Прибыл я, можно сказать, вовремя. Сторонники объединения из числа влиятельных активно спорили со сторонниками независимости. Каждый высказывал весьма убедительные доводы своей правоты, причём каждый говорил относительно правильно. Везде были свои плюсы, но были и минусы. Каждый старался убедить горожан в том, что плюсы той или иной стороны сильнее плюсов другой, а минусы незначительны и теряются на фоне плюсов.

Я пока молчал, смотрел, как выполняются договоренности. Кто-то молча восседал, уверенно поглядывая в мою сторону, кто-то отводил взгляд в сторону. Увы, последних придётся убирать, но это уже не моя забота. Соколы займутся этим вопросом тут, Артамена проконтролирует через своих агентов. К слову, нужно будет с ней поговорить, почему она раньше умалчивала о столь значительной сети по всей Греции.

— А теперь прошу дать слово мне, — поднял я руку с раскрытой ладонью, привлекая внимание.

Толпа не сразу заметила меня, бурление, обсуждение шло активное, но становилось всё тише и тише, люди друг друга одергивали, чтобы позволить дать слово мне. И когда повисла гробовая тишина, лишь кашель или перешёптывание были слышны, я смог взять слово.

— Как вы знаете, — показал я рукой на влиятельных горожан, — я прибыл сюда в первую очередь с дипломатической миссией, а не для того, что тут произошло. И моя первоначальная цель не достигнута, — я достал свиток, который с самого начала был со мной. — Тут предложение непосредственно от Спарты, от тех, кто после произошедшего у нас имеет право голоса, кто имеет власть в своих руках. Как видите, печать не нарушена, поэтому точного содержания я не знаю, могу лишь только догадываться. Поэтому, Астер, раскрой, прочти, пожалуйста.

Он согласился, встал, взял пергамент, раскрыл его, на людях сломав печать, после чего начал зачитывать содержание. В самом начале шло уважительное обращение ко всем, дальше демонстрация силы, что у нас в данный момент самое боеготовое войско, которое можно применить по-разному. Далее Совет Спарты напоминал, что после всех событий Фивы ослабли, но нам не хотелось войны, а хотелось мира, единения, не хотелось лишних жертв. А дальше шло довольно обширное перечисление всего того, что способна дать Спарта с Афинами Фивам и ее горожанам. Не только защиту, но и многое другое, что раньше покупалось куда дороже.

— Также от себя добавлю, — громко заявил я, когда письмо было прочитано до конца. — Из-за того, что произошло, даже после уборки, город нуждается в восстановлении, стены в ремонте, а армия в пополнении. Ваш Священный Отряд обманным путём, как и вы, попали на войну с вами, которой мы не хотели, когда мы из защиты перешли в нападение. Но, как видите, мы милостивы, мы сразили тех, кто организовал, но протянули руку тем, кто помогал по незнанию нашим врагам, которые уже часть нашего государства. Да и просто взгляните на Афины при возможности. Там идут такие работы в данный момент, коих не было десятки лет! Спарта предлагает прогресс, а не противостояние. Спарта предлагает единение, а не раздробленность. И если вы сейчас согласитесь на единение, наши, а потом и ваши войска, продвинуться вперед, встанут на защите на новой границе, не пропуская всякого возможного врага. Плюс, к тому же, — улыбнулся я. — Чтобы подчеркнуть важность вашего города, вашего выбора, учитывая специфику наших структур, будет сформирован Первый Фиванский Легион, он же Священный Легион Фив, основа которого будет состоять из остатков Священного Отряда. К тому же, если вы ответите на призыв к объединению положительно, уже завтра у вас будут первые специалисты, которые будут думать, что можно сделать в городе. За счёт государства, а не из вашего кармана. Думайте, решайте. Спарта готова помочь! Но и готова воевать, если потребуется.

Чтобы более не оказывать давление на всех присутствующих, я решил удалиться, предупредив, где буду. Храм Геракла. Там последние сборы, переночевать, а утром в путь. Плюс, там я дождусь решения. Сами горожане вогнали себя в ситуацию, что решение нужно принять сегодня, а я лишь дал больше хлеба. Я уже показал свою мощь, как выходца из своего государства, показал милость. Пускай решают.

