– Не забыл, что обещал о воспоминаниях? – напомнила она.

– Души не забывают, – ответил он. – Кстати, мне будет нужна твоя помощь в ведении блога.

– А что я могу сделать такого, чего не сделаешь ты?

– Я выискиваю интересную информацию по всему интернету, а потом творчески подаю твоим читателям, но такой информации мало, а одними рассуждениями не привлечёшь. Я могу с помощью своих программ завалить сеть ссылками на твой блог, и его будут смотреть миллионы, уже смотрят. Но сохранить аудиторию трудно, для этого нужно постоянно подогревать интерес у самых разных людей.

– И где я достану такую информацию?

– Способов много. Познакомься с кем-нибудь из корреспондентской братии. У них в отдел писем чего только не приходит, и далеко не на всё реагируют. Дашь много денег, так он будет работать не столько на газету, сколько на тебя. И таких информаторов может быть несколько.

– Не хочется мне этим заниматься. Может, ты сам?

– Могу и сам, – согласился он, – только тебе придётся доверить мне тело для таких вылазок. А я потом покажу тех, с кем общался, и расскажу, о чём говорили, чтобы ты была в курсе своих похождений. Можешь использовать это время для занятий с памятью.

– Не угробишь? – спросила она. – Ладно, согласна, только если это будет не очень часто, а то войдёт в привычку и уже не захочешь возвращаться в мужское тело. Будем жить в моём по очереди. И смотри, не лезь в ислам, а то отгребём неприятности. Выставил меня на всеобщее обозрение, теперь не составит труда найти какому-нибудь придурку со сдвинутыми на почве религии мозгами. Надеюсь, это не входит в тот перечень трудностей, который ты для меня готовишь? А то ведь грохнут обоих.

Пока глюк работал с компьютером, Вера безрезультатно возилась с памятью. Через час с небольшим он вернул тело. Перед тем как выключить компьютер, она прочитала отредактированные главы. Они были настолько лучше её перевода, что на глаза навернулись слёзы. Глюк сразу всё понял.

– Мастерство не достигается сразу, – утешительно сказал он. – Переведёшь несколько книг...

– Не буду я никуда вылезать, – всхлипнув, отозвалась Вера. – Я бездарь, и все мои достижения, да и то с твоей помощью, – это тело и память. Ну освою я её полностью, и что изменится? Буду ещё быстрее думать и легко разберусь с вашей музыкой или со знаниями твоего мира. Книги лучше не напишу. Всё ворованное, начиная с денег и заканчивая искусством. Хотела внести хоть что-то своё, и не получается! Многие и так прочитают из-за сюжета, но мне хочется большего! И в этом виноват ты! Всё время разжигал во мне честолюбие, манил перспективами и подталкивал в спину. Мало я вкалывала? А сейчас топчусь на одном месте и чувствую, что достигла своего потолка!

– Ты устала, – сказал глюк. – То же самое было, когда ты собирала память.

– Предлагаешь выйти на улицу и подраться? – вытерев слёзы, спросила Вера. – И что это изменит? Я чувствую, что это не уберёшь злостью или отдыхом. Ты обещал, что я с твоей помощью стану супером, а получился бездарь с большими возможностями!

– Так уж и бездарь, – не согласился он. – Ты очень многому научилась и знаешь...

– С моей памятью это нетрудно, – перебила она. – Хватит меня утешать, пойду смотреть записанное. Попробую разобраться в том, что ты за человек.

Глюк не поскупился, и даже с ускоренным восприятием Вера смотрела его воспоминания до самого сна. Заодно узнала имя, которое ей понравилось, как и сам хакер. В самом конце прослушала три записанных мелодии. Пришлось опять вытирать слёзы.

– Если разберусь в памяти, я их воспроизведу, – сказала она глюку, – но как такое можно придумать? Артон, неужели это сочинили машины?

– А чему ты удивляешься? – спросил он. – Даже ваши машины сочиняют музыку, хоть пока и посредственную. Но их смешно сравнивать с нашими. В любой области искусства есть свои законы. Если они изучены, сильный разум сможет творить, даже если у него нет души. Мы с тобой договорились, поэтому не кисни, а занимайся. Обещаю, что если ты так и будешь топтаться на одном месте, то на Новый год мы сольёмся. Только выполню обещание при условии, что продолжишь вкалывать. Поработаешь над книгой, а потом над ней поработаю я. Но учти, что только над первой, с остальными возись сама!

