Мы видим, что настойчиво подчеркиваются темы жесткости и воли к господству, а также важности возмущения этим удавшимся и продолжающимся восстанием низших, которое воплощает само существование Израиля в глазах сирийского оратора, эксперта в области «иудаизма». Но главное, израильско-палестинский конфликт представлен как современное воплощение первоначального конфликта между евреями (агрессорами по природе) и мусульманами (подвергающимися агрессии) – конфликт сам по себе эссенциализируется.

Глубина враждебности арабов и мусульман по отношению к Израилю, которая выражается прежде всего в поразительной интенсивности неприкрытого негодования мусульман перед лицом существования еврейского государства («сионистского образования»), – вот что делает специфичной современную арабскую юдофобию. Ее наполненная чувством интенсивность проистекает из картины «несправедливости», объектом которой стали палестинцы. Но речь здесь идет лишь о второстепенном факторе, ибо у палестинцев объективно имеется не меньше причин для обличения арабских государств; эти государства их истребляли (символический пример – иорданский «черный сентябрь» в 1970 г.) или ими цинично манипулировали (Ирак и Сирия, после насеровского Египта). Фактически мы имеем здесь дело с антиеврейским ви дением мира, в том смысле, что старые и новые стереотипы артикулированны внутри одной, более или менее организованной системы представлений и верований, позволяющей объяснять ход истории.

Б. Льюис очень верно определил главный фактор новой юдофобии, действующей в арабском мире. Как нам кажется, речь идет о факторе, который связан с требованием когнитивного порядка: необходимостью объяснить поражения арабов, причем таким образом, чтобы их оправдать, приписывая внешним причинам, исключая ответственность арабских наций, относя указанные поражения исключительно на счет зловредной природы евреев:

Это негодование [арабов и мусульман] обусловлено самой идентичностью тех, кто нанес арабским армиям столь жестокие поражения и навязал свое господство мусульманскому населению. Победителями не являются теперь ни приверженцы какой-либо мировой религии, ни солдаты грозной колониальной державы, такой как Испания католических королей, обширная Британская империя или мощная и жестокая Россия, но евреи, немногочисленный народ, слабый и рассеянный, вековое унижение которого делает победы еще более унизительными^[644].

Тот же тип реакции, в форме наивного признания, мы находим в статье Сабри Абуль-Мажда, появившейся в декабре 1972 г.:

Гордый дух арабов смог вынести оттоманскую оккупацию, британскую и французскую оккупацию, ибо Турция, Великобритания и Франция являются государствами, имеющими историю и армии; но арабская гордость не смогла вынести оккупацию гангстерами, пришедшими с четырех сторон света, не знающими иного закона, кроме закона джунглей^[645].

Неблагожелательные предположения относительно природы евреев делают «сионистские» победы непонятными, их нельзя объяснить рационально. И главное, они невыносимы из-за «унижения», которое вызывают. Отсюда – обращение к варианту теории всемирного заговора, в котором «империализм» имеет еврейское руководство. И тогда все объясняется и находит оправдание, честь арабов спасена: они побеждены отнюдь не этими низшими и развращенными существами, образующими «сионистскую единицу», но сверхмощной всемирной коалицией, которой манипулируют «сионисты». При такой цене, цене забегания вперед в конспирационистском мифе, поражения не являются позорными.

Речь здесь идет о самой вероятной гипотезе относительно образования и упорядочения в арабо-мусульманском мире мифополитического ви дения израильско-арабского конфликта на основе модели, предоставленной «Протоколами» и омоложенной с помощью «отрицательного» ви дения, распространяемого отныне, как это мы увидим, по различными сетям во всей «мировой деревне».

Чтобы хорошо понимать когнитивное удовлетворение, доставленное теорией всемирного заговора против арабов/мусульман, следует обращаться к текстам типа того, что представлен ниже (он появился в 1964 г. в Египте) и в котором выражается негативная эссенциализация евреев:

По своей сущности еврей не обладает ни одним из достоинств, необходимых для ношения оружия. Он не является человеком, готовым пожертвовать собой ради чего-либо, даже ради своего сына или своей жены. Если сегодня в Израиле еврей носит оружие, то потому, что верит: всегда окажется кто-то другой, чтобы его опередить, чтобы держаться впереди, а не позади в случае смертельной опасности. Ни один еврей в мире, если он в этом не был убежден, не согласится сражаться^[646].

Воссоздание интеллектуальной связности (принцип восстановления равновесия в ответ на ситуацию когнитивного диссонанса)^[647] дополняется получением символического вознаграждения, эмоционально-воображаемое содержание которого может быть описано как способ уйти от стыда, любой ценой избежать оскорбления. Б. Льюис в том же духе подчеркивает невыносимый характер стыда, испытываемого вследствие военных поражений:

Молниеносные победы, одержанные по видимости без труда «сионистскими бандами» над несколькими объединенными арабскими армиями, вызвали невыносимый стыд, который лишь усилили военное правление, навязанное непокорному арабскому населению, и умножение поселенческих колоний. Арабам уже нелегко было принять суверенное еврейское государство. Еще труднее им было жить под еврейским владычеством. Именно вследствие этих поражений и поскольку чувствовалась потребность в их объяснении, антисемитизм нацистского типа овладел арабским дискурсом о сионизме, иудаизме и Государстве Израиль^[648].

Мы предлагаем видеть в юдофобии, существующей сегодня в арабском мире, не «антисемитизм нацистского типа», а скорее переделку, путем адаптации к контексту и идеологического сколачивания (добавления компонентов, заимствованных у советской пропаганды: «антиимпериализм», «антифашизм» и т. д.), мифа о всемирном еврейском заговоре. Расистский антисемитизм нацистов также в свое время эксплуатировал конспирационистский миф, но он не родился вместе с национал-социалистской идеологией и не умер вместе с ее исчезновением как государственной идеологии. Вот почему «Протоколы», реконтекстуализированные таким образом, смогли предпринять новую карьеру, сначала – чтобы «объяснить» создание Государства Израиль, затем – чтобы «объяснить» устойчивость и победы Израиля – факты, несовместимые с приемлемым арабо-мусульманским ви дением еврея. Все проясняется, если Израиль оказывается лишь видимым (и обманчивым) лицом мировой сверхдержавы (а именно – «всемирного сионизма»). Вот почему мы были бы склонны утверждать, что одно из условий мира между евреями и арабами на Ближнем Востоке коренится в радикальном изменении ментальностей: пока образ еврея останется таким, каким он является сегодня в арабо-мусульманских странах, этот мир будет несбыточной мечтой.

Возвратимся к речи сирийского эксперта в области иудаизма, чтобы на основе фактов показать, как некоторые политические заключения выводятся из теологических (или теолого-политических) посылок. В самом деле, речь, произнесенная Мухаммадом Азза Дарвазой в сентябре 1968 г., ясно показывает интеграцию современных антиеврейских стереотипов, в дальнейшем «сионизированных» или «израилизированных», в видение, причисляющем себя к арабо-мусульманской традиции, выработанном на основе двух стержневых тем: 1) евреи являются «врагами Бога» или «врагами человечества»^[649] – «псами человечества»^[650]; 2) «современные евреи унаследовали пороки своих предков, таких, которые описаны в Коране или упомянуты в Библии»^[651], – и эта постоянная «испорченность» подобной псевдонации оправдывает разрушение Израиля: «Арабам следует стараться изо всех сил, чтобы стереть с карты государство евреев, чтобы избавиться от него так, как избавился в свое время Пророк»^[652]. Это заключение нельзя правильно понять без изложения его теолого-политических посылок: