Таков был наш первый день на Меркурии. Мы начали задаваться вопросом: сможем ли мы когда‑нибудь почувствовать себя в безопасности? В любую секунду металлическая почва под ногами может превратиться в жидкость и просто растечься.

Пятьдесят седьмой день.

Прошлой ночью – нашей условной «ночью», длящейся двенадцать часов, – выпал град. Градины состояли из металлического висмута. Парлетти и Маркерс засели за расчеты, чтобы понять, как такое возможно. После целого дня обсуждений и измерений положения Солнца с помощью октанта они предоставили объяснение. Оказывается, Меркурий подвержен либрации. Проще говоря, он немного раскачивается. За один оборот вокруг светила он подставляет Солнцу чуть больше половины своей поверхности. Из-за этого покачивания вперед-назад границы Сумеречной зоны постоянно смещаются.

Каждые сорок четыре дня – а это половина периода обращения – Зона смещается на сто миль в сторону Солнца, а затем на столько же отступает в сторону открытого космоса. Однако существует десятимильная полоса перекрытия. Эта узкая полоска и есть самая безопасная территория, не затронутая ни наступающим жаром, ни возвращающимся холодом.

Парлетти заверил нас, что сейчас мы находимся именно в этой «полосе безопасности». Здесь мы можем оставаться все четыре месяца, не опасаясь, что под ногами что-то расплавится, или что нас накроет волной запредельного холода. Пары висмута, поднимающиеся с раскаленных гор, уносятся ветром в сторону Ночной стороны. Встречаясь с холодным воздухом, они выпадают в качестве осадков. В сущности, это ничем не отличается от обычного земного дождя.

Капитан Этвелл вздохнул с облегчением. Всё-таки мы можем остаться в этой десятимильной полосе, не убегая постоянно от расплавленных потоков. Здесь мы и заложили склад горючего, как планировали изначально. Отыскав неподалеку низину, мы составили туда наши бочки. Сверху накрыли их брезентом, а затем завалили обломками металлической породы.

Не стоит представлять поверхность Меркурия в виде гладких металлических пластин. В конце концов, здесь предостаточно и неметаллов. В соединении с некоторыми металлами они образуют отдельные глыбы и россыпи гравия, в основном состоящие из оксидов и сульфидов.

Наконец, наш запас топлива надежно защищен от любых случайностей и, в особенности, от перегрева. Мы проработали весь день, но при такой слабой гравитации почти не почувствовали усталости. Наша кожа на всех открытых участках загорела сильнее, чем когда-либо, хотя мы и заранее, в качестве подготовки, «позагорали» в космосе, до прибытия сюда.

Спасибо за специальную музыкальную программу. Звук был кристально чистый. Мои селеновые элементы в условиях постоянного солнечного света заряжаются без труда – даже лучше, чем на Марсе. Я полностью отключил зеркальный гелиоконцентратор, так как энергии у меня даже больше, чем необходимо.

Пятьдесят восьмой день.

Мы не пытаемся обустроить лагерь за пределами корабля. Мы пробудем здесь всего четыре месяца и сможем вытерпеть тесноту корабельных отсеков в течение этого короткого срока. На Марсе и Венере, где нам предстояло находиться соответственно два года и четырнадцать месяцев, требовались более просторные жилища.

Наше положение кажется стабильным. Запасов еды, воды и воздуха в баллонах хватит более чем на четыре месяца. Капитан Этвелл дал сигнал к началу полномасштабных научных исследований.

Парлетти без устали бродит в радиусе мили от корабля с киркой, лопатой и электроскопом. На Марсе он нашел золотоносные пески, на Венере – радиоактивные месторождения. Здесь же он возвращается с рюкзаком, набитым золотом, платиной, таллием и прочими благородными металлами. Они здесь буквально валяются под ногами. По его прогнозам, Меркурий со временем станет центром межпланетной горнодобывающей промышленности.

Маркерс установил телескоп и ищет давно предсказанный Вулкан – планету, чья орбита может пролегать еще ближе к Солнцу, чем меркурианская. Используя всевозможные светофильтры, он методично сканирует пространство вокруг светила. Если он его найдет, то, по его словам, удивится больше всех. На самом деле он пытается раз и навсегда доказать, что Вулкана не существует.

Тарней и Карсен совместно проводят сейсмографические исследования коры Меркурия. Они посылают вниз звуковые сигналы и расшифровывают их, определяя плотность пластов. Они пытаются объяснить либрацию тем, что одно полушарие тяжелее другого, раз уж здесь нет океанских приливов.

Фон Целл с истинно немецким терпением составляет список всех причудливых природных сплавов, что залегают у нас под ногами, – продуктов естественной лаборатории Природы. Он надеется открыть нечто такое, что принесет пользу земной промышленности.

Линг измеряет невидимые потоки электронов, извергаемые солнечными пятнами. Эти потоки солнечного излучения нарушают радиосвязь на Земле и вызывают северное сияние. На Меркурии они окружают каждую вершину горы невероятно красивыми цветовыми эффектами. Их не видно невооружённым глазом из-за яркого солнечного света, но Линг фотографирует их с помощью специальных световых фильтров.

Пол Суинертон – такой же увлечённый биолог, как и его братья, Чарльз и Ричард Суинертоны. Они отдали свои жизни в экспедициях на Марс и Венеру. Но у них, по крайней мере, всё время был объект для изучения – хоть какие-то формы жизни. Здесь же, как горько сокрушается Пол, нет даже микробов.

Археологу Робертсону приходится ещё хуже. Раз нет ни растений, ни насекомых, значит, не было и высших форм жизни – ни разумных существ, ни исчезнувших цивилизаций. Совсем недавно, во время общей трапезы, он вдруг резко спросил:

– А где же пирамиды?

Мы все понимаем, чего нам не хватает. На Марсе и Венере мы находили пирамиды, возведённые древними марсианами. В записях смутно упоминается об их существовании на Меркурии. Мы будем очень удивлены, если не обнаружим их здесь.

Робертсон умолял капитана Этвелла разрешить ему разведку за пределами прямой видимости с корабля. Этвелл скривил губы, но однозначного ответа не дал. В соответствии со своей политикой осторожности он, вероятно, пока не готов рисковать и отправлять людей в неизведанные районы. Он хочет вернуть нас всех на Землю живыми.

Привет, Марсианская Экспедиция Номер Два! Получил ваше ретранслированное сообщение. Рады слышать, что вы отбили атаку муравьев-воинов с помощью световой пушки. Жаль, что у нас ее не было. Тогда мы не потеряли бы Прусетта и Круишэнка. Если обнаружите их могилы – те, где на камнях нарисован флаг Земли, – передайте им привет от нас. Они погибли как герои.

Пятьдесят девятый день.

Потрясающие новости, Земля! Сразу два сюрприза. Точнее, один, ведь пирамиду мы всё-таки ожидали найти. Второй сюрприз – это жизнь.

Сегодня утром, уступив настойчивым просьбам Робертсона и Суинертона, капитан Этвелл согласился на разведывательную вылазку. Он отправился вместе с ними, чтобы уравновесить их неопытность своей ветеранской рассудительностью.

Они двигались параллельно нашей широте, внутри Сумеречной зоны, преодолев пятьдесят миль за пять часов. По Меркурию можно передвигаться огромными прыжками, словно резвый кенгуру. Пирамиду они обнаружили на вершине холма – ее четкий силуэт вырисовывался на фоне ослепительного неба. Внезапно обогнув валун и увидев ее, Робертсон ахнул, а затем помчался к ней как одержимый. Нужно отдать ему должное: он замер как вкопанный, едва капитан Этвелл резко окликнул его. К цели они приближались с предельной осторожностью. Наше главное правило – никогда не знаешь, какая опасность может подстерегать за углом.

Но опасности не было. Пирамида была заброшена и выглядела очень древней. Робертсон смотрел на нее почти благоговейно. Она возвышалась над ними, словно символ проступающий из тумана времен. Марсиане побывали здесь задолго до нас. По оценкам Робертсона – около двадцати тысяч лет назад.