– Совсем не жалеешь Людмилу, – сказал Нор, когда шли к калитке. – Она же теперь не отстанет от отца и не будет спать полночи.

– Подожди! – оборвала его Ольга, достала мобильник и быстро набрала номер. – Дядя Серёжа, это опять я. Можете ответить на вопрос? У нас в городе есть самоубийцы?

– Господи! – сказал Сергей. – А эти-то тебе зачем?

– Нужны.

– Тебе они нужны живые, или это необязательно?

– Я серьёзно спрашиваю!

– Есть одна дура, которая недавно пыталась выброситься с балкона, а потом повеситься в ванной. С балкона утащили родители, а в ванной лопнула верёвка. Теперь за ней присматривают.

– А сколько лет дуре и почему ей надоела жизнь?

– Она на год старше тебя. А причина, как почти всегда в таких случаях, – это смазливый одноклассник, с которым она переспала. У неё любовь, а он... в общем, понятно. Может быть, есть кто-то ещё, но это нужно узнавать у тех, кто ими занимается. Большинству таких рано или поздно удаётся свести счёты с жизнью.

– А бомжей у нас много?

– Тебя интересуют все язвы нашего города?

– Значит, не знаете?

– Бродяжничество не запрещено законом, поэтому у нас ими специально не занимаются. Что-то знают в службе ППС, что-то могут сказать участковые. Наверное, их под сотню человек. Лично я знаю два места в городе, где они кучкуются. Имей в виду, что, хоть это может показаться диким, но многие из них довольны своей жизнью.

– Ладно, бомжей пока отставим. Можете продиктовать координаты дуры?

– Конечно, нет. Я ею не занимался, только слышал от участкового. Завтра узнаю и позвоню.

– Ещё одна кандидатура в копилку! – довольно сказала Ольга. – Хитрец, уйди! Сам грязный как свинья, теперь хочешь испачкать меня? Сейчас переоденусь, тогда пообщаемся. Так, конюшня заперта. Значит, отец не приехал. Слушай, Нор, можешь посидеть с Угольком? Займись чем-нибудь, а его положи на колени. А то мне сейчас кормить кабана, и заниматься ужином, да и завтрака на утро нет. Скажи, что я освобожусь позже и уделю ему время.

– Давай я лучше проведу с ним воспитательную работу, а потом займусь Хитрецом. А ты иди на кухню. Если хочет быть с тобой, пусть устроится там же на табуретке и никому не мешает.

Ольга занялась ужином, а Нор взялся распаривать горох. Когда накормил кабана и собрался идти в дом, приехал Егор. Пришлось вернуться к конюшне помогать с Ухарем.

– Нор! – слабо позвал Егор. – Меня подстрелили. Какая-то сволочь попала в плечо. Хорошо хоть пулей, а не картечью, и кость, по-моему, не задета, но чертовски больно, да и крови натекло... Нормально перевязаться не получилось. Привяжи коня, потом им займёшься. Подставь плечо, обопрусь.

Глава 20

– Клади его на кровать, – плача, сказала Ольга. – Я застелила полиэтиленом. Найду того, кто в него стрелял, в клочья порву!

– Их и без тебя будет кому искать, – слабым голосом сказал Егор. – Лучше вызовите скорую.

– Я сначала посмотрю сама, – отозвалась дочь. – Нор, срезай рубашку! Я такое не отстираю, и руку ему лучше не двигать.Пока хватит, остальное срежешь потом. Давай немного перевернём. Рана с двух сторон, значит, сквозная. Уже хорошо: не нужно извлекать пулю. Знаешь, папа, не буду я к тебе никого вызывать. Сейчас промоем перекисью, а потом я запущу тебе заживление. Так, как было у Нора, у меня не получится, но дня через три будешь здоровым. А если заберут в больницу, мне будет сложно лечить и такое лечение вызовет у врачей много вопросов. Хватит нам одного Виктора с его инфарктом. Подожди, волью больше силы. Теперь я тебя усыплю. Только не сопротивляйся, а то ничего не получится... Кость не задета, – сказала она Нору. – Всё, что нужно, я сделала. Не будем его трогать, пусть спит. Положим под плечо бинт, да и сверху тоже, а утром перевяжем.

– Я понимаю насчёт скорой, – согласился Нор, – но мы не сможем обратиться в полицию. Сразу возникнет вопрос о нашем самолечении. А через два дня от дырки останется только шрам. Как ты думаешь, из-за чего в него стреляли?

