— Не надо, Анна, — прервала я её, — ты права! Он самый настоящий хорёк!

Глаза девушки чуть не вывалились из орбит, она протянула руку и коснулась моего лба:

— О, Мари, что с тобой? Горячки вроде нет…

— Нет у меня никакой горячки. Это моя наивная любовь была горячкой, от которой я излечилась! — с улыбкой ответила я.

Анна удивлённо захлопала ресницами, чуть отступила, рассматривая меня и мой наряд. Когда её взгляд задержался на вышитых на платье калачах, девушка слегка приподняла бровь, но тут же вновь радостно улыбнулась.

— Уж не тот ли дракон, что нагрянул в наш дом в столь поздний час, стал чудодейственным лекарством от гадкого недуга по имени Этьен? — лукаво подмигнув, спросила она. — Я жажду всё знать, милая сестра! Заметь я даже не в обиде, что ты мне ни разу не написала…

— О, нет. Барон всего лишь мой знакомый, — тут же ответила я. — А что касается остального… Это очень длинная история и я обязательно тебе всё расскажу, но чуть позже.

— Я так и знала, что он тебе по нраву! Это видно в твоих глазах, — улыбнувшись, сказала девушка. — Но, постой, ведь он помолвлен! Об этом писали в сегодняшней газете, — тут же нахмурившись, добавила она.

— Давай оставим барона в покое. Гораздо важнее, что Этьен с чего-то вдруг решил на мне жениться, — внимательно глядя на Анну, сказала я. — Ты что-то знаешь о причинах?

Девушка задумалась забавно надув пухлые губы. Не прошло и пары секунд, как она посмотрела на меня округлившимися глазами:

— Вспомнила! Почти сразу после твоего отъезда к нам приезжал старый друг отца сеньор Лафаи. Ты должна знать его, ведь он твой крёстный, — сказала она.

Я лишь пожала в ответ плечами: знала ли Мари своего крёстного нам теперь никак не выведать, но я-то точно с ним не знакома.

— В общем, он привёз какие-то бумаги и очень долго беседовал с Этьеном и мачехой. О, как эти двое позже ссорились в саду! Даже в моей спальне было слышно. Братец жутко орал на свою любимую мамочку. Похоже, он всё же был против твоего отъезда, Мари. Только я уверена, что если бы ты осталась… Этот мерзавец заманил бы тебя в свои сети окончательно, — сказала она.

Да уж, Анна точно была не по годам умнее сестры и похоже частенько предупреждала её о гнилой натуре Этьена, но влюблённая Мари ничего не желала слышать. Хорошо хоть не отдалась этому негодяю!

Чем больше мы говорили с Анной, тем больше она мне нравилась, и я замечала в ней всё больше схожести с моей Олеськой! Не удивительно, что Мари так легко нашла общий язык с моей внучкой, у неё уже был опыт.

— Значит, есть какие-то бумаги, которые очень огорчили Этьена, — подытожила я.

— Настолько, что он на следующее утро отправился в Марьель искать корабль до Нюролеана. Похоже, из-за этих бумаг он и задумал на тебе жениться, — задумчиво сказала Анна.

— Похоже. Надо как-то отыскать этого сеньора Лафаи, — я задумчиво потёрла лоб.

День был тяжёлым, вечер откровенно паршивым, а ночь… Кто знает, что в голове у Флобера? Может, он решит отправить Анну в какой-нибудь жуткий интернат или выдаст замуж за старика!

— Как же я скучала по тебе, Мари! — вновь обняв меня прошептала девушка. — Только я чувствую себя так, словно говорю с совершенно другим человеком. Прости, что говорю такое, сестрёнка, но ты сама, твой странный наряд и манера говорить…

Я обняла девушку в ответ, меньше всего мне хотелось лишаться ещё одного близкого человека. Тем более, что чутьё мне подсказывало: это у Мари теперь есть «Тёртый калач» и его обитатели, а у этого юного озорного и разумного не по годам создания есть только Мари.

— Я должна тебе кое-что рассказать, но не в этом доме. Я слишком опасаюсь, что нас могут подслушать, — прошептала я. — Но поверь, что бы ни происходило и как бы ни сложилась моя дальнейшая судьба, я сделаю всё, чтобы мы были вместе и в безопасности!

Анна громко вздохнула и прижалась носом к моей щеке. Столько в этом жесте было доверия и любви, что в горле собрался ком. Ни за что я не подведу этого ребёнка и никому не позволю её обидеть!

— А теперь беги к себе, потому что Этьену ни к чему знать, что мы виделись, — сказала я и, легонько стиснув Анну в объятьях, отпустила. — Если я покину этот дом, то запомни название «Тёртый калач», там ты обязательно сможешь разузнать, где меня найти. Я надеюсь, что искать меня тебе не придётся, но знать об этом месте ты должна. Это трактир в Кривом квартале.

— В Кривом квартале? — чуть ли не прокричала девушка.

— Тсс! Не шуми так! Да, последний месяц я живу и работаю там. Как и обещала, я расскажу тебе всё подробно при первой же возможности, — тихо ответила я. — Всё, Анна! Беги к себе!

Я видела в глазах девушки и удивление, и непонимание, и даже обиду. Разумеется, она не могла понять, почему сестра, целый месяц находясь в Паризе, ни разу не дала о себе знать. Моя ошибка, над которой теперь придётся поработать.

Я так сильно хотела избежать контактов с семьёй Мари, а должна была сначала всё хорошенько разузнать насчёт этой семьи. Сейчас проблем было бы гораздо меньше.

Стоило Анне уйти, как я обессилено рухнула в кресло. Этот короткий разговор многое прояснил. Теперь мне стало ясно, с чего вдруг Этьен так заинтересовался судьбой Мари. Видимо эти бумаги — настоящее завещание сеньора дю Полиньи. Только я отчётливо помнила, что Мари считала свою семью банкротами. Или это ей внушил Этьен?

Внизу вдруг раздался жуткий грохот, и я услышала громкие голоса. Вскоре в коридоре раздались шаги, которые приближались и затихли у двери в спальню. В дверь постучали, и в комнату вошёл тот же слуга, что прервал нас с Флобером, за что я была ему благодарна.

— Мадемуазель, мсье Этьен попросил, чтобы я сопроводил вас в зелёную гостиную, — взволновано сказал слуга. — Прошу, мадемуазель.

Я тут же кивнула и подошла к ожидавшему меня слуге. Он больше не сказал ни слова, и я послушно следовала за ним по довольно большому и хорошо обставленному дому. Меблировка и дорогие предметы интерьера совершенно не отражали даже намёка на банкротство. Да и в целом, зная о довольно успешном хоть и грязном бизнесе Флобера, я прекрасно понимала, что плачевность финансового положения семьи оказывалась под большим вопросом.

Всю дорогу до гостиной я размышляла над тем, с какой целью меня туда пригласили. Вполне может быть, что Франс потребовал этого, чтобы убедиться, что мне ничего не угрожает. Но возможно, он добился от Флобера большего и тот меня отпустит?

Слуга открыл передо мной двери, и я вошла в просторную гостиную, оформленную в зелёных тонах. Я даже осмотреться толком не успела, как рядом со мной оказался Этьен. Он порывисто схватил меня за руку и слегка отступил, давая сидевшим на диване Пьеру и Франсу меня рассмотреть.

— Вот и моя любезная сестра, — с искусственной улыбкой воскликнул Этьен и потянул меня за собой к креслам.

На мгновение он приблизился ко мне и одними губами прошептал: «Анна».

Этот гадёныш даже при бароне мне угрожал! Мерзкий же он тип!

— Господа, как я и сказал, Мари решила вернуться в отчий дом. Всё произошло так внезапно, и она…

— Я хочу услышать это от самой мадемуазель Монтескю, — резко прервал его барон и устремил на меня цепкий взгляд.

И чего ждал от меня Франс? Что я при таком человеке как Флобер пожалуюсь на похищение? Хотя, не будь у сводного брата козыря в лице улыбчивой юной копии Мари, возможно, я так бы и поступила.

— Барон, я благодарю вас за беспокойство и сожалею, что из-за присущей мне девичьей эмоциональности совершенно забыла оставить хоть какое-то сообщение. Мой родственник мсье Флобер так неожиданно явился с визитом и пригласил меня проведать сестру, что я не устояла, — я старалась говорить таким тоном, чтобы Этьен не заподозрил неладное, зато Франс с каждым моим словом хмурился всё больше.

Сводный братец тем временем выступил вперёд и широко улыбнулся:

— Раз уж вы решили так неожиданно нас навестить в такое позднее время, то не могу с вами не поделиться радостной новостью. Мари только что согласилась стать моей женой. Буду рад видеть вас в этот четверг на приёме по случаю нашей помолвки, барон, — выдал он, и я от злости стиснула зубы.