюсь я жалеть всякую сволочь!
– Ладно, давайте решать, что сейчас делать, – сказал Сергей. – Есть предложения?
– Отец подвернул ногу... – начала Ольга.
– А если проверят?
– Наколдую ему вывих! Мы остались дома, чтобы за ним ухаживать, ну и сачкануть от школы.
– Это правдоподобно, – согласился Сергей. – И что дальше?
– По нашей дороге ездят или Фроловы, или охотники. Утром кто-то проехал. Мы их не видели, но услышали машину. А отец сказал, что сегодня не будет охоты,вот и решили пробежаться посмотреть, кто безобразничает в заказнике. Прошли километра четыре и услышали выстрелы, а после них увидели двух бегущих охотников. Позвонили вам и вернулись...
– Годится только как черновой вариант, – сказал Сергей. – Сейчас осмотрю дорогу и проедем искать место, откуда они с неё съехали. Найдём вашего Скуратова и живого отнесём к машине, а если мертв, вызовем следственно-оперативную группу. А пока будем ждать, отшлифуем твою версию. Всё ясно? Тогда оставляйте оружие и шагом марш в машину. Да, возьми эту бумагу. В ней двое наших самоубийц. Та дура, о которой я говорил, и ещё один тип.
Они вышли за калитку и по съезду дошли до дороги.
– Совсем недавно здесь кто-то проехал со стороны Фроловых, – сказал Сергей. – Вот эти следы отличаются характером и протекторами. Видите, как вихляют? Наверняка это прицеп. Садимся в машину и едем так, чтобы их не попортить.
Ехали всего несколько минут.
– Здесь они въехали в лес, – сказал Сергей, сам сворачивая с дороги. – Много открытых мест и можно далеко проехать, только не на моей машине. Ладно, проедем сколько сможем.
Проехать он смог до того места, где, по-видимому, стояла машина браконьеров. Дальше пошли пешком. Место трагедии располагалось в километре от этой стоянки.
– Да, мёртв, – констатировал Сергей, нагнувшись над телом. – Я вызываю наших ребят, а мы подождём их в машине. Заодно обдумаем, что будем говорить.
– Внук Третьякова на детской площадке, – передали по рации. – С ним няня. Людей поблизости нет, только старик на лавочке. Можете начинать работать.
– Идите, – приказал Михеев. – Баранов, если с мальчишкой что-нибудь случится, тебя сегодня же закопают. Понял? Вот и прекрасно.
Два работника СБ пошли через двор с таким расчётом, чтобы пройти рядом с детской площадкой. Когда были в нескольких шагах от девушки и пятилетнего мальчишки, оба начали работать. Баранов рванулся к девушке, и та стала падать на асфальт, а его напарник шагнул к мальчику. Сидевший на скамейке старик отложил газету и два раза почти бесшумно выстрелил из пистолета, после чего необычно быстро для своего возраста вскочил, добежал до ребёнка и, не обращая внимания на распростёртые на площадке тела, побежал к дому. Двое мужчин, пытавшихся схватить его у подъезда, упали мёртвыми.
