Но в какой-то момент я словно стала частью плетения. В меня вливалась сила Источника, позволяя заглянуть как можно дальше, туда, где теплились отголоски моей магии. Правда, заклинание, сохранявшее тело отца в неприкосновенности, накладывал Валлиар — я такого и не знала. Однако маячок был оставлен мною, простенький артефакт, который очень ясно теперь чувствовался.

Сплетённой сетью я «выловила» отца из пространства и потянула на себя, как рыбаки тянут на борт корабля сети с рыбой. Он был почти рядом со мной — руку протяни и коснёшься, — но почему-то всё ещё ужасно далеко. Именно в этот момент я услышала голос Хрустальки, не Лиры.

«Вернись! Вернись! Вернись! Не смей уходить в заклинание, не смей срастаться с ним! Вернись! Вернись!»

Не сразу я поняла, в чём дело. А когда поняла, от ужаса едва не потеряла последнюю связь с моей кошкой. Я слишком увлеклась, слилась с заклинанием и едва не растворилась в нём! Но Хрусталька протянула между нами очень прочную нить связи, за которую моё сознание ухватилось изо всех сил.

Несколько мгновений — и я уже вижу себя сидящей на полу рядом с Источником. Передо мной — заставший под заклинанием отец. Кошка тревожно заглядывает в лицо, а Тейден придерживает за плечи.

— Страшно? — неожиданно спросил маг.

Я смогла только кивнуть в ответ.

Он протянул мне флягу с водой, словно знал, что в горле у меня пересохло, и продолжил:

— Вот и запомни эти ощущения. Когда заклинание становится слишком лёгким или понятным, значит, твоё сознание провалилось в него и есть вероятность раствориться в собственной магии. А после наступает откат — обессиливание и паника. Чаще всего, если рядом нет того, кто подстрахует, вернуться невозможно. И это грань каждого артефактора. Не так ли, Лира?

«Так, — тихо ответила кошка. — Артефактор почти всегда работает в одиночестве, поэтому велика вероятность… увлечься».

— Я буду осторожнее. По крайней мере, попытаюсь.

— Это ты обещай не мне, — усмехнулся Тейден. — Давай уж закончим начатое. Осталось самое простое. Хран, в котором ты спрятала душу отца, надо позвать. Пробудить его.

— Это как?

«Как артефактор сливаешься с матрицей и просто зовёшь по имени, — пояснила Лира. — Если всё получится, камень отзовётся и заплачет. Никогда этого не видела! Самой интересно!»

— А потом просто кладёшь хран на грудь отца и ждёшь.

Похоже, Тейден слышал слова Лиры, но это уже не имело никакого значения. Я на сей раз с опаской погрузилась в собственное заклинание. Но всё оказалось совсем иначе. Хран не хотел поглотить мою личность или магию, он просто ощущался запертой дверью, в которую приходилось стучаться.

Мне казалось, что капля крови помогла бы куда больше моих бесполезных попыток вскрыть хран.

— Не пытайся его разрушить, — сжалился Тейден. — Просто зови — отец, директор Гин, господин ау-Легин — как угодно, но он должен отозваться. Я в своё время потратил на такой зов пару часов.

Нет уж, на подобное я не согласна! Пару часов, чтобы только разбудить артефакт, тратить слишком жалко. Пришлось с утроенным усердием биться в «стену» и звать, звать, звать.

«Невероятно!» — прервал меня неожиданно голос Хрустальки.

Я опустила глаза вниз — сапфир в моих руках медленно покрывался капельками влаги. Совершенно невозможно, ведь не было ни дождя, ни росы, ни резкого перепада температур. Да мы вообще находились внутри здания!

Но камень… плакал! Просто покрывался мелкими капельками, которые, кажется, сочились изнутри.

На это чудо можно было любоваться бесконечно, но быстро вернулось осознание, ради чего всё затеяли. Я положила хран на грудь отца и отошла на пару шагов. Сначала ничего не происходило, а потом сапфир слегла засветился и стал растворяться, впитываться в тело эльфа. Буквально через минуту он полностью пропал.

В этот же миг отец открыл глаза.

— Ну, вот и всё, — Тейден повернулся ко мне. — Я выполнил то, что обещал. Теперь мне пора уходить.

