Дополнительное условие действенности символов определено в более разработанной теории Лебона: это построение связного образа или видения, имеющего логический фасад, а потому приемлемого^[366]. Ибо общее верование, являющееся лишь фикцией, способно существовать только при условии его «уклонения от рассмотрения»^[367], при избегании постановки под сомнение, лишь будучи защищенным «поясом безопасности» – видимой логичностью.

Таким образом, если верить и Лебону, и «Сионским мудрецам», толпы одновременно слабо способны к рассуждениям и весьма способны к действиям^[368]. Отсюда следует, что толпы подчиняются лишь иррациональным побуждениям, производным от их импульсивной природы^[369]. Поэтому людям, претендующим на управление, необходимо обязательно применять технологии, которые только и могут их вести за собой, ибо они приспособлены к психологическим характеристикам этих толп. Тем не менее эта прагматическая логика иррационального в политике продолжает соответствовать экспериментальной максиме Фрэнсиса Бэкона: «Природой командуют, лишь подчиняясь ей». «Мудрецы» «Протоколов», психологи толп и просвещенные стратеги, излагают рекомендации того же типа, разве что с одним отклонением: оккультная сила «Сионских мудрецов», ведущая в итоге к полному господству над миром, заменяет тактико-стратегическую силу «вожаков толп», которых изучал и скрыто консультировал Лебон^[370], причем манипулятивные действия этих «вожаков» оправдывались благородной целью – спасти цивилизацию от сползания к варварству.

У Лебона вожаки могут быть спасителями, для «Мудрецов» вожаки являются манипуляторами, которыми в свою очередь манипулируют истинные «хозяева мира».

Таким образом, становится возможным приспособление традиционного стереотипа неверного еврея, лгуна и манипулятора, к контексту современного демократического общества, задуманного как воплощение царства общественного мнения. Приписываемая манипуляторам аксиома звучит отныне следующим образом: тот, кто овладевает общественным мнением, овладевает современным политическим обществом. Вот почему тема полного подчинения прессы (и издательского дела) еврейской (или иудео-масонской) финансовой верхушке присутствует во всех вариантах литературы о заговорах, сконцентрированной на разоблачении еврейской (или иудео-масонской) мощи. Перед распространителями и комментаторами «Протоколов» в 1920-е гг. будет стоять лишь одна задача – переписать или парафразировать обвинительные «разоблачения», которые распространялись в последней трети XIX в. (см. знаменитую «Речь раввина Рейхгорна») и многочисленные следы которых содержит сам текст «Протоколов».

Приведем лишь один пример, показывающий чрезвычайную банальность представления евреев в корпусе «народных» антииудео-масонских текстов (небольшие книжки, дешевые брошюры) 1900–1919-х гг., непосредственно перед международной публичной эксплуатацией «Протоколов».

В книжке «Франкмасонство, еврейская секта» (1905) Исидор Бертран следующим образом описывает «способы действия безвестных вождей»^[371], подчеркивая, что евреи манипулируют общественным мнением при помощи прессы, находящейся почти полностью в их руках:

Франкмасонство имеет семитское происхождение и вытекает из Талмуда. Полагаю, что мне удалось это с очевидностью установить.

Но каковы же методы, к которым прибегает секта для достижения своих целей, заключающихся в разрушении Католической Церкви и в торжестве Иудейства? Синагога и Масонство применяют два способа действия, которые им всегда приносили успех: первый способ состоит в команде, которую безвестные вожди посылают ложам Великого Востока и которую эти ложи передают ложам, поставленным под их начало; второй способ является самым эффективным, ибо при его помощи воздействуют одновременно на своих сторонников и на профанов, и предоставляет данный способ пресса.

Тот, кто располагает прессой, распоряжается общественным мнением. И хорошо, если бы во всех точках Европы знали: антипатриотическая и антирелигиозная журналистика принадлежит евреям и служит интересам Масонства, которые сливаются с интересами Синагоги.

