Annotation

НЕЗАКОННОЕ ПОТРЕБЛЕНИЕ НАРКОТИЧЕСКИХ СРЕДСТВ, ПСИХОТРОПНЫХ ВЕЩЕСТВ, ИХ АНАЛОГОВ ПРИЧИНЯЕТ ВРЕД ЗДОРОВЬЮ, ИХ НЕЗАКОННЫЙ ОБОРОТ ЗАПРЕЩЕН И ВЛЕЧЕТ УСТАНОВЛЕННУЮ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВОМ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ.

Долгий брак закончился в день, когда пятилетняя дочь принесла с собой браслет любовницы. С безлимитными картами, домом и иллюзиями — всё кончено. Алина осталась с тремя детьми, старой машиной и злостью. Чтобы выжить и начать жизнь с нуля, она идёт работать к самому холодному мужчине Москвы, Максиму Гранту — миллиардеру, который не терпит лжи и слабости. Он не спасает, не жалеет и не врёт. От него одновременно хочется сбежать и остаться навсегда. Но именно с ним она впервые перестала быть удобной и обрела себя настоящую.

В тексте есть: измена и предательство, развод, сильная и умная героиня, новая любовь

Развод. Война без правил

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Эпилог

Развод. Война без правил

Елена Валерьева

Пролог

Я узнала, что у моего мужа любовница, потому что наша младшая дочь надела на утренник чужой браслет.

Не духи на рубашке. Не помада на воротнике. Не ночные сообщения.

Браслет. Тонкая золотая цепочка с подвеской в форме змеи. Красивая. Дорогая. Опасная — даже на вид.

— Мам, смотри, какая блестящая! — радостно сообщила пятилетняя Мила, крутя перед моим лицом тонким запястьем. — Мне тётя подарила. Красивая тётя. Она была у папы в машине.

У меня в этот момент внутри всё оборвалось так тихо, что я даже не сразу поняла — это и есть катастрофа.

В кухне пахло овсянкой, подгоревшим тостом и детским сиропом от кашля. На плите убегало молоко. Средний, девятилетний Егор, орал из комнаты, что не может найти второй носок. Старшая, тринадцатилетняя Лера, хлопала дверцей шкафа и бурчала, что в этой квартире невозможно жить как нормальные люди. А я стояла посреди всего этого домашнего хаоса в старой футболке, с резинкой в зубах, с недосыпом в венах, и смотрела на браслет моей дочери.

— Какая тётя? — спросила я слишком спокойно.

Мила нахмурилась. Она всегда хмурилась, когда пыталась вспомнить детали.

— Красивая. С длинными ногтями. Она еще сказала, что я «прелесть». И дала конфету. Папа сказал, чтобы я маме не говорила, а то будет «драма».

Последнее слово Мила произнесла с особым старанием. По слогам. С гордостью человека, выучившего новое взрослое выражение.

Я медленно сняла браслет с её руки.

Пальцы не дрожали. Лицо, кажется, тоже. Зато внутри у меня уже рушился целый город.

Потому что это был не первый звоночек.

Последние полтора года мой муж — Илья Воронцов, владелец строительного холдинга, человек, который мог одним звонком остановить тендер или поднять цену чужому бизнесу, — жил так, будто семья у него была просто красивой декорацией к статусу.

Дом на Новой Риге — есть. Жена — есть. Трое детей — есть. Благотворительный фонд от имени семьи — есть. Фотографии в журнале «Forbes Family» — есть.

А меня — уже не было.

Я растворилась где-то между детскими кружками, уроками, нянями, температурой по ночам, его рубашками, родительскими чатами, бесконечным «ты же дома, тебе проще», и привычкой быть удобной. Спокойной. Понимающей. Мудрой. Молчаливой. Той, которой можно сказать: «Не начинай». «Потом поговорим». «Ты драматизируешь». «Ты же понимаешь, какой у меня уровень ответственности». «Не выноси мозг».

Я понимала. Десять лет понимала.

Пока моя пятилетняя дочь не принесла в дом браслет любовницы.

— Мам, ты чего? — Лера остановилась в дверях кухни и прищурилась. — У тебя лицо странное.

— Какое? — спросила я, всё ещё глядя на золотую змейку в своей ладони.

— Как будто ты сейчас кого-то убьёшь, — честно ответила моя дочь.

Из кабинета на втором этаже донёсся голос мужа. Спокойный. Уверенный. Холодный. Он говорил по телефону о каком-то проекте в Дубае. О бетоне, сроках, согласованиях, миллиардах. Обычное утро миллиардера.

Я подняла взгляд на лестницу.

И в этот момент во мне что-то щёлкнуло.

Не сердце. Не нервы. Не обида. Щёлкнула последняя пружина, которая удерживала меня в образе удобной жены.

Я выключила плиту. Сняла с огня кашу. Поставила перед детьми тарелки. Помогла Миле застегнуть сандалии. Поцеловала Егора в макушку. Сказала Лере, чтобы не забыла папку по алгебре. Всё — спокойно. Почти механически.

Потом поднялась наверх.

Илья стоял у панорамного окна в кабинете. В сером костюме, с чашкой черного кофе в руке, с безупречной осанкой и тем самым лицом, за которое женщины теряли разум. Красивый. Холодный. Собранный. Чужой.

— Да, Андрей, переносим встречу на шестнадцать ноль-ноль, — говорил он в гарнитуру. — Нет, меня не волнуют их возражения. Или они принимают условия, или я выхожу из сделки.

Я подошла к столу и молча положила перед ним браслет.

Он замолчал не сразу. Сначала договорил. Потом отключился. Потом перевёл взгляд на золото. Потом — на меня.

И впервые за долгое время я увидела на его лице не скуку, не раздражение, не усталое превосходство. Страх. Маленький. Почти незаметный. Но настоящий.

— Откуда это? — спросил он ровно.

— У Милы, — так же ровно ответила я. — Твоя «красивая тётя» плохо заметает следы.

Он смотрел на меня несколько секунд. Молчал. Просчитывал. Именно так он всегда делал в бизнесе — когда надо понять, врать уже можно или пора менять стратегию.

— Алина, давай без истерик.

Я даже улыбнулась. Надо же. Как предсказуемо.

— Я ещё ничего не сказала.

— Но собираешься, — он поставил чашку на стол. — И я сразу прошу: не устраивай цирк перед детьми.

Вот так. Не «прости». Не «давай поговорим». Не «это не то, что ты думаешь». Не устраивай цирк.

Я смотрела на него и с болезненной ясностью понимала: этот разговор не про измену. Не про браслет. Даже не про любовницу. Он про то, что я десять лет была рядом с человеком, который давно перестал считать меня живой.

— Давно? — спросила я.

— Не начинай.

— Давно? — повторила я.

Он отвёл взгляд. Всего на секунду. Мне хватило.

— Понятно.

Я развернулась к двери.

— Алина, — жёстко сказал он.

Я остановилась.

— Что? — спросила, не оборачиваясь.

— Не делай глупостей. У тебя трое детей.

Вот теперь я повернулась. Медленно. Очень медленно.

— Нет, Илья, — сказала я тихо. — Это у тебя трое детей. А у меня — причина выжить.

Он прищурился. Взгляд стал тяжёлым.

— Ты сейчас в эмоциях. Остынь. Вечером поговорим.

— Нет, — сказала я. — Вечером ты будешь говорить уже с моим адвокатом.

Он усмехнулся. Хищно. Неверяще.

— Серьёзно? И на что ты собралась жить? На свои школьные переводы? На подработки десятилетней давности? Ты вообще представляешь, сколько стоит твоя жизнь?

Вот так просто. Без ножа. Прямо под рёбра.

Потому что да — когда-то я была переводчиком с английского и итальянского. Сильным. Востребованным. Я работала на международных форумах, сопровождала делегации, мечтала открыть своё агентство деловых коммуникаций.

Потом родилась Лера. Потом Егор. Потом Мила. Потом «мне нужна жена рядом, а не женщина в аэропортах». Потом «ты же понимаешь, дети важнее». Потом «моя фамилия и так даёт тебе всё».