А я пока до утра подожду.

Утром всё прояснилось. Противостояние элит не пропало, но сместилось немного в другую плоскость, но уже выгодную Спарте. Решение о том, что требуется помощь «большого соседа», а значит, и интеграция в систему «большого соседа», было принято. Гонец, конечно же, из числа Соколов ещё до рассвета направился в сторону текущей границы, где уже с сопровождением наших бойцов он будет доставлен сначала к Мелланипосу, а потом уже в Совет Спарты. К которому и я отношусь, но у меня есть право исключительности, божественные дела и всё такое, поэтому тут пускай думают без меня. Я божественную волю продемонстрировал, как власть Спарты частично себя показал, волю нашего народа передал. Эффект положительный. А работа уже по интеграции явно не моя забота.

В дорогу меня сопровождали целой процессией. Я даже не удивился, когда несколько человек пали ниц предо мной, прославляя мою персону, как божественную. Это смущало в какой-то степени, но терять лицо нельзя было, я просто приказал им подняться на ноги, напомнив о том, что я всё ещё в какой-то степени человек, а не бог. Эту землю буду топтать точно ещё долго.

Минимум лет десять. Но об этом народу знать не стоит.

Стоило мне удалиться от города, тут же всё стало как-то привычно. Дорога, лёгкое чувство опасности, некое единение с миром и природой. Я спокойно двигался в сторону Дельф, внимательно осматривая всё, чего касался мой магический взор. Если где-то есть небольшие лагеря иномирных тварей, можно было ими заняться. По прикидкам, я уже к обеду способен с моей выносливостью добраться до города Аполлона, так что можно потратить попутно время с пользой. Всё равно, пока идут дневные таинства, меня никто не будет слушать там.

Так и случилось, возле небольшой безымянной для меня деревеньки. В ней жители пожаловались, что к ним повадились с оружием приходить сатиры, плюс Арахносы, полулюди-полупауки. Странно, но они выползали днём из своих укрытий, хотя свет Гелиоса причинял по легендам им чуть ли не физическую боль.

— Если бы они были настроены агрессивно, то от вашей деревни ничего давно не осталось, — перед тем, как проверить то логово, пояснил я жителям. — Поэтому, если я вдруг вернусь с предложением о сотрудничестве, не отвергайте его, а попытайтесь жить вместе, развиваться вместе, сосуществовать. Их предки тоже были людьми, как и вы. Но их прокляли. Возможно, прокляли как раз из-за того, что они отвергли ближних, кому нужна была помощь. Поэтому подумайте, что проще. Жить как монстры или помогать монстрам жить как люди?

Я не был уверен, что мои слова упали на благодарную почву, но в любом случае слова были произнесены, а сам я пошёл смотреть, что именно произошло. Встретили меня с оружием в руках возле небольшой пещеры. Два сатира под лучами Гелиоса и два «паука», так их проще воспринимать всё равно, в тени самой пещеры с большими луками в руках. Причём то были девушки, судя по тому, как выглядела их человеческая половина.

Я хоть и шёл с глефой в правой руке, но поднял левую руку с открытой ладонью, показывая свои мирные намерения. Небольшая словесная «перепалка», уточнения, после этого я вонзил свою глефу в землю и сделал несколько шагов вперёд от неё, ещё больше подтверждая свои намерения. Все равно я сам по себе оружие.

— Почему человеку интересна судьба тех, кто прибыл из другого мира⁈ — крикнула одна из лучниц, напрягаясь ещё больше. — Почему ты не желаешь нам смерти, как остальные люди⁈

— Может, потому что я уже смог заключить союзы как минимум с двумя разными кланами? — опустил я руки. — Клан гарпий и клан кентавров. Ладно, не только я, но под моим началом это произошло. Вот и пришёл к вам в первую очередь выяснить, почему именно вы пытаетесь грабить людей из деревни, а не пытаетесь найти с ними общий язык.