Британский королевский министр иностранных дел Артур Бальфур сделал на этот счет формальное заявление посредством письма, посланного 2 ноября 1917 г. лорду Ротшильду. Дату декларации и сам этот документ следует сохранить в памяти. Они знаменуют начало некоего периода мировой истории. Это свидетельство о рождении или, скорее, явное объявление израильского империализма, зари дня, когда «обещание», данное избранному народу, будет «исполнено», когда начнется осуществление вековой мечты евреев^[438].

В своих «размышлениях и ссылках в виде заключения» Р. Ламбелен поднимает вопрос о том, следует ли устанавливать отличия между евреями, и он берет в качестве аналогии пример отношения евреев к сионизму:

Имеется […] пробный камень: это сионизм. Индивидуально вы найдете израильтян, с умеренностью поддерживающих создание в Палестине «национального очага». Вы найдете среди них значительное число евреев, не испытывающих ни малейшего желания отправиться жить в Иудею и построить там скромный дом или роскошную виллу; эти евреи ограничатся небольшими пожертвованиями, размер которых не позволит при этом обвинить их в скаредности; однако ни одно еврейское объединение, ни один деятель не осмелится открыто выступить против сионизма, символа воскрешения расы и ее национальности. Организаторы конгресса в Карлсбаде заявили, что не делали никакого различия между ашкеназами и сефардами. Эти два звена, длительное время разделенные, сегодня тем меньше отстоят друг от друга, тем больше средства коммуникации позволяют им воссоединиться, если не слиться. Звезда Сиона блестит над израильским миром и освещает его триумфальный путь^[439].

Итак, хотя среди евреев существуют различные мнения о сионизме, они, если верить Р. Ламбелену, согласны в фундаментальном вопросе – о позитивной символической ценности данного феномена; евреи, таким образом, якобы доказывают или признают то, что они действительно составляют «расу», причем расу «господствующую», с «империалистическими» наклонностями. Аксиома неизменна: еврей есть еврей. Но его «империализм» не похож на империализм других народов; он раскрывает природу, которая посвящается Злу. Через несколько лет, в 1928 г., Р. Ламбелен уточнит свою мысль:

Еврей по своей натуре является элементом бунта и раскола. Его мозг всегда кипит, постоянно порождает мечты, никогда не удовлетворен перспективами, которые открываются перед ним. Только идея о зле, которое следует причинить всему, чуждому его расе, придает основательность сплоченности этому народу […]. Сионизм можно рассматривать в качестве пробного камня. […] Возвращение в Иерусалим отвечало вековым чаяниям расы. […] Но руководители избранного народа, которые оказывают влияние в различных государствах мира, восприняли один за другим различные концепции организации, которую следовало создать в Иудее. […] Расовая гордость – вот наилучший цемент, обеспечивающий прочность этого гибельного воссоздания^[440].

Именно опираясь на эту злобно одностороннюю и империалистическую натуру, Израиль переходит в «наступление» против других наций, завоевания которых «раса» не может не желать, имея в виду покорение мира:

Понятны опасности, угрожающие другим расам и другим народам, когда Израиль собрал для совместных действий все свои разрозненные элементы в различных местах земли, когда он присвоил себе золото мира, когда он получил преимущество над правительствами великих держав, руководит международными финансами и направляет по своей воле как Рабочий интернационал, так и Лигу Наций! Возможно ли допустить наличие во Франции и в других странах большого количества трусливых умов, готовых покорно принять еврейское господство? Ради славы христиан надо надеяться, что вспыхнут восстания, что появятся очаги сопротивления^[441].

Нарисовав тревожную по своим симптомам картину, Роже Ламбелен ставит свой вопрос «Что делать?» и отвечает на него призывом к совместной законной защите от «еврейской опасности» в соответствии с базовой моделью самообороны, выдвинутой современными юдофобами:

Речь идет не о том, чтобы организоваться для завоевания, для преследования одной расы. Как раз эта раса нам угрожает; ее мощь ужасает, ее империализм с каждым днем утверждается все сильнее. Она предприняла, начиная с 1917 г., всеобщее наступление против других наций, и она располагает оружием войны, которое в неизмеримое число раз сильнее того, каким располагают ее разрозненные противники, которых она намерена завоевать и привести в состояние рабства. Для защиты от империализма этой расы, национально объединенной и располагающей интернациональными финансовыми и социальными силами, необходимы усилия одновременно национальные и интернациональные. В каждой стране следовало бы изобличать еврейскую опасность и предпринять меры внутреннего порядка, которые позволили бы ее предотвратить. Было бы важно, кроме того, чтобы консерваторы, традиционалисты [sic], монархисты различных государств могли бы обмениваться мнениями, заключать тесные союзы с точно определенной целью – преградить путь израильскому империализму и избежать его отвратительного господства^[442].

В книге «Победы Израиля» Р. Ламбелен вновь обличает Декларацию Бальфура 1917 г.^[443] как продукт «тайной стратегии избранного народа», стратегии, ранее испытанной во время Французской революции, и стратегии, которая, будучи приспособлена к новой европейской обстановке, позволила еврейскому народу использовать войну 1914–1918 гг. для реализации своих собственных целей, для «безграничного расширения своих надежд и своих амбиций». Добившись от британского правительства принятия Декларации Бальфура, в которой это правительство заявляло, что благожелательно рассмотрит вопрос об учреждении в Палестине «национального очага для еврейского народа», евреям, как кажется, удалось придать легитимность территориальному установлению центра управления для своего «империалистического» предприятия:

Мировая война, проходившая в условиях, отличавшихся от условий Французской революции, более сложных, была в той же степени очень большой еврейской победой. Израильтянам удалось дьявольским образом использовать для их расы последовательные фазы этой войны, предоставив первоначально союзникам финансовую помощь, чтобы расплатиться за Декларацию Бальфура, затем выступить в роли разрушителя католической Австрии, трудиться над восстановлением Германии, не забыв утолить свою ненависть к России, и разбросать почти повсюду зубы дракона, из которых вырастут новые споры в различных точках нашей планеты. […] Следует, увы! признать, что с тех пор, благодаря непрерывным капитуляциям государств, еврейский народ под крылом Лиги Наций обладает не только очагом для своих бедняков, но также духовным центром и командным пунктом, откуда исходят директивы и приказы для рассеянных в мире сообществ; этот народ Израиля обладает мощью, позволяющей ему предпринять любое дело и осмеливаться идти на всё^[444].

Таким образом, Р. Ламбелен клеймит не колониалистский характер сионизма, а то, что этот сионизм является, по его мнению, лишь обманным маневром, призванным скрыть действительность, учреждение «великого генерального штаба еврейства»^[445]. В той же степени, что и Декларация Бальфура, изобличается создание Лиги Наций как «победы Израиля»:

Лига Наций, созданная под двойным знаком иудейства и франкмасонства, является грозным орудием международного суперправительства, которым евреи намерены пользоваться для завоевания ими мира^[446].

Р. Ламбелен заключает свою книгу главой под названием: «Будет ли Израиль властелином мира?» На этот «тревожный вопрос» автор отвечает изложением предупредительных и оборонительных мер, основанных на поучении полковника де Ла Тур дю Пен: «Евреи – иностранцы, и опасные иностранцы»^[447]. Эти меры похожи на те, что рекомендовали приверженцы государственного антисемитизма, определенного движением «Аксьон франсэз», к которому присоединился Р. Ламбелен; речь идет о мерах дискриминационного характера, их мы вновь увидим в антиеврейских законах и декретах правительства Виши: