На последних словах Уолтерс услышал шевеление мешка. Мгновение спустя раздалось лёгкое шипение, и холодная чешуйчатость скользнула по подбородку и шее.

От осознания замысла Мордена, Уолтерса сковал ужас. Оцепенение удерживало его, пока холодное тело змеи скользило по шее и груди.

Он лежал как замороженный. Через мгновение тяжёлое тело змеи пересекло грудь и затем ненадолго замерло поверх правой руки, вытянутой вдоль бока.

Он не смог бы шевельнуть ни единым мускулом, даже если бы захотел. Он лежал неподвижно, как мертвец, и расширенные глаза смотрели вверх, в трубу, как и за мгновение до того, как мешок раскрылся над ним.

Сквозь тёмную дымку Уолтерс увидел, как мешок вытягивают обратно. Ещё мгновение тёмная голова Мордена виднелась на фоне звёзд – по-видимому, он смотрел вниз. Затем голова исчезла. Морден ушёл. А он остался здесь, в гробу, со змеёй.

Уолтерс, лёжа в полной неподвижности, пытался убедить себя, что всё это лишь кошмар, что он проснётся и со смехом облегчения отмахнётся от ужасного сна. Конечно, просто кошмар! Но тут же почувствовал, как тело змеи снова движется, скользит дальше по правой руке и устраивается между ней и стенкой гроба.

Теперь змея, казалось, двигалась по кругу в пространстве между рукой и стенкой. По-видимому, она сворачивалась кольцами, и отражённые звуки шевеления гремели раскатами грома в ушах Уолтерса. В ноздрях стоял затхлый, горький запах тела рептилии.

Он лежал, неподвижно глядя вверх по трубе на квадрат звёзд, пытаясь выхватить хоть какую-то разумную мысль из безумного вихря кошмаров в мозгу. Ощущение сворачивающегося тела возле руки вытесняло практически всё из сознания, кроме чистого страха, но одна вещь чётко пульсировала в голове.

Он не должен шевелиться. Условие номер один, вопрос жизни и смерти.

Рептилия пока вела себя спокойно – вероятно, привыкнув к прикосновениям человека. Но если он шевельнётся в темноте, свернувшаяся рядом змея ощутит угрозу и ужалит.

Уолтерс лежал, напрягшись всем телом, как в то мгновение, когда змея оказалась в гробу. Правая рука, рядом со свернувшейся тварью, была слегка приподнята, и, несмотря на ноющую боль, он не осмеливался её опустить. Никаких заметных движений.

Что делать? Он попытался спокойно сосредоточиться на проблеме. Сохранять хладнокровие, не поддаваться бессмысленному ужасу, ломившемуся во врата разума. Он должен найти способ спастись от чудовищной смерти, уготовленной Морденом.

Теперь он совсем не думал о Мордене. Не осталось и мыслей о Тессе. Любовь, ненависть, все прочие чувства уступили место страху, рвавшему его изнутри. Ни один человек, ни одна вещь в мире теперь ничего не значили – ничего, кроме змеи, свернувшейся рядом в тёмном гробу.

Он не мог вечно лежать неподвижно, Уолтерс это знал. Рано или поздно придётся пошевелиться. Необходимо найти выход из жуткой ситуации прежде, чем он дёрнется и в него вонзятся змеиные клыки. Но какой выход?

А что насчёт кнопки звонка? Морден сказал, что перерезал провод, и когда он её нажимал, Распер не ответил. Но, может быть, Морден солгал, лихорадочно рассуждал Уолтерс. Может, Распер просто не услышал звонка или вышел из палатки. Или если провод перерезан, возможно, кто-то заметил и починил его.

Конечно, звонок зазвонит, если он нажмёт кнопку сейчас. Это вызовет Распера к верхушке трубы, а Уолтерс тихо позовёт Распера и расскажет о змее. Сверху найдут способ вытащить его отсюда и убить змею, как только узнают. Распер найдёт способ.

Левая рука Уолтерса лежала в нескольких дюймах от кнопки звонка. Он двинул руку к ней. Он намеревался проделать всё бесконечно медленно, но перенапряжённые нервы предали, и первое движение руки вышло рывком. Он тут же замер, похолодев от возросшего ужаса. Змея слегка шевельнулась в своих кольцах.

Минуты неподвижного ожидания. Затем рука снова медленно поползла. Несколько дюймов до стенки гроба казались теперь огромным расстоянием. Наконец пальцы коснулись стенки, проползли вдоль неё к кнопке. Уолтерс почти разрыдался от облегчения, вдавливая кнопку.

Он жал и жал на кнопку. Сейчас звонок, должно быть, надрывается в палатке Распера, а Распер, должно быть, вскакивает с койки, чтобы бежать к трубе. Уолтерс прикинул расстояние между палаткой и трубой. Распер вот-вот явится, и Уолтерс напряжённо ждал его отклика по трубе.

Отклика не было.

«Возможно, Распер решил одеться», – успокаивал себя Уолтерс в лихорадочной надежде. Это задержит менеджера на несколько минут. Он прождал эти несколько минут, левая рука оставалась на кнопке. Но тёмный силуэт головы не взрезал квадрат звёздного неба наверху.

Может быть, Распера что-то остановило – нет, он просто не слышал звонка! Тот не прозвенел! Истина ввинчивалась в мозг Уолтерса, сминая всякое отрицание. Морден действительно перерезал провод, и звонок умер. Уолтерс просто тешил себя надеждами, порождёнными отчаянием.

Надежды на звонок не было – как и надежды, что кто-то услышит его крики из трубы. Он знал – чтобы услышать, нужно встать прямо у верхнего конца трубы. Да и стоит только закричать – змея наверняка встревожится и ужалит.

Может, кто-нибудь случайно заглянет в трубу? Надежда мелькнула и угасла в истерзанном сознании Уолтерса. Кто придёт? Ночью никто никогда сюда не ходил. Кто-нибудь, может, и вспомнит о нём, когда обнаружатся тела Тессы и Мордена. Но найдут их не раньше утра.

Что же тогда делать? Что он вообще может сделать, если первое же движение, вероятно, заставит рептилию ударить немедленно? Уолтерсу казалось, что он лежит неподвижно многие часы, ощущая кольца холодного тела змеи рядом с рукой. Время стало бесконечным, неизмеримым.

Отчаянная мысль пришла в голову: дотянуться и убить змею голыми руками. Она, разумеется, укусит. Но человек не умирает мгновенно от укуса гремучей змеи, точно. Если сразу после укуса выбраться из гроба и получить помощь, он выживет.

Но нет, невозможно. Даже убив змею, он не сможет привлечь внимание тех, кто наверху. Ему всё равно придётся до утра лежать в гробу с ядом в крови, и задолго до утра он умрёт мучительной смертью.

Но и лежать неподвижно до утра рядом со змеёй он тоже не мог. Он должен что-то сделать – и это всё, что он знал. За пределами этой мысли разум пока отказывался функционировать. Мозг настолько затуманился ужасом, что не мог выстроить цепочку мыслей.

И тут Уолтерса осенило. Что, если просунуть левую руку чуть выше в трубу и постучать по стенке? Змею это наверняка не потревожит, ведь звук большей частью уйдёт вверх по трубе. Но такой стук будет слышен наверху любому, кто случайно пройдёт рядом с отверстием трубы.

Он убедил себя, что так и будет. Для трепещущего мозга проблема внезапно свелась к одной-единственной трудности: если он сможет постучать по стенке трубы, его услышат и спасут. Он снова зашевелил левой рукой, медленно поднимая к лицу.

Двигал ею беззвучно, сгибая локоть. Змея рядом не шевелилась, и надежды Уолтерса возросли. Змея спала, наверняка спала! Он ещё вырвется из адской западни.

Он поднёс руку к отверстию трубы над головой. Чтобы завести руку в трубу, пришлось согнуть запястье. Рука вошла в трубу всего на несколько дюймов, пока не помешал сгиб запястья. Попробовал и понял, что может дотянуться сжатыми пальцами до стенки трубы.

Подождал мгновение, потом тихо постучал по стенке трубы. Звук показался Уолтерсу чередой оглушительных ударов грома, расколовших гробовую тишину. Сверху не донеслось ответного звука, и он постучал снова, громче.

Дрз-з-з-з! Резкое, сухое дребезжание змеиной трещотки молниеносно заполнило внутренность гроба. Кольца напряглись у руки Уолтерса, и он почти увидел поднятую голову с разверстыми клыками и жёсткий, торчащий вверх вибрирующий хвост.

Змея снова затрещала. Уолтерс застыл с рукой в трубе. Звук парализовал его полностью. В кошмарном исступлении он ждал, когда гремучая змея нанесёт удар.

Затем почувствовал, как гладкая, вытянутая масса скользнула вниз по правой стороне его тела вдоль дна гроба. Змея, встревоженная и напуганная стуком, двигалась. Уолтерс слышал сухой звук скользящего продвижения. Он лежал в темноте, недвижный, как труп.