Чтобы успокоиться и уснуть, пришлось прибегнуть к медитации. Утро прошло как обычно, а днём она сорвалась с катушек. Началось всё с обеденного похода в кафе. Как только открыла выходную дверь, в нос ударила табачная вонь. Спускаясь по лестнице, увидела на площадке между первым и вторым этажами компанию из двух парней и трёх девушек. Все курили и что-то обсуждали. На Веру никто из них не отреагировал, пока она не достала мобильник и не сделала несколько снимков.

– Ты ведь здесь живёшь? – спросила она одного из парней, показав рукой на крайнюю справа квартиру второго этажа. – Вот и веди своих друзей к себе, там и дымите. На закон вам плевать, на других жильцов – тоже. Если хочешь неприятностей, я их тебе обеспечу. Задымили, сволочи, весь подъезд, а уже не лето!

К удивлению Веры, никто не стал ругаться и не полез в драку, они демонстративно побросали на пол недокуренные сигареты и вышли из подъезда. Жаль, она рассчитывала на другое. Одежда воняла дымом, на улице дул холодный ветер с моросью, а в кафе к ней впервые пристал какой-то выпивший мужик.

– Слушай, – заплетающимся языком сказал он, сев за её столик, – пойдём со мной, бабки есть, не обижу. Я живу через три дома.

– Не интересует, – ответила она, доедая второе. – Иди лучше проспись, а потом ищи тёлку. Сейчас от тебя не будет толку. И деньги спрячь, а то мигом их лишишься.

– А когда просплюсь, пойдёшь? – спросил он. – Ты мне нравишься.

– Может быть, – сказала Вера. – Чеши.

И этот не стал качать права и убрался. Но это было ерундой, главная пакость поджидала на пути домой. Услышав жалобный писк, она повернулась и увидела мордастого мальчишку лет десяти, пинающего ногами беспризорного котёнка.

– Ты что делаешь, гадёныш? – сердито крикнула Вера, шагнула к нему и отвесила затрещину.

– Ты что делаешь, сука?! – в свою очередь заорал выбравшийся из машины мужчина.

Он был такой же мордастый, с пивным брюшком и на голову выше её.

– Я откручу тебе голову за сына! – продолжал он орать.

– Ваш сын – изверг, – внешне спокойно сказала она. – Бить ногами котёнка...

– Ну и что? – не понял он. – Этого, что ли?

И подойдя к хнычущему малышу, наступил на него тяжёлым ботинком. Следующие несколько мгновений почему-то выпали из её абсолютной памяти. Когда Вера пришла в себя, она держала мордастого за куртку и изо всех сил била его об иномарку. Два стекла осыпались внутрь салона, третье пошло трещинами, и даже дверца была погнута. Кажется, это был «ниссан». Выронив безвольное тело, она вернулась на тротуар к котёнку. Конечно же, он был мёртв.

«Что за день! – думала Вера, идя домой и не обращая внимания на провожавших её взглядами свидетелей драки. – Если ещё кто-нибудь прицепится, я ведь могу и убить».

– Он всё равно погиб бы зимой, – сказал Артон, – а ты сильно отлупила того придурка, не говоря уже о побитой машине. Свидетелей было много, но он вряд ли кого-нибудь найдёт, а ты походишь в другое кафе. Если станешь и дальше так распускать руки, я отзову своё предложение о браке. Зачем мне такая бешеная жена?

– Почему они такие? – спросила Вера. – Откуда в людях подлость и хамство, желание причинить боль и унизить? Когда я была ребёнком, это тоже было, но случалось редко, а потом всё чаще и чаще.

– Боялись, – ответил он. – Раньше такое сходило с рук немногим, а сейчас немногих наказывают. Люди по природе хамы и эгоисты с рождения. Изменить можно только воспитанием и условиями жизни. Раньше вас учили человечности, хотя часто у учителей слова расходились с делами, а теперь вся нравственность побоку, а главным критерием жизненного успеха является величина банковского счёта. Много награбил, значит, выбился из серой массы и к тебе теперь будет совсем другое отношение, и не только у соседей, но и у государства. Вы не одни такие, почти во всех странах то же самое.