Киеран перенёс нас в один из тренировочных залов под Учебным центром тактической подготовки — как всегда, верное решение — и уже отошёл подальше от этой непростой ситуации. Он держится у двери: достаточно близко, чтобы помочь в любой момент, но и достаточно далеко, чтобы не мешать, если наши Узы вышли на поверхность. Он понимает, что в таком случае будет скорее помехой.

Только я могу с ними справиться.

Одного взгляда хватает, чтобы понять: никто из моих других Привязанных не в восторге от того, как его руки сейчас лежат на мне. Не от самого Грифона — они верят ему до конца, — а от бога, что скрывался под его кожей.

Мы все помним предупреждения Джерихона:

Узы убивают свои сосуды.

Узы Грифона смотрит на меня не мигая, словно читая мои мысли:

— Я никогда не причиню тебе вреда. Я не смог бы, даже если бы захотел. Ты моя. Это ничего не меняет.

Не знаю, читает ли он мои мысли по выражению лица или смог пробиться сквозь мою защиту, но я медленно киваю, и с губ срывается тихий вздох. Его пальцы сжимаются на моём горле чуть сильнее, и вокруг раздаются недовольные перешёптывания остальных из нашей Группы Привязанных.

Мне стоит сосредоточиться на том, чтобы заставить его отпустить.

— Нет. Ты должна сказать им всем оставить нас в покое. Прошло очень много времени с тех пор, как я был с тобой в последний раз, Привязанная.

О боже. Точно читает мысли.

Тень обвивает его запястье быстрее, чем я успеваю уловить взглядом, скользит по ладони и рывком отдёргивает руку от меня. Губы Грифона кривятся, его Узы рычат, но тени обволакивают его тело, удерживая на расстоянии.

Норт, вставая между нами и становясь живой стеной, говорит:

— Сейчас ты для нас всех практически чужой, так что останешься там, пока мы не убедимся, что можем тебе доверять.

Я кладу руку ему на спину — это и якорь для меня в этот момент, и поддержка для него. День принял странный оборот, и я чувствую себя не в своей тарелке.

Киеран делает шаг вперёд, приближаясь к Узам Грифона так, будто идёт к бочке с разъярёнными гремучими змеями — словно он вот‑вот умрёт за саму наглость дышать рядом. Норт бросает на него взгляд, но Киеран полностью его игнорирует, обращаясь к Узвм Грифона с формальной учтивостью, в которой читается и уважение, и очевидный страх:

— У меня Сейдж в одной из камер внизу, остальные из нашей Группы Привязанных присматривают за ней. Что именно сейчас у неё в голове и как это оттуда извлечь?

«В голове?» Мой взгляд метнулся к Грифону, и я резко бросаю:

— Что, чёрт возьми, это значит? Почему ты не сказал раньше? Что, если ей сейчас больно или это наносит вред?

Узы, которые всё ещё не отрывают от меня взгляда, не реагируют на мои слова, их пустые глаза впиваются в меня. Я чувствую лёгкое беспокойство — такого я никогда не испытывала рядом со своими Привязанными или с теми Узами, что живут в них. Я не понимаю почему.

— Узы бога снова в её разуме. Она уже была там раньше, поэтому для неё это лёгкий путь, чтобы связаться с нами.

Узы бога.

Та самая, что проникла в её разум и использовала её тело, чтобы убить нашего Щита — Дару, — впустила Сопротивление в Убежище и подставила мою лучшую подругу, обвинив в убийстве, которое та никогда бы не совершила. Яростный гнев вспыхивает у меня внутри, и я ловлю себя на том, что двигаюсь, ещё не успев толком обдумать свои действия: расталкиваю Привязанного и стремительно шагаю по запутанным коридорам тренировочного центра — всё дальше и дальше, пока не добираюсь до лифта.

За спиной я слышу, как все спорят и переругиваются, но не могу остановиться — тыкаю в кнопку лифта, бормоча проклятия себе под нос, когда двери открываются. Оборачиваюсь и вижу: Узы бога Грифона стоит позади меня.

Странно, что даже не видя его глаз, я понимаю: это не мой Грифон. Мой Грифон скрестил бы руки на груди и нахмурился, оценивая ситуацию, снова и снова перебирая возможные исходы, пока не придумал бы план с наилучшим сценарием. Узы бога просто стоят и смотрят — такие нечеловеческие и бесстрастные, они впитывают всё вокруг. И всё же моё сердце тянется к ним обоим.

