– И кто меня туда послал? – спокойно спросил Бортников.
– Этого я вам сказать не могу! И прошу меня больше не беспокоить! Сводите свои счёты сами!
Вздохнув, он отключил телефон. Условия были выполнены. Это было в четверг.
Когда Владимир в четверг, после уроков, пришёл домой, его встретил отец.
– Садись, есть разговор, – сказал он. – Что собой представляет ваша Ковалёва?
– Умная, красивая и стервозная, – ответил сын, гадая, чем вызван вопрос. – А что?
– На директора лесхоза кто-то наехал, да так, что он не только отменил увольнение инспектора, но и обложил меня трёхэтажным матом. Что смотришь? Зря я влез в твои разборки, но теперь нельзя давать задний ход. Что-нибудь просочится, и что подумают? Что меня оплевали, а я утёрся и простил. Сказать тебе, какие сделают выводы?
– Ольга упоминала, что у её отца крутые знакомые в Москве, – вспомнил Владимир. – Ещё говорила, что ты им и в подмётки не годишься. Охотились в заказнике, близко сошлись с её отцом и даже приглашали в Москву и предлагали работу. Меня благодарила за это увольнение. Отец не хотел уезжать, а она рвалась в столицу.
– И когда был этот разговор?
– Вчера, перед началом уроков.
– Может быть, – задумался отец. – К нам многие приезжают. Вот что, сделай мобильником её фото.
– Оно у меня есть, – сказал Владимир. – Во вторник щёлкнул. Просто так... Сейчас найду. Вот оно, смотри.
– Красивая девочка, – оценил отец. – Жаль, что вы не нашли общего языка. Ты у меня вроде ничего, Лена за тебя держалась. Где она, кстати?
– Врезала мне и пересела за другой стол.
– Ладно, об этом поговорим как-нибудь в другой раз. Иди отдыхать и закажи для меня в ателье такую фотографию.
– Здравствуйте, – поздоровался увидевший Замятина Нор. – Оля, у нас гость.
– А то я не узнала машину! – улыбнулась вошедшая в дом Ольга. – Здравствуйте, дядя Серёжа!
– Здравствуй, красавица! – обнял её Сергей. – Занялась животноводством? Одобряю. С твоего кабана можно получить не только мясо и сало, но и кучу шерсти. И кормить не нужно, раз он у вас свободно бегает. И как только не боитесь!
– Пусть боятся воры, – засмеялась Ольга. – Мясо и сало в далекой перспективе, если они когда-нибудь будут, а пока поработает сторожевой собакой. Вы давно приехали?
– С полчаса назад. Егор звонил, что у тебя ко мне разговор, вот я и подгадал свой приезд к вашему возвращению из школы. С твоим отцом уже поговорил, теперь поговорю с тобой. Только сначала скажу всем. Два дня назад из исправительной колонии в Майме совершили побег пять заключённых. При этом был ранен охранник.Непонятно, почему на это решились, потому что ни у кого из сбежавших не было больших сроков. Но они безусловно опасны, поэтому вам нужно быть осторожней. За еду, деньги и оружие запросто могут убить. А от Маймы до нас по прямой только двести километров.
– Побережёмся, – пообещал Егор. – Вы говорите, а я отнесу в машину орехи.
– Что у тебя за проблема? – спросил Сергей.
– Мне, дядя Серёжа, нужно знать, кто в городской верхушке с кем кучкуется и кто из них с кем враждует.
– Так! – внимательно посмотрел на Ольгу Сергей. – Рассказывай со всеми подробностями, во что влипла.
– Не хотела я впутывать вас в свои дела, – сказала Ольга. – Меня могут вынудить нарушить уголовный кодекс, а вам по роду...
– Друзья нужны не только для поездок в гости, – перебил он, – а с моей помощью ты не скатишься до уголовщины. Излагай.
Ольга рассказывала минут десять. Егор закончил с орехами и присоединился к остальным.
– Могу добавить, – сказал он, когда дочь закончила рассказ. – Сегодня позвонили из конторы. Мне дали старшего инспектора. С учетом дополнительных надбавок зарплата увеличилась на семь тысяч.