– А мне и думать нечего, – сказала Ольга. – Я здесь давно, всякое было. Если это не личные разборки, значит, кто-то решил почистить заказник. Даже если мы вызовем полицию, они не будут этим заниматься в ближайшие два дня, а потом станет поздно. И в лесхозе на его место никого нет. Хотя подожди... Когда его хотели увольнять, у них была кандидатура. Это тот тип, который приезжал с проверкой. Мы тогда были в школе, но отец говорил, что с ним на ножах. Ты знаешь отца, поэтому можешь представить, какой нужно быть сволочью, чтобы с ним не ужиться. Вспомнила фамилию – Скуратов. Отец говорил, что его вытурили из лесников за браконьерство.

– Нормальная версия. И твоему отцу отомстил, и заказник почистит, а если Егор будет долго болеть, назначат на его место, пусть даже временно. Потом отцу останется охранять ёлки.

– Хрен у них это получится! – зло сказала Ольга. – Жаль, что в заказнике нет волков, но медведи не залегли в спячку, вот кого-нибудь из них и используем! Их всё равно отстреливают по лицензиям. Браконьеры приедут утром, вот я их и встречу. Поедешь в школу один. Скажешь, что отец подвернул ногу, поэтому не смогла приехать.

– С ума сошла? – спросил Нор. – Девушка отправляется воевать с браконьерами, а её парень едет учиться. Может, поступим наоборот? Теперь у меня хватит сил. Или останешься дома и посидишь с отцом.

– Ладно, уговорил. Идём вдвоём, а перед этим позвоним Фроловым.

Утром так и сделали. Рана у отца уже начала затягиваться и не кровила. Он смог встать на ноги, но был слаб, поэтому помогли умыться, переодели, накормили и уложили в кровать.

– Ни о чём не думай, – сказала Ольга. – Нам твои браконьеры на один зуб. И обнаружим их издалека, и сумеем справиться. Скажи, будут сегодня охотиться по лицензии или нет.

– Охота намечена на послезавтра, – ответил отец. – Нор, будьте поосторожней и не подставьтесь под пулю. И возьми на всякий случай карабин. Боюсь я, что сила сделала дочь излишне самоуверенной, так что ты за ней присмотри.

– Не беспокойтесь, Егор Николаевич, – успокоил его Нор. – Если браконьеров не больше десятка, я и сам с ними справлюсь, а если идти вдвоём, для нас там не будет опасности.

– Сейчас позвоню Олегу, чтобы предупредил о нас в школе, – сказала Ольга, – а на обратном пути заедут показать, чем занимались. Не будем терять время, иди за карабином.

Они оделись потеплее и пошли не по дороге, а через лес.

– Оленей точно будут бить, – сказала Ольга, поэтому к ним и пойдём. Идти часа два, но я думаю, что мы перехватим их раньше.Ты будешь высматривать людей, а я поищу медведя.

– Зачем тебе медведь? – спросил Нор. – Так вжилась в образ ведьмы? А почему не подчинить? Узнаем, кто стрелял в Егора, и заставим кого-нибудь его застрелить. Можно насмерть, а можно только ранить. К врачу попадёт не скоро, а может и окочуриться, если его подельники испугаются и сбегут. Но это будет не на нашей совести. Подчистишь им память перед уходом, заодно и потренируешься. А твой медведь их на фиг порвёт, да ещё попробует человечины. Его нельзя после этого отпускать, значит, мне нужно убить, да ещё из их оружия, не оставив при этом следов. Зачем нам эти сложности?

– Убедил, – согласилась Ольга. – Я вчера испугалась за отца, а потом сильно разозлилась. Почему-то в голову запал медведь, поэтому больше не думала ни о чём другом. Твой вариант проще, хотя послушаем ещё, что они скажут.

Когда Ольга почувствовала людей, они прошли по лесу минут сорок.

– От трёх до пяти человек, – сказала она другу. – Они в двух километрах отсюда. Идут навстречу, так что минут через десять увидим.

Нор почувствовал браконьеров за пять минут до встречи.

– Моя чувствительность в три раза ниже твоей, – сказал он Ольге. – Для чего нам переться по этому бурелому? Давай подождём их здесь.

Вскоре из расположенного невдалеке ельника вышли трое мужчин, которых Ольга сразу же подчинила.