— Ты что, бухая что ли?

Лихач шагнул в ванную.

Вздернул меня вверх, обхватил двумя ладонями лицо.

— Пила? Или обдолбалась чем-то?

— Я нормальная, — спокойно возмутилась я. — Я не употребляю! Просто капельки выпила.

— Какие, блядь, еще капельки? — он, в отличие от меня, практически рычал.

— Валерьянку.

— Зачем?!

— Чтобы уснуть. Я нервничала. А мне нужно выспаться после ночи приключений с тобой.

— Почему ты нервничала? — он прищурился. — И какого хера сбежала из клуба?

— Потому что мне повстречался еще один мудак, — я пожала плечами. А в общем-то мне уже нравится эффект от валерьянки! В обычном состоянии я бы струсила ему такое в глаза сказать. — И еще меня могут уволить. Тогда у меня не будет денег, чтобы платить за квартиру. И мне придется вернуться к тетке, в родной поселок. А я не хочу. Она противная и в запои уходит иногда.

— Это я — мудак?

Я посмотрела на него, как на идиота.

Только о-очень спокойно. Вообще без эмоций.

Ну, а кто еще? Если даже сейчас сам догадаться не может. И последние мои слова, по ходу, вообще не услышал.

— А можно узнать, почему это я мудак? — Лихач продолжил на меня легонечко злиться.

— Потому что всю ночь мне в уши заливал, какая я для тебя прекрасная. Целоваться полез. А потом со своей подружайкой у меня на глазах обнимался. А! И еще на работе меня подставил. Это гораздо хуже, конечно.

Я огорчилась.

Нахмурила брови, куснула себя за губу пару раз. Валерьянка выветрится, надо будет подумать, что мне дальше делать.

А то я жестко туплю.

— Ты меня уже вымораживаешь своим состоянием, Лапа!

— А ты меня своим присутствием. Но решение проблемы определенно есть!

— Какое?

— Катись! — я плавно взмахнула рукой в сторону входной двери. — Я достираю и лягу поспать. Может, получится. Иначе я сдохну на смене сегодня ночью.

— У тебя проблемы со сном?

— У меня проблемы с мудаками, — я вздохнула. Бросила недостиранное белье обратно в тазик. — Их стало критически много в моей жизни.

— А ну, иди сюда, коза! — он схватил меня за руку и вытянул из ванной. — Щас будем решать твои проблемы поступательно.

— Свалишь? — я не могла поверить своему счастью. — Правда?!

— Хер тебе! Усыплять тебя буду! А то ты как рыба вяленая.

Он обхватил меня за талию, приподнял над полом. На ходу сбросил кроссовки и пошел в комнату в поисках моей кровати.

— Я не достирала, — вздохнула я расслабленно. — На работу идти будет не в чем.

Лихач стянул с себя футболку, вытащил ремень из джинсов. Постель на диване была уже разобрана. Я же честно пыталась заснуть с утра.

Так что он улегся сам и уложил меня практически на себя.

Забросил на себя мою руку, пристроил на груди голову.

— Ты не пойдешь на смену сегодня, — он поцеловал меня в макушку. — А я предпочитаю тебя видеть голенькой. Спи!

Глава 9. Лихач

Н-да…

Убогий диван.

Ничем почти от тюремных нар не отличается. Разница только в том, что можно встать в любой момент и выйти на свободу, на улицу.

Но этого я сейчас тоже сделать не могу.

Лапуля проснется.

Я скосил глаза на нее.

Спит. Волосы белые, как будто льняные, отбросила за спину. Свернулась комочком, коленки подтянула. Уперлась мне ими в живот и сопит. А под нашими головами подушка с наволочкой в мелкое розовое сердечко.

Сдержать смех было физически сложно.

Увидел бы кто из мужиков, как Лихач бородой тыкается в сердечки — оборжались бы.

Я опять посмотрел на Лапулю. Девочка моя. И потому что она девочка, ей все можно. Даже спать на такой милашной постели. Даже со мной.

Лада засыпала трудно.

Ворочалась под моей рукой. Сползла набок, что пришлось перевернуться со спины и подгрести ее поближе.

Она нахмурилась.

А потом выдала:

— Я не могу так.

— Как? — я коснулся носом ее волос. Вкусная. И пахнет приятно. До иголочек под кожей приятно.

