Демонологический антисионизм (демонизация «мирового сионизма») недвусмысленно породняется с радикальным ревизионизмом в текстах Робера Фориссона, которые сами «негативисты» чаще всего цитируют:
Газовая камера, магическая газовая камера – ключевой камень обширного сооружения, называемого ложью о Холокосте. […] Сегодня ключевой камень лжи о Холокосте рассыпается, и потому это обширное сооружение находится в опасности. Газовая камера есть преступление; геноцид есть преступление; оба они образуют одну и ту же самую историческую ложь; если есть преступление, то следует сказать, кому оно пошло на пользу и кто был его жертвой; в наш век все быстро становится вопросом денег и политики; следует поэтому сказать, не открыла ли эта ложь путь для политико-финансового мошенничества, и какого именно. Не нужно много времени, чтобы отдать себе отчет: дело о Холокосте использовало главным образом Государство Израиль; это миф-основатель данного государства и оружие номер один его пропаганды[760].
Известная «фраза из шестидесяти слов», произнесенная Фориссоном на волне радиостанции «Европа-11» по приглашению Ивана Леваи 17 декабря 1980 г. (в передаче «Объясните нам…»), растолковывает это обличие:
Пресловутые гитлеровские газовые камеры и пресловутый геноцид евреев образуют одну и ту же историческую ложь, позволившую осуществить гигантское политико-финансовое мошенничество, главную пользу из которого извлекли Государство Израиль и международный сионизм и главными жертвами которого являются немецкий народ – но не его руководители – и весь палестинский народ[761].
Израиль и «международный сионизм», таким образом, ясно названы и заклеймены в качестве главных актеров и эксплуататоров великой исторической лжи и политико-финансового мошенничества крупного размера… Те, кого Гитлер клеймил в качестве «мастеров лжи», действовали нормально, соответственно их сущности. Сила уподобления конспирационистского мифа, как кажется, не знает пределов, как и его способность перевоплощаться.
В 1985 г. парижское издательство Soulmentault [sic] перепечатывает, а столичная книжная лавка Ogmios распространяет книгу «Еврейская опасность» Марселя Жуандо (P.: Sorlot, 1938; сборник статей, опубликованных в 1936 и в 1937 г.). В книге содержится текст, представленный в качестве политико-интеллектуального завещания этого писателя и датированный апрелем 1972 г. («Ultima verba»)[762]. В данном тексте, который может быть фальшивкой, собрана большая часть антиеврейских стереотипов, бытовавших с 60-х гг. (в течение которых «ревизионизм» Поля Рассинье, умершего в 1967 г., распространяется в праворадикальных кругах во Франции и в Германии):
То, что я опубликовал перед войной, в наши дни (продвинутой «демократии»!) было бы совершенно невозможно. Национальные эмблемы уступили место Звезде Давида, и мы испытываем на себе ее гнет. Уже в начале века Моррас утверждал: «Еврей открывает дверь для метека». Как я предвидел в 1938 году, «победа» 1945-го, то есть победа евреев, превратила французов в подобие одуревших болтунов, предмета всех низостей, всех унижений, всех подлостей, аплодирующих лишь еврею, радующихся лишь собственной смерти. Исчезли даже инстинкт территории, инстинкт сохранения. «Еврейская опасность» 1938 года прочно обосновалась у нас, и все мы скоро от нее подохнем. Еврейские обманы и запугивания родились не вчера; от христианства до газовых камер, через Дневник Анны Франк и Шагала – эту расу отличают ее невероятное самозванство и способности разрушать души неевреев, вызывать у них комплекс неполноценноси, ведущий к смерти. Правда, и это следует полностью признать, глупость белых неевреев непостижима. Со времени диаспоры (2600 лет назад) эти истерики никогда не интегрировались в странах приема. И именно они, эти худшие расисты, имеют сегодня наглость заставлять нас переваривать миллионы иммигрантов, субпродуктов сверхрождаемости, ненавидящих и заражающих Францию!!! Держи сумасшедшего!.. Ныне это талмудическое отродье подготавливает общественное мнение к антибольшевистскому крестовому походу, и знаете ли вы почему, мои милые? Просто потому, что все страны Востока являются неисправимо антисемитскими, с русскими и поляками во главе. Большевистская революция, бывшая на 95 % еврейской, сегодня уже не еврейская, впрочем, она тем более не является и социалистической. Еврейский крестовый поход с арийской грудью не закончен, Израиль поджег весь Средний Восток, и мир возвратится в этот регион лишь после полного разрушения, подобного разрушению Карфагена. Поскольку Третьим рейхом стал Советский Союз, опасность войны такая же, как в 1938 году, и по той же и единственной причине, из-за того же «преступления»: не позволить евреям закабалить себя. Я настоятельно попросил распространить эти ultima verba не сразу после моей смерти. На моем маленьком кладбище я теперь укрыт от закона Маршандо, от L.I.C.A. (Международной лиги против антисемитизма) и от убийц из израильских секретных служб. Что же касается вас, сегодняшних французов, то ваши дни сочтены. Эти французские дни постоянно уменьшаются, и скоро эта страна, моя страна, бывшая вашей страной, войдет в клуб третьего мира. Это вопрос времени… это вопрос о евреях или не вопрос. Подумайте о своей защите всеми способами против тех, кто действует с целью вас разрушить своим крайним расизмом, своими демоническими мечтаниями о мировом владычестве, и, главное, никогда не забывайте, что их мощь существует лишь потому, что существует наше угодничество, наша пустота и наше малодушие. Спасибо моим верным друзьям.
Некоторые ученики Фориссона, заявляя о себе как о «постревизионистах»[763], возвратятся к тексту мифа, вновь обретая, таким образом, связность в серии мастерских отрицаний: переиздание «Протоколов» означало для них публикацию манифеста, манифеста оснований негативистского предприятия.
В сентябре 1991 г. один из французских руководителей «постревизионизма» печатает «Антиеврейский манифест»[764] в издательстве, аллегорически названном «Libre Parole» («Свободное слово»). Ревизионизм-негативизм станет одним из путей возврата к «Протоколам».
Библиография «Протоколов»
1. Издания «Протоколов сионских мудрецов»
Надо ли говорить о том, что представляется невозможным составить исчерпывающую библиографию «Протоколов», появившихся в такой-то стране или на таком-то языке? Главное препятствие, с которым сталкивается исследователь, заключается в особом характере «документа»; часто его воспроизводят без всякого указания места и даты издания, анонимно (несмотря на комментарии, обычно сопровождающие текст), всегда – без уточнения исходной версии, ставшей объектом перевода (с русского на тот или иной европейский язык, а затем на другие языки). Кроме того, если в межвоенный период и во время Второй мировой войны «почтенные» книгоиздательства – в конкуренции со специализированными компаниями (которые часто субсидировались нацистами после 1933 г.) – опубликовали «Протоколы» во Франции (так поступили, например, издательства Бернара Грассе или Фернана Сорло), то, как следует подчеркнуть, количество пиратских изданий различных вариантов документа в буквальном смысле слова неисчислимо, причем со времени первой волны его распространения, периодом между 1918 и 1921 г. После 1945 г. издания «Протоколов» исчезают с магазинных витрин, прячась под полками или в комнатах за лавками. Ценность «документу» придает сама его редкость. Он продается «из-под полы», а в странах Восточной Европы распространяется с помощью «самиздата». Что касается перепечаток, носивших тогда кустарный характер в Европе (но не в Соединенных Штатах или в Южной Америке), то за некоторыми исключениями (например, испанские и итальянские издания 70-х гг.) они идут в основном из арабских стран, в частности, после Шестидневной войны (июнь 1967 г.). Более или менее верные переиздания французских версий (главным образом версии Р. Ламбелена) и английских версий (В. Марсден), иногда даже немецких войдут в оборот в Западной Европе в течение 1970-х и 1980-х гг. Это увеличивает трудности, с которыми встречается собиратель многочисленных вариантов подделки. Похоже на то, что один плагиат вызывал другой плагиат, фальшивка распространялась и множилась тем интенсивнее, чем больше процессы печатания и распространения ускользали от какого-то контроля. Поэтому следует решиться и не пытаться предпринимать невозможное, надо отказаться от наивной идеи исчерпывающей инвентаризации в пользу скромной задачи – собирания образцов, имеющего индикаторную ценность. Мы проследим путь фальшивки, который начался в России, через Германию, прошел во Францию и в англосаксонский мир, затем в Южную Америку, не пропустил остановки в Польше, в Италии и в других европейских странах. Передача фальшивки в арабский мир происходит в течение 20-х и 30-х гг., она ускоряется после создания Государства Израиль и ряда военных поражений арабских стран; данный феномен еще раз демонстрирует двойную функцию мифа о всемирном еврейском заговоре – компенсирующую и псевдообъяснительную, как мифа, призываемого «послевоенным временем».
