— Недавно в Вельте, милая? — произнесла дама неопределённого возраста, также чуть опираясь на ствол дерева, только не плечом, а ладонью.

Ей могло оказаться и немного за сорок, и под шестьдесят. Светлые волосы, в которых трудно было заметить седину, убраны в пучок, из-под крохотной, на полголовы, косынки выбивались полупрозрачные спиральки локонов. Лицо почти гладкое, за исключением «гусиных лапок» под глазами. Здоровый румянец, немного пудры, пышное жабо с брошкой, кардиган вроде моего, юбка, обшитая по подолу тесьмой в тон атласного пояса. На локте аккуратная корзинка из золотистой нарядной соломки, ручка которой обмотана лентами в цвет блузы. Вот же модница-сковородница.

Не нравилась мне эта нечаянная собеседница. Со мной так иногда бывало: увижу человека — и всё аж зудит внутри, хочется то ли послать его далеко и сразу, то ли самой бежать, теряя тапки. «Тревожная кнопка» срабатывала отнюдь не на всех сволочей в моей жизни, некоторые обходили сигнализацию интуиции. Но если уж у меня «звенело», то система осечек не давала, ни одного приличного человека среди тех, на кого у меня возникала мгновенная реакция, я ещё не видела.

— Да, сегодня приехали.

— С родителями?

— Со старшим братом, сударыня.

— И где же он?

— Пошёл справляться о жилье, ему старый знакомец дал пару адресов. А я немного подустала, пока гуляла по вашему чудесному рынку. Жду вот.

Дама прищурилась. Совсем чуть-чуть, но я следила за ней изначально с подозрением, поэтому отметила этот оценивающий взгляд. Словно сканер на кассе пикнул и выдал мою стоимость, если бы тут имелись подобные блага цивилизации, конечно.

— Если твой брат не найдёт место для ночлега, то приходи в третий дом по левой стороне от того конца улицы. У меня над дверью ковка с розами, ни за что не перепутаешь. Только я сдаю жильё исключительно женщинам и девушкам, тихим и работящим. Белошвеек среди моих жилиц много, на первом этаже есть общая комната с хорошим освещением, многие туда спускаются поработать да перемолвиться словечком. И беру я всего по пять соленов в неделю.

— Спасибо, буду иметь в виду, — кивнула я сухо, отступила из-под дерева и отправилась прочь той же дорогой, которой пришла.

— Ты куда, милочка? А брат тебя не потеряет? — с ехидцей спросила дамочка мне вслед.

Я лишь ускорила шаг. Сюжет был стар, как мир. Благообразная дама предлагает наивной провинциалке хорошую работу или снять недорого комнату, доверчивая девица добровольно и с радостью следует за такой доброй женщиной и оказывается в борделе, где после небольшой обработки начинает трудиться во всех мыслимых и немыслимых позах.

Такие маман или сами вышли из особо успешных работниц, или достаточно циничны, чтобы эксплуатировать других женщин подобным образом. В любом случае, они хорошие психологи и манипуляторы. И моим нарядом обеспеченной горожанки эта конкретная гадина не обманулась. Растерянная, неместная, одинокая — да я почти идеальная жертва. Была бы пьяная или больная — вообще бы мечта преступника получилась.

Ну, и куда деваться не умеющей читать девице? Вывески-то местами имеются, хоть чаще и попадаются кованые эмблемы. Но что они значат, я гадать не берусь. Другой мир, другая символика и коннотации. Доев пирожки и проболтавшись по улицам до заката, я так ни на что и не решилась.

Но ведь ночевать где-то нужно было. Не в склепе же с неопознанным трупом! И не в соседнем с ним в компании чужих саркофагов. Как там говорят — преступник возвращается на место преступления? Быть может, эта мудрость работает и в Вельте? Не будем провоцировать местных правоохранителей на подвиги и проявления служебного рвения.

Я куда-то пару раз свернула, задумавшись, и вынесло меня на очередную незнакомую улицу. Дом, перед которым я стояла, отличался от других по планировке. Длинное здание, первый этаж которого был каменным, а второй деревянным, вместо крутого узкого крыльца — широкое и низкое, которое вело на веранду с резными перилами и колоннами. На деревянном настиле стояли четыре столика с простыми стульями, которые сейчас пустовали. Где-то под навесом в глубине угадывалась дверь. Окружал участок забор с широкими воротами.

Неужели гостиница? Заходить было страшно, но под юбкой дрожащих коленок не видно, поэтому я приподняла подбородок и расслабила плечи, вдохнула-выдохнула, натянула на лицо ни к чему не обязывающую улыбку бывалой сотрудницы приёмных и стоек администрации, и зашагала вперед.

Просторный зал, столики на четверых с тяжелыми табуретами, прикрытыми потёртыми подушками, посередине длинный стол, вдоль которого тянулись две лавки, пучки трав и связки лука с чесноком на стенах, букетики полевых цветочков и всяких пахучих трав в непритязательных вазочках из рыжей глины в центре тёмных деревянных столешниц. Непритязательно, но чисто и мило. Трое мужчин за одним столиком, за другим благообразный дед с внучкой лет десяти, их семейное сходство выдавали буйные каштановые кудри обоих. За стойкой — статная блондинка в чисто-белой косынке. Вряд ли она была сильно старше меня, но полнота придавала ей основательности. А по левую руку от стойки располагалась лестница на второй этаж.

— Добрый день, сударыня, — поздоровалась я.

— Добрый. Чем могу служить?

— Мне сказали, что вы сдаёте комнаты постояльцам, и что у вас очень тихо и чисто.

— Всё верно. Но комнат у меня немного, и сейчас, к сожалению, все места заняты.

— Какая досада... Я уже настроилась, что буду жить именно здесь. У вас так уютно!

Комплименты — это такие маленькие словесные чаевые. И людям приятно, и по карману не бьет. Главное, не забывать, что доброе слово, конечно, и кошке приятно, только сыт им не будешь. Во всём нужна мера. Но я пока до рамок приличия в этом вопросе не дошла. Тем более, понятия не имею, сколько тут принято оставлять настоящих чаевых.

— Поймите, время уже вечернее, а я абсолютно не знаю города!

— Но, сударыня, все подходящие вам комнаты заняты.

— Так дайте мне неподходящую!

— Койка в общей комнате для женщин устроит? — со смесью недоумения и лёгкого разочарования спросила хозяйка заведения.

— Вполне.

Женщина достала из-под стойки большую книгу с разлинованными страницами.

«Господи! Пожалуйста, можно у меня не будут спрашивать документы?» — мысленно взмолилась я.

— Назовите ваше имя, сударыня.

— Алиса... — протянула я.

— А имя рода?

— Лидделл, — выпалила я.

С моей собственной фамилией, Берестова, могли возникнуть проблемы. Вот и соврала, вдохновившись тёзкой и прототипом Кэрроловской героини. Вроде на фонетику здешнего языка неплохо ложится.

— Северянка? — удивленно приподняла бровь собеседница.

Вроде без негатива спросила.

— Отчасти, — кивнула я.

— Откуда прибыли?

— Из Московии.

— Не слышала о таком городе.

— Ох, неудивительно, это просто большая деревня, — я постаралась, чтобы мой смешок звучал естественно.

— Как долго вы собираетесь у нас гостить?

— Пока, скажем, сутки, а дальше видно будет, — решила я.

— Семь соленов за постель, если с завтраком, то восемь, если хотите посетить мыльню — еще два доплатите. Деньги вперёд.

Я хотела всё и отсчитала на стойку десять соленов.

— Добро пожаловать в трактир «Золотой дуб». Я Анаис, впрочем, меня вам и так рекомендовали, — улыбнулась хозяйка и позвала кого-то. — Виона!

Виона оказалась пухленькой девочкой-подростком уже в юбке по щиколотку, но с пока не отросшими волосами. Длину косы она восполняла целым водопадом переплетенных ленточек и шнурочков.

— Проводи нашу гостью в женскую комнату, пожалуйста.

Общая спальня для дам представляла собой просторную квадратную комнату. Шесть узких кроватей с низкими тумбочками, которые справедливее было бы назвать ящиками, вешалка у входа, стеллаж, на полках которого стояли корзинки и прочая мелкая ручная кладь, по центру — стол в окружении добротных стульев с мягкими подушками, привязанными к ножкам на кокетливые бантики. На столе — вышитая скатерть с какими-то угловатыми вышитыми цветочками, блюдо с выпечкой под салфеточкой и кувшин со стаканами.