Лариса Черкашина
«Да здравствует солнце!..» Пушкин и его земной мир
В оформлении книги использованы портреты, гравюры и фотографии из собраний Института русской литературы (Пушкинский Дом) РАН, Всероссийского музея А. С. Пушкина, Государственного музея А. С. Пушкина, Государственного Эрмитажа, Российской государственной библиотеки, Государственной Третьяковской галереи, Российского государственного архива, Художественно-педагогического музея игрушки (Сергиев Посад), Музея В. А. Тропинина и московских художников его времени (Москва), Музея папируса (Каир), Приморской картинной галереи (Владивосток), частных российских и зарубежных коллекций.
В оформлении обложки книги использована картина «Дуэль А. С. Пушкина. Протаптывают тропинку» кисти народного художника Российской Федерации Дмитрия Белюкина.
Все цитаты в книге приводятся с сохранением орфографии и пунктуации оригинала.
© Черкашина Л. А., 2025
© Издательство «Вече», 2025
Певцу русской природы Дмитрию Белюкину, народному художнику России
Пролог
Прости, небесная краса,
Прости, весёлая природа…
Александр Пушкин
Земной мир Пушкина. Рассказать о нём задача не из лёгких, да и невозможно сделать то в одной книге.
Он наполнен жизнью: вольготно парят в поднебесье гордые орлы, мчатся во всю прыть донские жеребцы, белоснежные лебеди отражаются в озёрной глади, звенят докучливыми цепями косматые мишки, мурлычут домашние любимцы, зайцы то и дело перебегают дорогу, воют в сумерках серые разбойники… Не забыты и столь обычные на крестьянских подворьях куры, гуси, петухи да индюшки…
Досталось места в пушкинском мире и самым крохотным созданиям: мотылькам и муравьям, комарам и мухам, божьим коровкам и паукам; цветам и травам: потаённому ландышу и царственно-роскошной розе.
И фантастические крылатые змеи, «полужуравли» с «полукотами» прижились в поэтических строфах.
Там на неведомых дорожках
Следы невиданных зверей…
Но без всей этой многоликости жизни, во всех её, даже самых обыденных, проявлениях не было бы и пушкинских шедевров, что вот уже третье столетие заставляют трепетать человеческие сердца. Не было бы величайших образцов Поэзии!
Но, может быть, такого рода
Картины вас не привлекут:
Всё это низкая природа;
Изящного не много тут.
Да, ведь у Пушкина нет «низкой природы», – недаром она именована поэтом «весёлой». Давным-давно, в седой древности, Владимир Мономах взывал в своём историческом «Поучении»: «Звери различные и птицы и рыбы украшены Твоим промыслом, Господи!» Похоже, так полагал и далёкий потомок славного князя поэт Александр Пушкин. Вспомнить хотя бы его строки, вложенные в уста кузнеца Архипа в «Дубровском» и обращённые к мальчишкам, что хохочут при виде обезумевшей в пожаре кошки: «Божия тварь погибает, а вы сдуру радуетесь».
А ведь здесь ключевое слово – «Божия тварь»!
Сколько разного зверья можно встретить в поэмах, повестях, да и в письмах поэта: не только привычных тогдашнему читателю зайцев, медведей, лис, но и обитателей полуденных краёв, – тигров, ланей, львов. Подчас пушкинские герои, словно в некоем мистическом карнавале, «примеряют» на себя звериное обличье либо звериный характер, обращаясь то волком, то змеёй, то тигром.
А. С. Пушкин на вершине Ай-Петри при восходе солнца. Художник И. К. Айвазовский. 1899 г.
Вот и в «Скупом рыцаре» герцог, поражённый вызовом барона-отца своего сына на поединок, восклицает:
Что видел я? что было предо мною?
Сын принял вызов старого отца!
В какие дни надел я на себя
Цепь герцогов! Молчите: ты, безумец,
И ты, тигрёнок! полно.
Или оживший под пером Пушкина портрет славного боевого генерала Ермолова: «Лицо круглое, огненные, серые глаза, седые волосы дыбом. Голова тигра на Геркулесовом торсе».
А любимица-героиня Татьяна Ларина уподоблена благородной лани, – символа изящества, быстроты и… пугливости.
Дика, печальна, молчалива,
Как лань лесная боязлива,
Она в семье своей родной
Казалась девочкой чужой.
Верно, не случайно в священный культ возвели греки Керинейскую красавицу лань, с золотыми рожками и медными копытцами, что сопутствовала богине охоты Артемиде. И вновь, на страницах «Онегина», вспыхивает сравнение Татьяны с этим грациозным пугливым существом:
И, утренней луны бледней
И трепетней гонимой лани…
Пушкинские страницы живые, – они наполнены многоголосьем: пением лесной иволги и петушиным кукареканьем, лаем борзых и воем серых разбойников, ржанием донских жеребцов и призывным мяуканьем котов на петербургских крышах…
Отдана поэтическая дань и «царице цветов» – розе, и магическому блеску драгоценных камней-талисманов. Да и самой луне – сей таинственной «ночной лампаде».
Что ж, дорогой читатель, последуем не растерявшему силы совету Александра Сергеевича:
По прихоти своей скитаться здесь и там,
Дивясь божественным природы красотам,
И пред созданьями искусств и вдохновенья
Трепеща радостно в восторгах умиленья.
Вот счастье! вот права…
И вместе подивимся открытыми нам русским гением красотами земного мира! И, быть может, познаем счастье…
«Куда ты скачешь, гордый конь?»
Ведут ко мне коня…
Александр Пушкин
Наездник Пушкин
Вот уж кому повезло «прогарцевать» под пушкинским пером, так это лошадкам, – и боевым скакунам, и деревенским кобылкам!
Что за беда? не всё ж гулять пешком
По невскому граниту иль на бале
Лощить паркет, или скакать верхом
В степи киргизской. Поплетусь-ка дале,
Со станции на станцию шажком,
Как говорят о том оригинале,
Который, не кормя, на рысаке
Приехал из Москвы к Неве-реке.
Александр Пушкин слыл отличным наездником. А первые уроки выездки были даны ему, ещё юному лицеисту, – ведь в расписании Царскосельского лицея значилось обязательное обучение верховой езде. Её искусство воспитанники постигали в гусарском манеже, «на лошадях запасного эскадрона». Как пригодились в будущем Пушкину те уроки! Верховая езда стала для него жизненно необходимой, – и в часы отдохновения, и в долгих странствиях по необъятной России.
И струй и тополей прохлада…
Всё чувство путника манит,
Когда, в час утра безмятежный,
В горах, дорогою прибрежной,
Привычный конь его бежит,
И зеленеющая влага
Пред ним и блещет и шумит
Вокруг утёсов Аю-дага…