От этого пагубного влияния не ускользают ни парижские газеты, ни провинциальные листки. Израиль держит их в своих руках с помощью контрактов о публикации объявлений и присылки тиражируемых корреспонденций.

Сверх того, было бы трудно найти среди этих газет хотя бы одну, которую не возглавлял бы в качестве директора, вдохновителя или вкладчика капитала член какой-либо соседней Ложи.

Когда псевдореспубликанская (семитско-масонская, должен был бы я сказать) пресса испускает по всякому случаю все тот же воинственный клич, распространяет все ту же идею или воспроизводит все ту же клевету, то общественное мнение сначала несколько удивляется, с трудом верит, но в конце концов, потеряв терпение, начинает поддакивать этой прессе.

Некоторые газеты иногда испускают звуки несогласия, но руководителей их это не тревожит, ибо они знают, что видимость сопротивления, ставшего необходимым из-за умеренности консервативной клиентуры таких газет, долго не продлится^[372].

Оккультное правление видится здесь таким же, как в «Протоколах»: «полностью подчиненные»^[373] газеты позволяют вложившим в них капитал обрабатывать общественное мнение, чтобы изменять направление политики законного правительства. Именно так французское правительство стало «рабом тайных обществ»^[374], диктующих «прирученным листкам»^[375] их мнения, их ориентации и их критические позиции.

V. Демонологический антисемитизм и конспирационистское видение истории

1. Миф о всемирном еврейском/сионистском заговоре как ключ к истории

Веру во всемирный еврейский заговор можно рассматривать как один из исторических вариантов довольно распространенного убеждения в том, что ключ к истории или к политике находится в деятельности тайных обществ. В самое деле, этот конспирационистский метод объяснения применялся по отношению к иезуитам и к франкмасонам еще до того, как его применили к евреям. Опираясь на подобную гипотезу, Ханна Арендтчетко поставила целый ряд проблем, начиная с определения публики, которую предпочтительно обольщает видение, изложенное в «Протоколах»; эту публику исследовательница обозначает, быть может поспешно, в качестве «черни» («populace», «mob»):

Не обладая ни местом в обществе, ни политическим представительством, чернь по необходимости обращается к внепарламентским действиям. Более того, она имеет склонность верить, что реальные силы политической жизни кроются в оккультных движениях и влияниях, находящихся за кулисами. В XIX веке евреи неизбежно попали в эту категорию, подобно масонам (особенно в латинских странах) и иезуитам. (Примечание Х.А.: изучение суеверий в Европе с очевидностью показало бы, что евреи довольно поздно стали объектом этих суеверий, типичных для XIX века. Им предшествовали розенкрейцеры, тамплиеры, иезуиты и франкмасоны. История XIX столетия страдает от отсутствия такого исследования.

Естественно, ни одна из этих групп не образовывала тайное общество с целью овладеть миром при помощи гигантского заговора. Но верно то, что их влияние, которое отнюдь не было скрытым, осуществлялось в широких масштабах вне поля официальной политики, в группах давления, в ложах и в исповедальнях. Со времени Французской революции эти три группы разделили между собой сомнительную честь являться в глазах европейской черни невралгическими центрами мировой политики^[376].

Ханна Арендт показывает также, что каждая социальная группа, оказывающая влияние и потому подверженная демонизации, тем не менее стремится демонизировать своих реальных или мифических соперников, короче говоря, тот факт, что группа демонизируется или способна демонизироваться, не дает иммунитета против побуждения и демонизации:

Во время кризиса, вызванного делом Дрейфуса, каждая из названных групп смогла эксплуатировать эту народную веру и обвинять других в заговоре с целью овладения миром. Формула «тайное царство Иудейское» возникла, конечно, в изобретательных умах нескольких иезуитов, которые захотели увидеть в первом сионистском конгрессе 1897 года душу международного еврейского заговора. Точно так же идея о «тайном Риме» принадлежит франкмасонам-антиклерикалам и, быть может, является в равной мере плодом опрометчивой клеветы некоторых евреев^[377].