— Ты твердый, — она воткнулась мне в грудак лбом. Оттопырила попку в шортиках в сторону. — Как твоя подружка с тобой спит? Как будто с булыжником рядом лежишь.

— Какая подружка? — хорошо, что у нее глаза закрыты. Не видит она мой злобный оскал.

— Ну, эта. Там, возле клуба была. Которая ходит как Буратино на шарнирах.

Я фыркнул. Не удержался.

Знала бы Герда, как ее приласкали, на дерьмище бы изошлась.

— Она мне не подружка. Она мне вообще никто.

— Да? А так и не скажешь, — сонно пробормотала Лада заплетающимся языком.

— Спи.

Я обнял ее покрепче.

Что-то говорить ей сейчас бесполезно. Все равно не запомнит. А вот Герда вместе с Голландцем выслушали много приятного.

Правда, Лапуля еще не знает, что из Покрышки я ее уволил.

И не зря, как оказалось.

Нехер там делать больше. И так вот уже режим сна похерен к черту. А ей ведь всего…

А сколько ей, интересно?

Двадцать, не больше, наверное.

Я внимательно рассмотрел лицо своей малышки еще раз.

Бровки вразлет. От густых ресниц полукругом падала на щечки едва заметная тень. Вздернутый немного нос и пухлые губки под ним.

Их бы сейчас поцеловать крепко.

Втянуть в себя. Найти внутри гибкий язык, погладить его. Выпить дикую сладость ее рта.

Я медленно выдохнул.

Нельзя.

Пусть спит.

А то реально от своих капель в неадеквате каком-то.

Я обхватил ее бедро ладонью. Придвинул к себе еще ближе аккуратно.

Гладкая какая, блядь. Сам бархат. Сама нежность под моими руками. И никакой косметики. Чистая кожа на всем теле.

Не зря у меня встал на нее сразу же, как я ее увидел в клубе.

Она на индейца размалеванного была не похожа. Выделялась среди остальных девчонок. Бегала среди столиков. Била по рукам долбоебов, что к ней тянулись. И скалилась в ответ им так, что я охренел.

Жестко.

Не оставляла никаких вариантов, никакой двусмысленности. Сразу на место ставила. Но при этом грань не переходила. Не была злобной сучкой, как многие.

Хорошая девочка, что научилась защищать себя самостоятельно.

Я легонько коснулся губами ее лба.

Ну, это в прошлом.

Теперь она моя и ни одна шавка не посмеет тявкнуть в ее сторону. И уж тем более, протянуть свои грабли.

Мое!

Только я могу ее трогать!

Моя Лапуля. Совсем девчонка. Но идеально мне подходит. Про жопку с кулачок я тогда нарочно ляпнул. Все у нее там прекрасно.

Меня устраивает полностью.

Ладонь сама медленно переползла на аппетитную попку Лады. Пальцы сжали упругую плоть.

Хор-роша…

По плечам пробежала легкая судорога.

Член в штанах дернулся и стал стремительно наливаться кровью. До ломоты в яйцах.

Да что за блядство!

Трахать спящую наполовину бессознательную девчонку я не буду. Я же не урод какой.

Сам усыпил и сам в трусы ей полезу?

Хотя, хочется, да.

И ей понравится точно. Как она об меня терлась, когда прибежала в своем халатике? Потекла моментально. С первого же прикосновения к стволу.

Это и сбило с толку.

Я ведь ее шлюшкой посчитал по привычке. Умелой. Хорошо маскирующейся под невинную цыпочку. Но только шлюхи от мужиков не текут. Только если нимфоманки. Тем все равно, с кем трахаться и где.

А Лапуля сама испугалась своего возбуждения.

Оно для нее непривычно.

Как и то, что к ней пристают.

Я скрипнул зубами. Голландец — сука. Пытался мне лыбится и отрицать, что он на Ладу виды имеет.

Мне срать, какие именно. Трахнуть или отношения замутить. Не позволю. Тем более, она сама не хочет. Это же очевидно. Она же чистюля непорочная.

Ее любить надо. Нежно. Отдавать душу ей. Она вранье не простит, погибнет. А он привык телок драть безжалостно. Пользоваться, а потом выкидывать. Я же давно его знаю. Очень давно.

Лада опять заворочалась. Потерлась носом об меня. Проехалась им по соску. И задышала на него горячо.

Внутренности пробило дрожью.

Маленькая, как котенок. Не весит ничерта почти. На руках ее носить одно удовольствие. Даже когда шипит и фыркает.