Они оба принадлежат мне.

Гейб, шагая рядом со мной, берёт меня за руку и переплетает наши пальцы, говорит:

— Оли, что именно ты собираешься делать, когда спустишься туда? Ты же не можешь сражаться с Узами бога, если она использует тело Сейдж как какую‑то извращённую марионетку.

Киеран бросает на него мрачный взгляд за то, что он так говорит о своей Привязанной, но я лишь пожимаю плечами:

— Если я могу вырывать души у людей, думаешь, я не смогу заставить Узы бога выйти? Особенно если она внутри того, кому не принадлежит? Стоит попробовать, и я уверена, мои Узы будут рада поглотить что‑то подобное.

Атлас мрачно усмехается позади меня, не сводя глаз с Уз бога Грифона, будто ждёт, что те снова попытаются ко мне прикоснуться. Норт, как всегда готовый защищать и кипящий от ярости, и Нокс стоят чуть поодаль, тихо переговариваясь между собой и медленно переводя взгляд с Грифона на меня.

Сейчас я не могу на этом сосредоточиться — лифт звенит, двери широко открываются.

Я не могу думать ни о чём, кроме Сейдж.

Когда мы добираемся до камеры, где держат Сейдж, я вижу остальных из её Группы Привязанных — они сгрудились у огромной стеклянной стены. Феликс, выглядящий измотанным и потрёпанным, следит за каждым её движением, игнорируя двух других, яростно пререкающихся позади него.

Райли всё ещё выглядит так, будто восстанавливается после лет, проведённых под манипуляциями и нападениями Джованны — шпионки Сопротивления, подосланной, чтобы управлять их Группой Привязанных. Его глаза ввалились, кожа слишком туго натянута на костях — он выглядит так, будто уже на полпути к могиле, а не просто пытается отдохнуть и привести мысли в порядок. Когда я в последний раз говорила об этом с Сейдж, у него всё ещё часто шла кровь из носа. Даже несмотря на все усилия Феликса, восстановление идёт медленно и неуклонно — ему ещё далеко до того состояния, в котором он должен быть.

Третий мужчина здесь — четвёртый и последний Связанный Сейдж, человек, с которым я ещё официально не знакома.

После того как Норт и Грифон наконец решили связаться с ним и привести в Убежище — все проверки и наблюдения не выявили ни малейшего следа Сопротивления — Вик был помещён в изоляцию, пока Грифон не завершил проверку. Сейдж была в восторге от встречи с ним перед нашим отъездом, мгновенно почувствовав ту же связь, что и с остальными. Я рада, что с этим Связанным у неё было чуть меньше сложностей. Знаю, что путь с остальными тремя был… не самым гладким.

Он поворачивается, когда мы подходим, и резко бросает:

— Как долго вы собираетесь держать её здесь? Она не сделала ничего плохого.

Я не утруждаю себя представлением или объяснениями — проще пусть Норт разбирается с этим. Вместо этого я натянуто улыбаюсь Феликсу, когда он отходит в сторону, позволяя мне взглянуть на Сейдж через стекло. Он доверяет мне. Он знает, на что я всегда готова пойти ради подруги. К тому же он понимает, что, по крайней мере, получит объяснение.

Сейдж сидит на кровати, нахмурившись и скрестив руки, но она не выглядит испуганной или обеспокоенной — просто злой. Она вся в саже и пепле, на ногах пятна крови — следы битвы в Пустошах всего несколько часов назад. Её волосы в беспорядке, и улыбка трогает уголки моих губ при виде того, как она сидит в центре всеобщего внимания, выглядя так, будто готова кого‑нибудь наказать за это.

Какое облегчение, что она не позволит этой ситуации снова загнать себя в ту спираль паники, в которой была в прошлый раз.

Сейдж ловит мой взгляд и отвечает кривой улыбкой, хотя в ней больше усталости, чем чего‑либо ещё:

— Оно вернулось, да? То, что было у меня в голове.

Я киваю, прижимаю руку к стеклу и снова оглядываю её, словно смогу каким‑то образом разглядеть это под её кожей:

— Ты это чувствуешь? Ты вообще что‑нибудь чувствуешь?