Два оставшихся урока тоже пролетели очень быстро.

– Что вы копаетесь? – подогнала Ольгу Вера. – Вечно из-за вас задерживается отправление автобуса! Шевелитесь быстрее!

– Мы с вами не едем, – сказал ей Нор. – Передай шофёру, чтобы нас не ждали.

Когда они вчетвером вышли за калитку в ограде школы, автобуса уже не было, а на тротуаре их поджидал Виктор.

– Машина на стоянке в сотне метров отсюда, – сказал он. – Куда нужно ехать?

– Вот по этому адресу, – Ольга достала из кармана плаща бумагу. – Найдёте?

– Знакомая улица, – ответил он. – Должен найти. Город небольшой, а я несколько дней по нему колесил, чтобы хоть немного узнать. Пошли быстрее, а то опять начался дождь. Да, Оля, познакомился я с вашим кабанчиком. Мокрого пятна на штанах нет, но я был к нему близок. Этот мерзавец прятался за свинарником, а потом подкрался сзади и толкнул меня рылом. У него, видите ли, было игривое настроение, а я чуть не стал заикой.

– Это из-за свиньи, что ли? – не поверил Олег.

– Увидишь сам, – сказал отец. – Только поосторожней с ним. Он хоть и ручной, но весит в два раза больше взрослого мужчины, а клыкам позавидует тигр. И глаза хитрющие, как у твоего деда, когда тот собрался мухлевать в карты. Они его Хитрецом и назвали. Он сам по себе страшный, а я ещё испугался от неожиданности. Он так поддал под зад, что чуть не забросил на крыльцо.

– Это он от скуки, – засмеялась Ольга. – Я скажу, чтобы больше так не шутил.

– Это хорошо, что у тебя весёлое настроение, – одобрительно сказал Виктор. – Хуже нет, когда у человека мандраж перед ответственным делом.

– А из-за чего мне мандражировать? – удивилась Ольга. – Пугать буду я, а не меня. Ваша автостоянка. Нам подождать?

– Подойдите к бордюру, – сказал Виктор. – Сейчас выеду.

Он забрал машину, подождал, пока все сели на свои места, и через десять минут остановил «найт» возле нужного двора.

– Заезжать не буду, – предупредил он Ольгу. – Слишком приметная машина. Тебе нужна помощь?

– Вообще-то, нет, но пусть Нор на всякий случай побудет во дворе. Постараюсь уложиться в двадцать минут.

Они вдвоём вошли в большой двор, образованный четырьмя пятиэтажными домами, и быстро нашли нужный подъезд.

– Теперь приготовлюсь, – сказала Ольга, завязывая лицо платком и надевая сверху капюшон. – Если потом что-то и вспомнят, мне это не навредит. Погуляй, а я подожду, пока кто-нибудь откроет двери.

Через несколько минут раздалась короткая трель домофона, и дверь в подъезд открыл какой-то мужчина, не обративший внимания на вошедшую девушку. Ольга поднялась на второй этаж, настроилась на нужный образ и позвонила в двадцать шестую квартиру.

– Кто? – послышался из-за двери мужской голос.

– Это я, Фёдор Гаврилович, – отозвалась Ольга. – Полозов.

– Олег Николаевич? – удивился Первухин, открывая дверь. – Чем обязан?

– Впустите в квартиру? – спросил мэр. – Или у вас сегодня неприёмный день?

– Проходите, пожалуйста! – посторонился Первухин. – Вот, обуйте тапочки... Что же это вы в такую погоду без зонта или плаща?

– Меня привезли к подъезду, – сказал мэр. – Где мы можем поговорить?

– Проходите в гостиную, – решил Первухин, – а я, с вашего позволения, заменю халат на что-нибудь более презентабельное.

Он ушёл в спальню, где быстро сменил махровый халат на брюки и рубашку.

– Федя! – распахнула дверь жена. – Что это за блядь в нашей гостиной?

Выскочивший в гостиную Фёдор Гаврилович застыл, приоткрыв рот: на диване, закинув ногу за ногу, сидела смазливая девица лет семнадцати. Задравшаяся символическая юбка не скрывала трусики, глубокое декольте блузки выставляло напоказ немаленькую грудь, а на лице было столько макияжа, что хватило бы разрисовать трёх таких же... блядей. Внешний вид и вызывающая поза девушки не оставляли никаких сомнений в её моральном облике.

– А где мэр? – выдавил он из себя.

– Какой? – хриплым голосом спросила девица. – Этот?

Теперь в изумлении застыла и жена: вместо шлюхи на диване сидел весело улыбающийся Полозов.

– Вы чем-то недовольны? – спросил мэр. – Хотели мэра, вы его получили. Или вам мало мэра? Нужен президент?

Теперь на диване сидел Путин.

– Сядьте! – строго сказал он, и Первухин, нащупав позади себя кресло, сел.

Виктория по-прежнему осталась стоять, таращась на наваждение.

– Вижу, что с вами нельзя по-хорошему, – сказала сменившая Путина старуха. – Что же, будем по-плохому! Ты директор лесхоза? Отвечать, когда я спрашиваю!

– Я, – выдавил из себя Первухин.

– А теперь говори, почему увольняешь Ковалёва?!

– А почему я должен перед вами отчитываться? – сказал директор, осмелевший, когда разговор зашёл о работе.

– Потому что вы оба находитесь на волосок от смерти! – прошипела старуха, и её лицо начало жутко меняться. Нос вытянулся и загнулся книзу, лицо ещё больше сморщилось и пошло бородавками, а глаза ввалились и засветились жуткими красными огоньками. Седые космы зашевелились, как живые, и на Первухиных пахнуло такой жутью, что они не заорали только потому, что от страха лишились голоса.

– С кого мне начать? – сама себя скрипучим голосом спросила карга. – Пожалуй, с женщины, она будет малость почище.

В лапах – назвать это руками не поворачивался язык – появился здоровенный нож, и жена Фёдора Гавриловича не выдержала и потеряла сознание.

– Ну раз она в отключке, начну с тебя, – решила ведьма. – Нагадил, теперь ответишь!

– Я не подписал приказ! – взвыл Первухин. – Всё можно отменить!

– Кто тебя на это толкнул? – спросила Ольга, поморщившись от запаха мочи. – Отвечай или вырежу сердце!

– Бортников! – поспешно сказал Первухин. – Он попросил, а я не стал отказывать. Кто же знал...

–Отработаешь! – сказала Ольга. – Ковалёва повысь, а Бортникова, если к тебе обратится, пошлёшь...

Она придвинулась к отшатнувшемуся мужчине, обдав его вонью гнилых зубов, и подробно объяснила, куда послать директора мясокомбината.

– Всё понял? – спросила она, отметив, что жертва начала потихоньку отходить от страха. – А чтобы не юлил и выполнил по моему слову, оставлю над вами своего демона!

Ковёр над диваном вздулся пузырём, превратившимся в жуткую рожу с пылающими зелеными глазами. Первухин не выдержал и обмяк в кресле, потеряв сознание. Немного подлечив ему сердце, чтобы всё не кончилось инфарктом, она покинула квартиру.

– Что ты так долго, – недовольно сказал поджидавший у подъезда Нор. – Хорошо, что сообщала, чем занимаешься, а то я волновался бы. Не перемрут?

– Не должны, – сказала Ольга, снимая с лица платок. – Жена отрубилась раньше, а он чуть было не пришёл в себя. Пришлось закончить демоном. Я не показывала его со всеми подробностями, как тебе, но ему хватило и упрощённого варианта. Побежали быстрее в машину, а то ты замёрз!

Они пробежались до машины, напугав Фроловых.

– Всё в порядке, – поспешила успокоить Ольга, – а бежим из-за Нора. Я-то сидела в тепле, а он ждал на улице.

– Чем закончилось? – спросил Виктор.

– Всё только начинается. Если в понедельник Первухин не повысит отца, я буду очень удивлена и разочарована, и моё разочарование выйдет ему боком. Пугать больше не стану. Раньше понедельника Бортников вряд ли будет звонить, а когда позвонит, должен узнать о себе немало интересного. Вот и посмотрим, что он предпримет. А мне нужно в воскресенье встретиться с Замятиным. Я никогда не интересовалась, какой расклад сил в городской верхушке, а Сергей должен знать.

– Стоит ли так обострять ситуацию? – спросил Виктор. – Ты добилась своего, и не факт, что конфликт будет развиваться дальше.Это всего лишь заморочки сына.

– Мне надо развести в разные стороны Бортникова с Первухиным, а не просто его дразнить, – объяснила Ольга. – И ничего не закончится само собой. Если судить по тому, что говорят о директоре мясокомбината, у него болезненное самолюбие и преувеличенное представление о собственной персоне. Началось с сына, но теперь задели его самого. Уж вы-то должны знать таких типов. Если бы за нами стояла сила, он мог отступить, но такой силы не видно, поэтому наша непотопляемость заденет его ещё больше.