– Может, напугаешь моё начальство? – пошутил Сергей. – Теперь мне понятно твоё желание узнать расклад сил в верхах. Бортников всегда был дерьмом. Почти все слухи, которые о нём ходят по городу, соответствуют фактам. В городском руководстве нет ангелов. Взятки и злоупотребления в порядке вещей, а система откатов действует почти легально. Но при этом мало кто опускается до уголовщины и личных разборок. Бортников из этих немногих. Он давно у нас на примете, но не удаётся зацепить по-крупному, а из-за мелочей не дают трогать. Из директоров близок только с Васильевым. Но близость у них только в личном общении, свои дела каждый делает сам. Своих людей в окружении мэра у него нет, или о них ничего неизвестно. С нашей конторой у него натянутые отношения. Может быть, кто-то и ест с его ладони, но это явно не ключевые фигуры. Я давно им не интересовался и чего-то могу не знать. Завтра осторожно наведу справки. У генерального директора «Алейскзернопродукта» масса знакомств и связей, но он в городе сам по себе.
– А кто поддерживает нашего мэра? – спросила Ольга.
– На выборах шёл от «Единой России», – сказал Сергей. – Победил остальных с хорошим отрывом. Живёт довольно скромно, во взятках не замечен и много делает для города. Близко общается с директором маслосыркомбината Левиным, начальником станции Трушковым и редактором нашей газеты «Маяк труда» Чечуровой. Да и с нашим Головиным у него хорошие отношения. Если по-крупному, то это всё. Явный криминал тебя не интересует?
– Криминал пока не интересует. А с кем кучкуется прокурор?
– Вот чего тебе с ходу не скажу, так это о его друзьях и пристрастиях, – ответил Сергей. – Но с Бортниковым или Васильевым он не свяжется. Ракетчики не интересуют? А то я кое-что знаю об их генерал-майоре.
– Спасибо, дядя Серёжа, – улыбнулась Ольга. – Я думаю, что обойдёмся без армии. Вы не могли бы узнать о семье Бортникова и о нём самом? Мне нужны самые общие сведения.
– Будут тебе общие. Скажи, что придумала.
– Пока ничего определённого, – ответила она. – Посмотрю, как он отреагирует на облом. Если не утихнет, есть несколько вариантов.
– Будешь пугать?
– Вряд ли, – сказала Ольга. – Не тот человек. Если начнём бодаться, нужно сразу прибегать к крайним мерам. Или тяжёлая болезнь, или вообще...
– Мне не нравится твоё «вообще», – озадаченно сказал Сергей.
– Вот поэтому я и не хотела вас во всё посвящать.
– Ты неправильно меня поняла. Я не за него боюсь, а за тебя. Меня не огорчит смерть господина Бортникова. Если он сорвётся с катушек, то другого выхода может не быть. Хотя я в такое не верю. Какое бы у него ни было самолюбие, затевать подобные разборки только из-за того, что его сыночка отшила девица, с моей точки зрения, глупо.
– С моей это тоже кажется глупостью, – согласилась Ольга, – как и попытка увольнения отца. Ведь будь на нашем месте другие, он сломал бы им жизнь только из-за обиды сына. А теперь задели лично его. Это не обычный нормальный человек, поэтому я не берусь предсказать его реакцию. А за меня не нужно бояться. Я могу наслать болезнь или убить, и меня никто с этим не свяжет. Наверняка у него есть машина. Достаточно подчинить и приказать в нужном месте разогнаться и крутануть руль, и он это сделает. Это с обычными людьми нужно проявлять осторожность, потому что могут вспомнить. С тем, кто приговорён, можно не церемониться.
– А сможешь? – недоверчиво спросил Сергей. – Одно дело вот так обсуждать, а совсем другое – отнять у кого-то жизнь.
– Если заставят, смогу! – заявила Ольга. – Я уже убивала. Пусть это память Нора, но она мне поможет.
– И многих ты убил? – спросил Сергей.
– Если не считать сестёр, то пятерых, – ответил Нор. – Четверых убил мечами и одного – магией. А Ольга приняла мою память, это не могло на ней не сказаться.
– Может, нам всё-таки уехать? – сказал отец, когда уже лежали в кроватях. – Если бы ты знала, как я не хочу, чтобы ты...
– А что делать, папа? – спросила она. – Большинство людей пусть не порядочные, но и не уроды. Они просто люди со всеми своими достоинствами и недостатками. А эти... Ну убежим мы с тобой сейчас, бросив Фроловых и всю нашу прежнюю жизнь, и я останусь чистенькая. Надолго? Как потом жить? Уступать мерзавцам из страха, что иначе они походя сломают нашу жизнь, а то и вовсе её отберут? Так поступают многие. Может быть, раньше так поступила бы и я. Но сейчас у меня есть сила, и мне надоело бояться! И больше всего меня бесит, что к нам прицепились ни за что и не просто попытались оскорбить или унизить... Да что я тебе-то объясняю? Давай не будем себя накручивать. Если господин Бортников угомонится, я тоже не буду его трогать.
