– Это прямо о вашей компании, – опять улыбнулась она. – Иди и поговори с Ольгой. После её рассказов класс долго не может успокоиться. Классная уже сделала ей замечание, но пока без толку.

«Ни фига себе, – подумал я, выходя из учительской – И это наша директор!»

Зазвенел звонок, и я рванул к лестнице. Хорошо, что пока не было учительницы.

– За что Гавриловна утянула тебя в учительскую? – спросил Валерка.

– Захотела послушать анекдоты, – неосмотрительно ляпнул я, ещё не понимая, что сказал.

– Так это правда, что ты их знаешь? – оживился он.

Я не успел ответить: вошла учительница и начался урок. Следующая перемена была большой, и меня обступил весь класс, включая старосту, с которой я не общался.

– Колись! – сказал Валерка. – Не будь жмотом, тебе жалко немного посмешить друзей?

– Немного? Один анекдот, и отстанете? Ладно, слушайте. Учитель спрашивает на уроке ботаники: «Какое самое благоприятное время для сбора яблок?» Петя: « Август». Таня: «Сентябрь». Вовочка: «Когда собака привязана». Всё, пошли в свой класс.

Если кто-нибудь думает, что они от меня отстали, то зря. Анекдотов пять за день выцыганили. Большое спасибо Оле я озвучил в тот же день, после того как вернулись домой.

– Зови сестру на суд и расправу! – сказал я Люсе.

– А что она натворила? – спросила Надежда.

– Сейчас узнаете. Иди сюда, чудо в перьях! Ты зачем начала рассказывать одноклассникам анекдоты, да ещё ссылаться на меня?

– Я не хотела! – Ольга чуть не плакала. – Я рассказала Нинке, а она пересказала их в классе, поэтому все захотели узнать остальные... Пришлось рассказать. А потом они закончились...

– И ты разболтала о том, кто тебе их рассказал? Ладно, голову на первый раз отрывать не буду...

– А анекдоты расскажешь? – оживилась она.

– Я тебе расскажу! Я по твоей милости имел сомнительное удовольствие беседовать с директором. Откупился анекдотами, но она просила тебя предупредить. Если не прекратишь, снизят оценку по поведению. Это не шутки! Ты мешаешь учителям вести уроки и не реагируешь на замечания.

– Оля, как ты могла! – возмутилась Надежда. – Иди в свою комнату, у нас будет разговор!

– Ты действительно рассказывал Гавриловне анекдоты? – удивилась Люся, когда за ними закрылась дверь.

– А чем она хуже нашего Новикова? Такой же человек. Она даже два раза улыбнулась.

Зазвонил телефон, и Люся пошла в прихожую. Я двинулся следом.

– Таня передала, что тебе звонили, – сказала она, положив трубку на рычаг. – Беги домой, сейчас будут перезванивать.

Звонил Васильев.

– Ты просил разузнать насчёт ансамбля, – сказал он. – Мы договорились с Окружным домом офицеров. Несколько музыкантов согласны с вами поработать. Точнее, они вас послушают, а потом примут окончательное решение. Но у них своя работа, поэтому вам придётся подстраиваться под них, а не наоборот. Сможете сейчас туда съездить?

– Без проблем, – ответил я. – Нам добираться самим?

– Таких жертв от вас не требуется, – засмеялся он. – одевайтесь и выходите, а я сейчас подъеду.

Через десять минут мы стояли на выезде со двора, а вскоре подъехал «Москвич», за рулем которого сидел Виктор.

Музыкантов оказалось пятеро.

– Олег Астахов, – представился один из них. – Я здесь вроде старшего. Инструменты – гитара и скрипка.

– Игорь Гордеев, – сказал самый высокий из парней. – Те же инструменты.

– Виктор Калачов, – кивнул нам самый старший из них. – Ударные.

– Николай Маклаков, клавишные и труба, – сказал невысокий парень с круглым лицом и уже заметной полнотой.

– Тоже Олег, но Бельский, – представился последний член группы. – Контрабас.

– Нам сказали, что вы хотите с нами поговорить, а уже потом решите, помогать или нет, – обратился я к ним. – Я пишу песни, и не только детские. К сожалению, мы ограничены только двумя инструментами. В некоторых случаях этого хватает, в остальных хорошая песня звучит... так себе. Сейчас у меня есть несколько новых песен, а до лета их будет ещё две-три. Мы хотим, собрать из моих песен небольшой концерт и записать его на телецентре. Вам нужно сделать аранжировку для своих инструментов и свести всё воедино. Если захотите, потом можете исполнять наши песни сами. Если будут проблемы с худсоветом по репертуару, мы сможем решить их своими силами.

– Мы хотели бы услышать что-нибудь из нового, – сказал Олег Астахов. – Давайте пройдём на сцену, там сейчас никого нет. Игорь, принеси гитару.

Для начала мы исполнили «Годы бешено несутся».

– А теперь представьте, как эта песня прозвучит, если будем играть все вместе, – сказал я. – Что кислые лица? Тоже скажете, не по возрасту?

– Даже если пропустит худсовет, зрители засмеют, – виновато сказал Астахов. – Песня замечательная, и поёте вы её хорошо...

– Кажется, я уже где-то такое слышал, – сказал я, обращаясь к Люсе, – причём именно такими словами. Олег, вы слушали наше выступление на концерте для милиции?

– Да, но...

– Я извинился за то, что песни не по возрасту, но мог бы и не извиняться, они и так отбили бы себе руки аплодисментами. Если бы была готова и эта песня, я вас уверяю, что точно так же с восторгом встретили бы и её. Сделаем запись, и ищите себе взрослых певцов или пойте сами.

– Сыграйте что-нибудь ещё, – попросил он.

– Мы споём «Снежинку», – сказал я. – Только учтите, что без ударных она не очень хорошо звучит. Точнее, петь будет Люся, я здесь только играю.

– Когда приходит год молодой, а старый уходит вдаль, снежинку хрупкую спрячь в ладонь, желание загадай! – запела Люся.

– Припев здесь лучше петь всем, – сказал я, когда мы закончили. – Есть ещё одна песня, но мы её не разучивали, потому что она не звучит без трубы.

– Мы подумаем, – сказал Гордеев. – Вы не обижайтесь, ребята.

– Думайте, – ответил я. – Когда решите, позвоните по этому телефону. Если откажетесь, мы не обидимся.

– Я обижусь! – сказала Люся, когда мы шли мимо постамента с танком к своей машине. – Мог бы за меня не расшаркиваться. Потеряли целый вечер!

– Если откажутся, будем петь песни из мультиков, – утешил я. – Такие пропустит любой худсовет. От улыбки станет день светлей и слону, и даже маленькой улитке...

– Закрой рот, сумасшедший! – рассердилась подруга. – Нахватаешься холодного воздуха и заболеешь! И люди оборачиваются.

– Садитесь в машину, – сказал Виктор. – Не согласятся эти, договоримся с другими. У тракторостроителей есть хорошие ребята. А ты действительно подбери что-нибудь детское.

– Подберём, – пообещал я. – Пусть продолжает тренироваться. Для многих песен голос пока слабоват.

– А как вы его тренируете? – поинтересовался он. – Спрашиваю потому, что твой голос заметно изменился.

– Йогой мы его меняем, – объяснил я. – Дыхательные упражнения и мантры. Увеличивается объём лёгких, и укрепляются голосовые связки. В небольших пределах можно поменять тембр голоса. В этом нет ничего сложного, кроме каждодневного труда. Ну и, само собой, пение.

– Только не перестарайся с песнями, – предупредил Виктор. – Три-четыре новые песни в концерте могут удивить, но не являются чем-то из ряда вон выходящим. А вот десятка полтора... А мы весной начнём давать кое-какую информацию в Москву. Маловероятно, но кто-нибудь сможет сопоставить. Куда вам торопиться, вся жизнь ещё впереди!

Глава 19

В середине марта я дописал рукопись «Волкодава» и передал её в редакцию. Через неделю мне позвонили и попросили приехать. Чтобы не прибежать туда к концу рабочего дня, пришлось отпрашиваться у директора.

– Ты по мне соскучился? – усмехнулась она, когда я переступил порог кабинета.

– И это тоже, – сказал я, – но сейчас я здесь по другой причине. Позвонили из редакции, куда я отдал рукопись книги. Нужно у них появиться, но после занятий не успеваю, поэтому хотел отпроситься завтра с последнего урока. Это английский, а вы же знаете...