— Может, вы останетесь? — осторожно предложила ему.

— Боюсь, что это невозможно. Повелитель не позволит человеку, однажды поставившему Седэанелию на грань разрушения, остаться. Даже мои заслуги по спасению директора Гина не помогут. К тому же я прожил долгую по меркам магов жизнь и готов к её завершению.

— А как же… Хрусталька?

— У неё останешься ты и Источник. И, конечно, ответственность за эльфов. Сколько бы Лира ни притворялась, она переживает за тех, к кому привязалась. Несмотря на любовь ко мне, сейчас для неё на первом месте ты и Седэанелия.

— Кажется, мне не удастся вас переубедить. — Я опустила голову, задумавшись, а потом попросила: — Тогда обещайте, что подождёте ещё годик или два. Мы не во всех памятных для наставницы местах побывали и не все части дневника отыскали. Без вас мне будет сложно справиться в мире людей. Не Валлиар же, не сумевший даже толком купить лошадей, станет помогать.

Тейден усмехнулся и потрепал меня по голове.

— Годик или два, но не больше, — ответил он. — Портал для меня откроешь, Хранительница Источника?

— А как же?..

— Не люблю прощаться.

Я согласно кивнула и потянулась к Источнику. Спрашивать не стала, просто сразу настроилась на координаты Ольдара и без больших усилий создала проход. Окно портала подёрнулось рябью, приглашая пройти. Однако Тейден не торопился.

Обернувшись, я заметила, что он взял на руки Хрустальку и гладит её. До меня не доносилось ни звука, но было понятно, что между ними идёт беседа. Вот бы и мне научиться скрывать свои разговоры с кошкой!

Наконец, Тейден выпустил Хрустальку из рук и подошёл к отцу. Помог ему сесть и поклонился. Я видела, что губы отца шевелятся — он что-то говорил своему бывшему ученику, но и их разговор остался для меня секретом. Впрочем, кажется, этих нескольких фраз им было и достаточно, и слишком мало, но как-то это исправить не представлялось возможным.

Наконец Тейден вернулся ко мне. Проверил направление портала и его стабильность, одобрительно кивнул и похлопал по плечу.

— Учись, эльфиечка, расти и всегда помни о тех, кто тебя ждёт. Ну, и обо мне тоже. Артефактор в клетке быстро перестаёт быть мастером и становится обычным ремесленником. Даже если эта клетка золотая. Так что жду. Как вернёшься в Прайму, сообщи — ты знаешь, где меня искать.

Маг шагнул в портал.

Я подождала ещё пару минут — чтобы точно хватило времени пройти через заклинание, развеяла его и заплакала. Наверное, потому, что этого не могла сделать Лира.

— Теаланна!

Позвавший меня голос был ещё хриплым, но я сразу же вытерла слёзы и подошла к отцу. Смотрела на него — и не знала, что сказать. Тогда, в прошлом, он отказывался меня принимать и признавать, и это было немного обидно. А сейчас, кажется, господин ау-Легин смирился с наличием у него дочери, только рядом с ним мне всё равно было неловко.

— Теаланна, — повторил он. — Прости меня. Прости, что сразу не поверил в твоё существование. Что был глуп и самоуверен, что отказывался помогать и поддерживать. Кто знает, может, поверь я в прошлом в существование дочери, всё повернулось бы иначе.

— Тогда я не стала бы той, кем стала, — тихо ответила ему. — Каждый должен идти своей дорогой, и вы не виноваты в том, что ваша оказалась столь трудной.

* * *

Естественно, меня наказали за то, что я помогла Тейдену сбежать. Мне пришлось немало выслушать от Повелителя, и в течение месяца запрещено было выходить за пределы Стены. Это оказалось немного обидно, но поддержка отца и Хрустальки скрасила эти дни.

Мы долго гуляли вместе, узнавая друг друга. Я слушала то воспоминания наставницы о жизни в Ландинской академии магии, то истории отца о его путешествиях на север и открытии новых поселений эльфов, то об артефакторах. Это было интересно, и порой целый день проходил за разговорами.

Иногда к нам присоединялся Валлиар, тогда отец рассказывал о восстановлении Седэанелии из небытия и налаживании контактов с людьми. Жаль, что человеческая натура всё же привела к повторному затворничеству эльфов.